Кредит доверчивости
Часть 23 из 56 Информация о книге
— Алло! — решительно ответила она на звонок. — Можно услышать Владислава Викторовича Тишко? — спросил бесстрастный мужской баритон. У Натки от сердца отлегло… Настолько отлегло, что она не к месту игриво сказала: — Владислав Викторович сейчас очень занят! А кто его спрашивает? Вот это, наверное, было лишнее, она не имела права интересоваться, да еще у столь серьезного мужского голоса, но Натка не удержалась, представив себе, что у нее уже есть такое право. Ее вопрос не смутил обладателя баритона. Напротив, он охотно ответил: — Это из банка «Кредитная политика». Меня зовут Сергей Владимирович. Я специалист отдела контроля рисков. Вы не могли бы передать Владиславу Викторовичу, что он задерживает платеж по кредиту? — Хорошо… — пробормотала Натка. — Передам обязательно. Она нажала отбой и обвела взглядом роскошную спальню. Платеж? По кредиту? Задерживает? Владик?! Это ошибка какая-то… Ошибка. Такого класса квартира и мебель не могут быть у человека, задолжавшего банку. Звонили его полному тезке… Но здоровый цинизм злобно нашептывал — полных тезок с одинаковым номером мобильного телефона не бывает. Взгляд Натки упал на клатч, беспечно брошенный на подоконнике. А ведь раньше на этом месте всегда лежала ее сумка, соблазнительно приоткрытая… Бог знает, что мог нашептать сейчас ей здоровый цинизм, но не успел. Вошел Владик, обмотанный ниже пояса полотенцем, увидел у Натки в руке свой телефон и вопросительно поднял брови. Взгляд его, всегда мягкий и бархатный, стал жестким и колючим, а губы вдруг превратились в узкую злую полоску… — И с каких это пор ты в моем телефоне шаришься? — Он выхватил мобильник и быстро проверил номер последнего вызова. — Я не шарюсь, Владюш… — испуганно пробормотала Ната. — Извини, так получилось… Сейчас все телефоны звонят одинаково, вот я и подумала… — Что-то я не заметил, чтобы у нас телефоны звонили похоже! — рявкнул Владик таким тоном, какого Натка от него ни разу не слышала. Это вообще был другой человек — не такой уж красивый, не такой молодой и атлетически сложенный… — Владюш… — Кто звонил? — Он резким движением скинул полотенце и надел белый легкий халат с черным иероглифом на спине. Мобильный сунул в карман, будто показывая, что без присмотра его теперь не оставит. — Сергей… Владимирович, — Ната с трудом вспомнила имя. — Из банка «Кредитная политика». Просил передать, что ты просрочил платеж. Владик хмыкнул и прошелся по комнате. Огнедышащий дракон на его спине недобро смотрел на Натку, будто прикидывая, спалить ее своим пламенем или пусть пока живет… — Задержал! — хохотнул Владик. — Утром не успел заплатить, а днем уже задержал! Вот хамы! — Он резко задернул штору, и Наткин клатч исчез из ее поля зрения. — Я, понимаешь, машину последнюю в кредит взял, «Лексус» гибридный хотелось, последней модели, а денег не то чтобы не было, просто в кредит удобнее получается, у них там реклама такая, у банка этого — низкие проценты и все прочее… Ты ж понимаешь, что это не сразу деньги бухнуть, и все, а постепенно выплачивать… — Владик говорил бессвязно и торопливо и при этом будто не замечал ее, ходил от стены к стене, мелькая своим иероглифом. «Зачем он мне все это рассказывает, — подумала Натка, — я же его ни о чем не спрашиваю?..» — Я, конечно, мог купить себе третью машину и без кредита, мне это раз плюнуть. Но я ж говорю — удобно… Или сразу деньги вбухивать, или частями… Проценты в условиях постоянной инфляции — это фигня… Будто оправдывается, думала Натка, даже Лешик сказал бы «это мои проблемы» и разбил пару тарелок. Она бы тоже разбила, на этом бы и разбежались… до завтра. Зачем он сумку мою занавесил? Солнце в окно не светит, сторона теневая… Натке вдруг стало так страшно, что ладони вспотели, а сердце переселилось куда-то в пятки. Лена ведь спрашивала ее — где ты сумку бросаешь?.. Кто мог твоим паспортом воспользоваться?.. И даже на Владика намекала — мол, ты девушка легкомысленная, тебя на почве любви вокруг пальца обвести проще простого. Влад все говорил и говорил, в руках у него появилась бутылка сухого вина — дешевого, между прочим, в таком интерьере и такое вино — смешно… Натка вообще не смогла припомнить, чтобы Владик хоть раз потратился во время их частых свиданий — букет и тот Лешик подарил… Нет, были еще сегодняшние розы — вполне шикарные, как же она забыла! Владик разливал по бокалам вино, видимо, в честь примирения и как извинение за свою грубость. Натка рванулась вперед, схватила с подоконника клатч. При этом она случайно толкнула Владика, он разлил вино. — Ты что, солнце, куда подорвалась? Это опять был прежний, насмешливый, расслабленный и благополучный Владик — положительный во всех отношениях, счастливый лотерейный билет. Но Натка уже не верила в его положительность — боялась поверить, потому что ей не семнадцать лет и жизнь ее кое-чему научила, хоть Лена так не считает. — Я, это… вспомнила… надо срочно идти… — пробормотала Натка, натягивая сарафан и отыскивая свои босоножки, которые в пылу страсти бог знает где скинула. — У меня Сенька! Его нужно кормить, играть и забрать… — Какой еще Сенька? — удивился Владик, и губы его опять превратились в тонкую полоску. — Ребенок… Сын! Босоножки наконец нашлись в коридоре, Натка нацепила их на ноги, не застегивая. — Твой?! Ребенок-то чей? — не понял Владик. Она выскочила в подъезд, не удостоив его ответом. «Дура! — тут же мысленно отругала себя Ната. — А вдруг он правду сказал?! Купил мужик третью машину в кредит, что здесь такого?! У богатых свои причуды. Проценты на фоне постоянной инфляции — это фигня…» * * * Самсон Гамлетович Ленинградов оказался бессовестным попрошайкой. И хотя на табличке, прикрепленной к вольеру, содержалась убедительная просьба не кормить жирафа, Самсон Гамлетович преследовал каждого посетителя в надежде урвать кусочек чего-нибудь необычного — того, что не входило в его рацион. — Сень, ему мороженое точно нельзя! — Никита предотвратил попытку Арсения сунуть эскимо в пасть Самсону, перегнувшемуся через ограду вольера. — Почему? — Это все равно что тебя накормить… гвоздями. — И что? — возмутился Сенька. — Что мне от гвоздей будет-то? — Ой, — испугалась Лена, — ты ему сейчас подашь идею… — Видишь, у него на обед ветки ивы подвешены? — уходя от опасной темы, Говоров присел возле Сеньки и показал на висевшие в вольере ветки. — Это есть невозможно, — констатировал Сенька. — Так и помереть недолго. — Еще он ест морковку, бананы и виноград, — объяснил Никита. — Ну, это еще ничего, — кивнул Сенька. — Кроме морковки, конечно. Ему точно нельзя мороженое? — Точно. — А мне — гвоздей? Никита поперхнулся, поймав взгляд Лены, в котором опять мелькнула паника. — Есть гвозди, брат, это большая глупость. Живот разрежут, уколов поставят штук сто, оно тебе надо? — Нет, — согласился Арсений, в один присест доедая мороженое. — Все, что угодно, только не уколы. Никита подмигнул Лене, торжествуя победу над своей же ошибкой. Она недоверчиво улыбнулась и покачала головой. — Кит, а почему он Ленинградов? — спросил Сенька. — Потому что в Ленинграде родился. — Какой он тебе Кит? — возмутилась Лена. — Дядя Никита! — Мы договорились, что можно Кит, — шепнул ей заговорщицки Говоров. — О чем вы еще договорились? — тоже шепотом спросила Лена. — О том, что в следующую субботу пойдем в луна-парк. — Кит, а почему он Гамлетович? — У него папа Гамлет. — А мама? — Я не знаю, — растерялся Никита. — Мама у него — жирафиха, — подсказала Лена. — Тогда я не понимаю, почему он Самсон, — не сдавался Сенька. — Это не обязательно понимать, Сень, — сказал Говоров. — Назвали как назвали, его не спросили.