Краденое счастье

— Это может быть запись! — подливал масла в огонь Дима, а Аня выла еще громче, хваталась за сотовый, гипнотизировала его опухшими от слез глазами. Смотреть на ее страдания было невыносимо. Я шикнула на Диму и укачивала Аню, как ребенка, а внутри все больше росла уверенность, что я поступаю верно. Другого выхода нет. Только этот. Иначе я никогда не прощу себе смерти Гоши.

Следующего звонка надо было ждать через три дня, когда будет готова вся сумма и в этом весь ужас. Всей суммы у нас не будет. Каролина согласилась выплатить мне половину после того, как все произойдет с ее мужем. Об этой части я думать пока не хотела. Я намеренно запрещала себе такие мысли насчет мужчины, с которым мне придется заниматься сексом, как и мысли о том, что буду носить ребенка… Я совершенно не воспринимала этот факт. Как будто изначально в меня было заложено, что он мне принадлежать не будет. Как нечто неопределенное, неизвестное и неосязаемое. Если бы я знала на что себя обрекаю… в какой ад попаду и как буду гореть живьем без секунды передышки.

А пока я собирала документы, очередные анализы, проверки у врачей, к которым возил меня водитель Каролины. Обо всем было договорено заранее. Я не стояла в очередях и никого не ждала. Результаты уходили прямиком к ней. О том, что я согласилась на не знал никто, даже Дима.

Я сказала, что аванс выпросила как кредит на работе и подала заявку еще в один банк. Когда принесла деньги Аня стояла на коленях и целовала мне руки. Ничего более жуткого я в своей жизни не видела и не представляла на что готова мать ради ребенка, если я готова ради Гошки на что угодно.

Диму я к себе не подпускала, не только из-за договора с Каролиной. Он вдруг начал вызывать во мне отторжение, какое-то стойкое ощущение, что рядом со мной совсем другой человек, не тот Дима, которого я знала и любила. Словно его ухудшенная копия как внешне, так и внутренне и мне было неприятно, когда эта копия ко мне прикасалась, трогала мои руки, что-то шептала на ухо, лезла ко мне в трусики или пыталась развести в стороны мои ноги и навалиться сверху.

— Мне не до этого. Я думаю про Гошу ежедневно, ежечасно! Давай потом, когда все это закончится.

Отпихивая Диму, убирая его ладони, отодвигаясь от него подальше в кровати и отворачиваясь к стенке.

— Что с тобой происходит? Ты как будто другая!

У меня у самой такое же ощущение, что я другая. Я, мои чувства, мои эмоции все другое. Все изменилось после встречи с испанцем. Все стало с ног на голову. Все эти мысли не приходили ко мне, все это жуткое разочарование собственной жизнью, отношениями. Всем.

Разочарование в Диме. Сильное, едкое, неисправимое. Оно изъедало меня все глубже и глубже и никакие самоувещевания не работали.

— Ты меня больше не любишь, Кисуль? Все да? Любовь прошла?

Ткнулся лицом мне между лопаток. И захотелось отстраниться, передернуть плечами. Но я сдержалась.

— Люблю конечно. Просто все навалилось. Я морально выжата, как лимон. Думаю, где денег взять.

— Я понимаю… Ты знаешь я думал про ту женщину… ну про ту с предложением о ребенке…

Я напряглась и быстро открыла глаза.

— Я идиот… как я мог сказать тебе подобное? Я бы сошел с ума если бы ты согласилась. Я бы этого не вынес. Ты и другой мужчина, чужой ребенок в твоем животе.

Медленно выдохнула и закрыла глаза. Мне придется ему сказать… но позже. Когда все будет позади. А ему придется вытерпеть или это будет конец нашего брака. Подумала и не содрогнулась, как прежде только от одной мысли о расставании с Димой.

Рано утром на тесте на овуляцию виднелась ярковатая полоска. Я сфотографировала его и отправила по мессенджеру Каролине. Ответ пришел через несколько минут.

— Сегодня. Готовься. За тобой приедет машина через час. Нужно сделать некоторые покупки и сфотографироваться. В десять вечера сядешь на самолет. Будем надеяться, что он тебя заметит.

— А если нет? Что тогда?

— Тогда, как я и говорила поедешь все равно, якобы по ошибке и сделаешь все, чтобы остаться с ним хотя бы на пару часов. Постараешься. Я тебе за это плачу!

Я вернулась в комнату и посмотрела на спящего Диму. Внутри вдруг появилось какое-то странное чувство, что он не должен спать в моей постели. Что я хотела бы оказаться в ней утром совсем одна. А не с этим обрюзгшим, пузатым, неухоженным мужиком, который обрек нас на вечные долги и нищенское существование. Обрек меня на унизительное согласие, если бы не проиграл наши деньги мы бы сейчас могли помочь Ане сами. И мне бы не пришлось торговать собой… Всплеск ненависти был жгучим и неожиданно сильным, как волна боли.

— Что такое, Киса? Ты чего так рано?

Почувствовал и резко проснулся. Хорошо, что я не лежу рядом, а то потянулся бы ко мне за утренней порцией любви и ласки.

— Ничего. С работы звонили. Открывают новый отель в соседнем городе — мне надо уехать на несколько дней или недель и отработать там.

— Как это уехать? — он приподнялся на локте, — Ты только недавно начала работать. Зачем в другой город?

— Ну я новенькая. Условия свои выдвигать не могу. Сказали надо ехать.

— Ну это им надо, а у тебя муж, семья. Нечего кататься.

— Обещали хорошо заплатить. Надо ехать, Дим.

Он как раз потянулся за пультом от телевизора.

— Аааа, ну раз надо — значит надо. Что поделать? Хотя мне все это не нравится!

И у меня возникло ощущение, что обещание хорошо заплатить было решающим в его согласии. И никаких вопросов? Вот так все просто. Жена едет в другой город. Не спросил куда, зачем? Главное, что хорошо заплатят?

Или я придираюсь? Господи, с появлением Альвареса в моей жизни — разочарование сжирает меня как адские черви. Точит и точит, гложет до костей. Захотелось его увидеть. Хотя бы ненадолго, хотя бы одним глазком. Но еще вчера мне сказали, что он покинул гостиницу и уехал в другой город. Промелькнул, как комета в моем черном небе безысходной тоски и погас где-то высоко-высоко, куда мне никогда не достать. Я лишь слегка обожглась об его пламя. «А могла сгореть. Радуйся, что легко отделалась».

Но радости не было. Осталась пустота, сожаление и та самая тоска с разочарованием.





* * *



В фотостудии в самом центре города меня тоже уже ждали с ворохом нежнейшего нижнего белья, которое отбирала моя «работодательница». Я выходила к ней в самых разнообразных образах, а она то кивала, то отрицательно качала головой. На меня смотрела с нескрываемым презрением. Я ощущала его буквально кожей, как и ее злость, несмотря на то, что Каролина улыбалась и говорила со мной очень приветливо в ее глазах я видела злость. И чем больше ей нравился мой образ, тем острее становился этот взгляд.

Она ревновала… Представляла себе, как ее муж выбирает девочек вот в такой одежде и ревновала. Для нее я одна из них. Пусть даже выбранная ею. Я буду делить постель с ее мужчиной. Мне было ее жаль. Как-то по-женски очень жаль. Потому что жить вот так, с таким человеком и пытаться удержать его любой ценой это еще больший ад, чем жить, как я.

После того, как закончились съемки она упорхнула даже не попрощавшись. Точнее, она попрощалась с фотографом, который расцеловал ее в обе щеки и если бы мог, то расцеловал бы и следы после ее ног.

— Великолепна. Годы идут, а она все красивее, все шикарнее.

Повернулся ко мне.

— Когда-то давно я фотографировал ее для зачуханного городского конкурса, а сейчас она мисс Вселенная и самая востребованная модель в мире. А ведь я уже тогда рассмотрел жемчужину. Уже тогда.

Мисс Вселенная? Надо потом спросить у Ани, она в курсе таких вот звезд. Следит за ними в инстаграме. Я бы и сама посмотрела кто это, но интернет в моем старом телефоне не работал за неуплату.

— А ты не модель?

Фотограф пристально осмотрел меня с головы до ног.

— Очень даже ничего. И в объективе смотришься превосходно. — потом ухмыльнулся, — только фотки как для каталога девочек по вызову. Это новая работа Кары? Подбирает девочек?

Масляный взгляд, мерзкая улыбочка.

— Что если я сделаю для тебя парочку вкусных фоточек, а ты мне…, - посмотрел на мои губы, — доставишь удовольствие.

— К черту пошел!

— Что?

— Я сказала на хер побежал! Урод!

От удивления его лицо вытянулось, он быстро заморгал, а я подхватила свой зонт и пошла к двери.

Когда самолет приземлился в аэропорту, меня встретил очередной водитель. Открыл передо мной дверцу автомобиля, и я уже привычно села на заднее сидение.

Сотовый зазвонил почти сразу, и я услышала резкий голос Каролины.

— Надо же. — зло усмехнулась, — он тебя выбрал не раздумывая. Сразу же. Как я… как я хорошо знаю его проклятый вкус.

Сердце сдавило тисками страха и одновременно досады и все той же жалости вперемешку с гневом. Я не виновата, что ее муж такая сволочь. И на меня зло сгонять не обязательно. Но язык прикусила. Мне нужны эти деньги. Ане нужны эти деньги.

— Сейчас едешь в гостиницу, переодеваешься и ждешь моего звонка. Ты помнишь, о чем мы говорили? Свою биографию, имя?

— Да, конечно помню.

— Он обычно вопросов не задает, но мало ли. Вдруг пробьет пообщаться.





* * *


Я нервничала. Настолько сильно переживала, что казалось пол уходит из-под ног и шатаются стены. У меня никого не было кроме Димы. А сейчас я должна отдаться незнакомому мужчине и при этом он будет думать, что я шлюха. А мне нужно будет поддерживать в нем эту уверенность.

Пришла смска от Каролины:

«После секса сразу не вставай. Ляг на спину или на бок. Мыться не иди. Притворись, что устала или уснула. Поняла? А если он сам пойдет мыться задери ноги „березкой“».

Стало еще противней. И от себя и почему-то от нее. Как же гадко она собралась лгать своему мужчине. Ничто не стоит такой ужасной лжи, даже любовь, даже желание удержать и бороться. В гостиницу ко мне приехала какая-то женщина с чемоданчиком. Сказала, что она от фирмы. Что за фирма я не спрашивала. Только поняла, что она стилист и парикмахер.

— Девочки называют меня Джо.

— Какие девочки?

Спросила я и тут же поняла, что вопрос идиотский.

— Такие, как ты. И такие, какой когда-то была я. Разденься. Я хочу на тебя посмотреть и подобрать то, что подойдет больше всего для встречи с НИМ. У него особые предпочтения последнее время.

— У кого у него?

— Ты странная? У твоего клиента.

Да, конечно. У моего клиента. Я теперь та, у кого есть клиент. Мой папа бы в могиле перевернулся если бы узнал. Надеюсь, что в эти моменты души моих родителей не видят, что со мной происходит и им не стыдно за меня. Она подкрасила мне соски, наблестила грудь по бокам, припудрила плечи. Осмотрела и внизу тоже.