Краденое счастье

Глава 9




— Вы меня преследуете? Это такая игра? Вам скучно?

Мне до безумия и хочется, и страшно сесть к нему в машину. Но выбора нет, и я боюсь опоздать на работу. Второго шанса мне точно не дадут. Испанец открывает передо мной переднюю дверцу и галантно пропускает вперед. И я вдруг понимаю, что даже не знаю его имени. И у меня адски быстро бьется сердце, очень гулко, болезненно. Последний раз посмотрела ему в глаза… и все же они темные и очень глубокие, в них нет дна. Только кайма по краю радужки черного цвета и лучами сходится к зрачку, создавая паутину в которой начинаешь барахтаться изо всех сил. Нет окончательно понятной эмоции в его взгляде, как в глазах других людей. Но он действует на меня так мощно, словно я попадаю под действие наркотика. Парализует волю. Гипнотизирует.

— Ты спросила слежу ли я за тобой? — положил руки на руль, и я снова посмотрела на его пальцы с большими ногтевыми пластинами, широкими ладонями и выступающими на запястье венами. — Да, слежу!

И нагло посмотрел на меня так, что мне показалось, я перестану дышать. Тут же захотелось выскочить из машины, но двери заблокировались, и мы тронулись с места. И я ловлю себя на том, что не перестаю на него смотреть, не перестаю пялиться на его профиль, на влажные рукава рубашки, на выступающие четкие скулы. А еще в салоне его автомобиля умопомрачительно пахнет сумасводящим мужским парфюмом. У меня кружится голова от этого сочетания роскоши, какого-то ощущения ауры порока… Почему-то подумалось о том, что в машине достаточно места чтобы заняться диким сексом прямо на переднем сидении. Представились его руки на женских бедрах то как они силой опускают женское тело к себе на чресла. И это тело… оно мое. На боку светлое родимое пятнышко в виде бабочки.

Тряхнула головой и с трудом оторвала взгляд от испанца, отвернулась к окну. Боже! Ранее утро, я еду на чертовую, проклятую работу с которой меня можно сказать уволили, мне обещали аванс, у меня хренова туча проблем, а я смотрю на этого испанского кобеля и роняю на него слюни в очередной раз… он же меня изнасиловать пытался и это из-за него я осталась без работы, из-за него я вообще чуть не сошла с ума от ужаса, поссорилась с Димой.

— Согрелась? Ты вся дрожишь!

Его голос с легким акцентом звучал очень заботливо и обманчиво ласково. Не спрашивая меня накинул мне на плечи одной рукой теплую, согретую его телом куртку. И меня опалило жаром, окатило волной его мощного обаяния.

К этому мужчине нельзя приближаться, садиться в машину, разговаривать и вообще на него смотреть. Нужно выскочить и мчать в противоположную сторону, так чтоб пятки сверкали, менять адрес, номера телефонов, работу, а меня несет, как глупого, безмозглого мотылька в самую домну в горящее жерло. И все инстинкты самосохранения вопят — беги, Таня, беги!

— Что такое? Боишься меня?

— Я не привыкла по утрам кататься с незнакомцами в машинах.

— Ну от чего я незнакомец? Меня знает полмира. И хоть ты до сих пор и делаешь вид, что впервые меня увидела, но я напомню тебе свое имя — Арманд Альварес.

Арманд. Красиво. Как-то стильно и… невероятно сексуально. Его должно было звать иначе. Как Хуан-Карлос или Хуанито или еще какое-то идиотское имя из сериалов. Почему Арманд? От него веет властью, шиком и его звучание пробирает до дрожи. Вызывает сексуальное возбуждение. Армандами не зовут скромных мальчиков… само это имя уже порок.

— Я, видимо, отношусь ко второй половине, которая вас не знает.

Ухмыльнулся. И это напомнило мне его тогда в номере. Ухмылка наподобие оскала. Когда зверь нисколько не сомневается в собственной силе.

— Но успела уже побывать в моих объятиях.

— Вы это сделали насильно.

Улыбка пропала и тут же появилась вновь. Как будто ее стерли, и она нарисовалась неестественно быстро сама. Такая же лучезарная, только мне она показалась неискренней.

— Ты почему не пристегнулась? — вдруг спросил он и потянулся рукой к ремню возле моей головы, а я инстинктивно вжалась в сидение чтоб он не прикоснулся ко мне, чтоб не задел мою грудь в обтягивающем свитере. Потянул шлейку, и та скользнула по моим ключицам вниз под грудь, приподнимая ее, по ребру вниз к моим бедрам и ладонь Альвареса случайно или намеренно коснулась моей ноги, там, где как раз оканчивалась юбка. Даже через колготки я ощутила насколько горячие у него пальцы.

Перехватила ремень чтоб пристегнуться самой и сделала только хуже так как накрыла его руку своей и вздрогнула всем телом.

— Можно подумать я электростанция и тебя ударило током, — наклонился к моему уху и прошептал, обдавая жаром чувствительную мочку. — Меня от тебя тоже бьет током в двести двадцать. Особенно когда ты так часто дышишь.

Рассмеялся самоуверенно, когда я вся вдавилась в сидение, и взялся опять за руль, а я заерзала, отодвигаясь от него подальше. Оказалось, что мне ужасно сложно держать эту дистанцию и я отчаянно жалею, что села к нему в машину. Надо было ехать на автобусе, маршрутке, идти пешком, ползти на четвереньках только не оставаться с ним наедине.

То, как он смотрит на меня. Словно готов сожрать, но сдерживается и то, как жутко искрятся его черные глаза пугает и притягивает одновременно. Я никогда в своей жизни не испытывала ничего подобного, ничего отдаленно напоминающего это состояние. У меня дыхание перехватывает от его близости. И… это не страх. Он включил все свое демоническое обаяние, все свое умение соблазнить женщину, всю силу своего шарма. Нарочно. Я вижу, что нарочно и он наслаждается производимым впечатлением. Он его знает. Он его отработал на миллионах таких идиоток, как я.

Перевела взгляд на его руку, лежащую на руле. Скольких он вел этой рукой к бездне? Скольких женщин ласкали эти сильные пальцы и швыряли как футбольный мяч?

Машина остановилась у отеля, и я мысленно поблагодарила Бога, что эта нескончаемая дорога окончилась и я больше никогда, ни за что, не сяду к Альваресу, не встречусь с ним и не подпущу его к себе даже на сантиметр.

Тяжело дыша вошла в лифт и посмотрев на своё отражение ужаснулась — такое впечатление, что меня отхлестали по щекам и выкрутили мне соски так они оттопырили лифчик и тонкий свитер. Глаза горят, сверкают, как после хорошей дозы алкоголя. Да, что это со мной, черт возьми? Это же наглый сукин сын, я ударила его по голове, когда он пытался завалить меня на стол как какую-то шлюху… и застыла, глядя себе в глаза.

«Именно это заставило тебя сопротивляться? То, что он счел тебя легкодоступной шлюхой? То, что полез в первый же день… а… а если бы он сделал это иначе?» Как сейчас… если бы забыть о том, что было и представить, как Альварес касается моего лица и наклоняется к моим губам, а его бархатные испанские глаза с томным обволакивающим взглядом обещают мне все муки ада… то что бы я сделала? В ответ начало покалывать губы, и я от досады сильно прикусила нижнюю.

Поднялась на офисный этаж и втянув поглубже воздух в легкие вошла в кабинет Ренаты и тут же попятилась назад — она разговаривала по телефону, закинув ногу на ногу и потягивала тонкую сигарету своими ярко-алыми губами. Но завидев меня тут же положила трубку на подставку и затушила сигарету в изящной маленькой пепельнице.

— Умница. Вовремя. — улыбнулась, но только губами. Ее глаза остались колючими, цепкими, неприятными. Я ей не нравилась и ей было трудно это скрывать.

— Да, я обычно очень пунктуальна. И могу прямо сейчас приступить к работе. Я снова буду вместе с Леной учиться?

— Эммм… нет. Как раз об этом мы и поговорим. Прикрой дверь.

Я обернулась и плотно закрыла двери. Почему-то появлялось ощущение, что то что сейчас произойдет мне не понравится.

— Ты будешь убирать и прислуживать только в одном номере и возможно даже в две смены.

— Как это в одном номере? Что можно делать только в одном номере.

— То, что захочет его хозяин.

И выразительно на меня посмотрела.


— Господин Альварес желает, чтобы с сегодняшнего дня ты постоянно обслуживала его и его номер.

Что? У меня на минуту отнялся дар речи. Обслуживала его номер и его самого? Я не ослышалась? Так… так вот откуда эта любезность, это лицемерное сочувствие и забота.

— Спасибо, но мне не подходит. Найдите для работы кого-то другого.

Развернулась, чтобы пойти к двери, но тут же услышала металлический голос начальницы.

— Стоять! Один только шаг к двери и здесь будет охрана. Я повешу на тебя все, что когда-либо случалось в этом отеле. Это, не считая твоего нападения на Альвареса с целью украсть его бумажник. Я припишу тебе торговлю наркотой, кражи в номерах, проституцию и даже, блядь, взлом сейфа в офисе хозяина отеля!

Она встала и подошла ко мне сзади, цокая каблуками, пока я со свистом дыша смотрела на разводы в дубовой двери кабинета этой суки, которая заманила меня в ловушку вместе с Альваресом.

— Ты, маленькая серая мышь, неизвестно чем взяла его, неизвестно почему он пожалел тебя и не сдал со всеми потрохами, а цацкается с тобой. Так вот ты будешь обслуживать его номер или по гроб жизни не расплатишься со мной! Я тебе выпишу такой счет, что за него будут платить даже твои внуки. Одна ваза, которую ты разбила стоит дороже всего твоего шкафа с убогим безвкусным гардеробом. Даже если ты продашь последние трусы тебе не хватит расплатиться с тем, что я повешу на тебя.

Я так и стояла, не поворачиваясь к ней, продолжая смотреть на дверь, чувствуя, как холодеют кончики пальцев рук и ног.

— Вы обещали мне аванс.

— Ооо, вот это совсем другое дело.

Цоканье каблуков отдалилось.

— Аванс в принципе не от меня, а от Альвареса. Хер бы я тебе что платила. Корчила из себя недотрогу и целку-патриотку.

— Тогда не надо никакого аванса, — отрезала я, — буду работать за зарплату. Меня на работу берете вы или Альварес? — Да любая бы на твоем месте…

— Я не любая и вы не моем месте!

— Упаси Господь от такой помойки! Иди переодевайся и приступай, — она посмотрела на часы, — через полчаса он будет завтракать, и ты должна его обслужить. А чтоб тебе веселее работалось, посмотри вот сюда.

Я медленно обернулась и посмотрела на экран ее ноутбука. На одном из кадров я держу в руках бумажник Альварасе, притом, как бы пытаюсь, что-то с него вытащить, когда на самом деле пыталась засунуть обратно… а на втором кадре я как раз ударила его по голове и злополучный бумажник валяется рядом с нами.

— Как минимум с тебя за это можно содрать денег. Как максимум посадить и позаботиться о том, чтобы тебя там порвали любыми подручными средствами при первом же медосмотре! — она щелкнула зажигалкой, — Альварес дорогой нам клиент. Очень дорогой. Более того — инвестор. И такое насекомое, как ты, слишком ничтожное, чтоб мы не проехались по тебе танком. Будь хорошей девочкой и иди работай.





Глава 10




Он был не один. В его номере собралась какая-то делегация из шести человек. Все они сидели за столом вместе с Альваресом. И моя злость, моя ярость на то, что он устроил для меня ловушку, на то, что заставил меня работать только у него таким отвратительным шантажом, не могла найти выхода. Я шла сюда с твердым намерением узнать какого черта он вытворяет? Он же извинился, он же… он же старался втереться мне в доверие, подвозил меня, заботливо укутывал в свою куртку и все ради того, чтобы через несколько минут меня поставили в известность, что он таки меня купил? Унизить? Потешить свое испанское эго?

Я с такой силой распахнула дверь, что на меня все обернулись в том числе и он. Сидит во главе стола с чашкой кофе в руке и смотрит на меня выжидающе раздраженно. Потом повернулся к мужчинам за столом так словно меня и не было вовсе.

— Продолжим.

Ощутила, как щеки стали пунцовыми и прошла в уже знакомые мне апартаменты через небольшой конференц-зал, намеренно громко размахивая пустым ведром. Я убрала в его спальне, заправляя постель, с досадой швыряя чьи-то маленькие красные стринги в мусорку в которой валялась использованная резинка.

К горлу подкатывает ком. Отвращение и злость. И я не знаю, что именно меня так ужасно злит из всего, что сейчас происходит. Эти стринги, этот факт, что у него другие женщины, это принудительное унижение или… просто сам Альварес.

Я различала его голос из всех остальных, даже слышала, что именно они обсуждают. Хотя, мне это ни о чем не говорило. Иногда я поглядывала в приоткрытую дверь и видела его профиль. Четко очерченный нос, ровные скулы, сильная шея. Небрежно удерживает пальцами чашку и смотрит на собеседника.

Пока шла их конференция или как называлось это сборище я трижды вытерла пыль, трижды наблестила зеркала и теперь хотела уйти, но Рената сказала, что я не могу покинуть номер, пока Альварес сам меня не отпустит. Я прошлась несколько раз по спальне и подошла к окну.

Унылая погода, отвратительный день, сплошная черная полоса, которой не видно ни конца, ни края. Ну хотя бы обещали аванс. Я думала о том, что заберу эти деньги и больше сюда не выйду. Эта Рената блефовала. Зачем я ему? Зачем я им всем? Неужели Альварес действительно готов удерживать меня силой. Я с трудом верила, что такая могла его заинтересовать. Я не тот типаж. Не одна из его секретарш, моделей, любовниц. Я слишком серая для него. Слишком обычная.

— Закончила?

Резко обернулась и увидела, как надменно Альварес облокотился о косяк двери и сложил руки на груди.

— Закончила. И хочу сказать, что не собираюсь здесь работать, не собираюсь вас обслуживать! Немедленно скажите этой… этой…

— Суке? — услужливо подсказал он и усмехнулся.

— Именно. Скажите ей, что я уволена и вы не хотите, чтоб я у вас здесь у вас…, - я запнулась, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что они выводили меня из равновесия, — находилась.

— Почему же я хочу! Хочу, чтоб ты у меня здесь находилась.

— Зачем? Почему это не может делать другая? Что вы прицепились ко мне? Что вам от меня надо? Вы вызываете во мне глубокую антипатию, вы мне неприятны! Не нравитесь! Не хочу я у вас работать и видеть вас не хочу и…

Он вдруг подошел ко мне взял меня за руку и развернул к окну.