Кредит доверчивости

— В том, что приревновал тебя к этому… — Он жестом показал рост и стать Троицкого.

— Так это была ревность?

— А ты думала, я у твоего подъезда с цветами по большой дружбе торчу?

— Я ничего не думала.

— Зря. — Он прошел в комнату и сел под оранжевый зонт. Два зеленых глаза из-под его пиджака внимательно следили за мной. — На твоем месте, ваша честь, я бы задумался, отчего у немолодого серьезного прокурора съехала крыша…

Я пожала плечами и села рядом с ним. Никита ждал, что я что-то скажу, но я молчала и радовалась, что могу позволить себе молчать легко и непринужденно, как дышать.

С Кириллом я так не могла, вдруг подумалось мне. Я всегда напрягалась — как выгляжу, интересна ли, остроумна, не скучно ли ему со мной?..

— Кто зонт подарил? — Говоров поднял глаза на оранжевый купол.

— Любовник. Олигарх, между прочим.

— Слишком красивый для олигарха. Думаю, ты купила его сама, чтобы в пасмурный день было больше света. Правда, Валенок? — спросил он у котенка.

— Почему Валенок?

— Потому что он черный и теплый.

— Я все равно его не возьму.

— А вместе со мной?

— Ты не торопишься?

Никита пожал плечами. Вздохнул.

— Наоборот, думаю — опоздал.

Я улыбнулась — такое трагическое у него было лицо.

— У меня два билета на вечерний сеанс. Пойдешь? — спросил он.

— С Валенком? — удивилась я.

— Его никто не увидит.

— Зато услышат!

— Там такой громкий звук… Только его покормить надо. У тебя молоко есть?

— Нет.

— Я так и знал. — Говоров достал из кармана маленький пакетик детского молока и открыл его.



…О чем был фильм, я не запомнила. Может быть, мелодрама, а может — триллер, хотя скорее всего боевик, потому что то и дело звучали выстрелы.

Мы целовались в полупустом зале в последнем ряду, а Валенок бродил по свободным креслам и громко орал, заглушая экранные звуки.

Такого легкомыслия и беспечности я не позволяла себе даже в юности. Но надо же когда-нибудь начинать, как говорит моя подруга Маша, а то потом будет поздно… Я не помню, про что она так говорила, но теперь мне кажется, что именно про поцелуи в последнем ряду…

Завтра возьмусь за ум, завтра. А сейчас я просто женщина — сумасбродная, чувственная, мечтающая о счастье и вечной любви…

А потом мы бежали под проливным дождем к машине Никиты.

— Зря ты не взяла зонт! — кричал он, поглубже пряча Валенка под пиджак.

— Ты не сказал, что будет такой дождь!

— Да? — Он резко остановился.

Я налетела на него и тоже остановилась.

— Да. Ты даже не предупредил, что места в последнем ряду.

— Потому что они были в пятом. Просто на сеанс никто не пришел.

— Тебе повезло.


— Тебе тоже.

Мы промокли насквозь, целуясь возле машины, под возмущенный вой сработавшей сигнализации. Такого я не могла бы себе позволить даже во сне…

— Мне нужно домой, — попыталась я хоть как-то исправить положение.

— Садись, — Никита открыл дверь. — Я тебя отвезу.

Минут пятнадцать прошло, прежде чем я поняла, что мы едем в другую сторону.

— Куда ты меня везешь?

— Домой, — ответил Говоров и как ни в чем не бывало добавил: — Ко мне.

— Тебе не кажется, что мы делаем глупости?

— Мы их уже сделали. Осталось закрепить успех.

«Мог бы сказать, что жить без меня не может», — подумала я. Впрочем, почему-то и без слов было понятно, что я нужна ему как воздух. И это не сиюминутная прихоть, а выношенная, обдуманная и даже выстраданная необходимость.

— Домой, — все же сказала я.

— Ты уверена?

— Да. Не хочу ошибаться.

Он вздохнул и развернулся в неположенном месте.





* * *


Влад замер на пороге, переводя взгляд с Натки на Асю, с Аси на Натку. В какой-то момент Натке показалось: в глазах у него мелькнул испуг — нет, даже паника… Но это было сиюминутное впечатление, потому что в следующее мгновение во взгляде Влада не осталось ничего, кроме холода и высокомерия. И непонятно, что лучше — паника или этот холод. Именно с таким леденящим взглядом выхватывают пистолет и стреляют.

Натка бросилась к Сеньке и заслонила его собой. Ася не двинулась с места.

— Что за цирк? — спросил Влад и, закрыв за собой дверь на замок, брезгливо потрогал красную шляпу на вешалке. — Чего ты мечешься, как подстреленная галка?

«Подстреленная…» — застучало в висках у Натки. Сейчас он выхватит из-за пазухи пистолет и убьет сначала Асю, потом ее, а потом Сеньку…

Ведь именно для этого он так тщательно закрыл дверь на замок?..

— А это кто? — кивнул Влад на Асю.

Кивнул, словно на новый шкаф, неизвестно как появившийся в его квартире.

Ася вдруг расхохоталась — так громко, так страшно, с таким вызовом и отчаянием, что Натка зажмурилась от ужаса: сейчас точно убьет. Всех… Только за этот смех, за этот вызов и отчаяние…

— Мам, не бойся, если он на тебя дернется, я его застрелю, — сказал Сенька.

Натка открыла глаза и увидела, что сын наставил на Влада водяное ружье. Хорошо, что тот этого не заметил и ничего не услышал, потому что Ася, прекратив свой гомерический хохот, выкрикнула:

— Что, Тишенька, не узнаешь?! Первый раз меня видишь?!

— Поздравляю, — ухмыльнулся Влад, глядя на Натку, — среди твоих подруг появились умалишенные тетки в возрасте. Или… прости… это твоя мама? — Он будто бы немного смутился, взял Асю за руку с намерением поцеловать, но тут же получил хлесткую пощечину.

— Скотина, — прошипела она. — Подлая тварь. Думаешь, я боюсь тебя, как все те дурочки, которых ты облапошил?! Нет! Не боюсь! И пойду до конца! Можешь не тратить свои артистические способности зря и не ломать комедию! Она, — Ася пальцем показала на Нату, — все про тебя знает!

Влад сунул руку за пазуху… Натка завизжала и отпихнула Сеньку, но сын успел выстрелить во Влада из ружья густой зеленой массой.

Влад достал из внутреннего кармана телефон и пальцем потрогал зеленую кляксу на щеке и на обшлаге пиджака.

— Даже не знаю, куда звонить, — растерянно сказал он, — в полицию или в «Скорую» психиатрическую…

— Не надо никуда звонить! — Натка бросилась ему на шею, зацеловывая щеки, губы, лоб и даже руки. Она перепачкалась зеленой краской, но понимала, что это единственный способ успокоить его и не дать выстрелить, если он бандит, и — спасти свое счастье, свою любовь, если Ася все врет.

— Я верю тебе, Владюш… Ты мой, мой! Я тебя люблю!

Он снисходительно похлопал ее по спине и спрятал телефон в карман. Прошел на кухню, увидев пирог, улыбнулся:

— О, мой любимый! Спасибо, солнце!