Кровь нерожденных

— А почему бы тебе опять не назвать меня Ли? Это ведь ты придумал для меня такое чудесное имя.

Официант принес горячее. Дождавшись, когда он отойдет, Курочкин тихо произнес:

— Я хотел тебя спросить, той женщине, которую я прислал… как ее? Ей сделали искусственные роды?

— Какой женщине?

— Полянская ее фамилия.

— Полянская? Ты ее прислал? Ах, да… Конечно. Спасибо тебе большое.

— А где она сейчас?

— Где? Ну, не знаю, наверное, еще у нас в больнице. А почему ты спрашиваешь?

— Ну, понимаешь, это же первый случай, когда вот так… А плод был какого пола?

— Ох, Митюша, не помню. Какая разница?

— Но ведь ты сама принимала?

— Да, конечно. А кто же? Ну какая тебе разница? Кажется, мальчик. Не помню.

Курочкин наконец решился посмотреть ей прямо в глаза. Но ее взгляд ускользал в дрожащем свете свечи.

— Скажи мне честно, Амалия.

— Ли, — мягко поправила Зотова, — я же просила иногда называть меня Ли.

— Хорошо. Скажи мне, Ли, если у нас с тобой сегодня не деловая встреча, честно скажи мне: тебе не страшно?

— Ну-у, Митя, ты сегодня явно не в себе, — усмехнулась Зотова. — Чего бояться? У нас все законно, ты сам знаешь.

— Нет. Не закон я имею в виду. Не закон! Мы ведь с тобой уже старые. Скоро придется отвечать. Не здесь, а там.

— Ох, Митюша, — кокетливо погрозила пальчиком Зотова, — тебе больше пить нельзя. Ты бы лучше съел что-нибудь. Смотри, как вкусно, — и она поднесла к губам Курочкина вилку с кусочком шашлыка. Он послушно, как ребенок, взял мясо в рот и стал жевать. — Вот и умница, — похвалила его Зотова, — правда вкусно? А отвечать, Митя, ни перед кем не придется. Там, — она многозначительно подняла глаза к потолку, — ничего нет. Я атеистка, ты знаешь.

— А я вот — нет, — признался Курочкин. — Чем старше становлюсь, тем мне страшней.

Он налил себе полную рюмку коньяка из графинчика, выпил залпом и продолжал:

— Хорошо. Ты — атеистка. Но тебе их хотя бы бывает жалко?

— Кого - их?

— Сама знаешь кого. Женщин, детишек.

— Тебе определенно нельзя пить, Митя. — Зотова откинулась на спинку стула и смерила своего собеседника ледяным взглядом. — Я это поняла еще в институте. Ты сразу пускаешь сопли и тонешь в них.

— Зачем ты мне врешь, Амалия? — вскинул на нее совершенно трезвые глаза Курочкин. — Полянская Елена Николаевна сбежала от вас той ночью. Ребенка своего спасла. И мне, старому идиоту, от этого будет спокойней умирать.

— Откуда ты знаешь? — резко спросила Зотова.

— А вот это, дорогая моя Ли, уже не твое дело, — торжествующе улыбнулся Курочкин.

— Она приходила к тебе? Ты говорил с ней? Что ты ей сказал?

Курочкин встал, достал бумажник и швырнул на стол две стотысячные бумажки:

— Вот тебе за ужин. Хватит? Больше я не съел и не выпил, чем на двести тысяч? Никогда мне не звони! — И он пошел к выходу.

— Дмитрий! — чуть повысила голос Зотова. — Дмитрий Захарович! Вернитесь!

Но он уже вышел вон, не оглянувшись. Света и Костик проводили старика взглядами, а потом заметили, как Зотова быстрым движением спрятала деньги в сумочку.





* * *


— Мне нужно срочно повидаться с вами. Голос Амалии Петровны был спокоен, но Вейс почувствовал — опять что-то произошло.


Телефон находился у туалетных комнат. Высокая блондинка, сидевшая за соседним столиком, вышла из дамской комнаты и остановилась рядом. Она долго рылась в своей сумочке, вероятно, искала жетон. Зотова не обратила на нее никакого внимания.

— Откуда вы звоните? — спросил Вейс.

— Знаете маленький грузинский ресторан на Миусах?

— Знаю. Минут через двадцать буду. Ждите. Официант ничуть не удивился, когда вместо интеллигентного старичка с бородкой за столиком пожилой дамы оказался седовласый красавец лет пятидесяти.

Зотова подробно пересказала разговор с Курочкиным. Вейс задумался.

— Надо как-то остановить эту женщину, она не успокоится. — Зотова закурила. — Мы уже и потеряли из-за нее троих. А теперь потеряли четвертого моего лучшего поставщика. Вейс молчал.

Молодой бизнесмен за соседним столиком достал сотовый телефон и передал своей спутнице, которая, набрав номер, стала что-то тихо и быстро говорить. Если бы Зотова была внимательней, она сейчас удивилась бы: зачем блондинка так старательно искала жетон в сумочке и вертелась у автомата, если у ее приятеля есть сотовый телефон в кармане? Но Амалия Петровна, поглощенная своими проблемами, ничего вокруг не замечала.

Через пятнадцать минут к ресторану подъехал новенький вишневый «Москвич». Ни водитель, ни двое пассажиров из машины не вышли.

Когда Зотова попросила счет, Светлана и ее спутник уже расплатились. Заляпанный «жигуленок» двинулся вслед за серебристой «Тойотой» Амалии Петровны. А еще через полчаса отужинавший Вейс покинул ресторан, и вслед за его «БМВ» тихонько отчалил вишневый «Москвич» с двумя пассажирами.





* * *


По дороге домой Вейс думал о Елене Николаевне Полянской. Несмотря ни на что, эта женщина внушала ему уважение и симпатию. Но Зотова права. Ее надо убирать. Надо убирать и Курочкина. С ним все просто: пожилой одинокий человек. Можно сделать все чисто и малыми силами.

А вот с Полянской сложней. Из-за нее угробились трое его людей, а заодно и «скорая» пропала. Другую «скорую» ему уже не дадут.

Придется идти на поклон к Колдуну, уголовному авторитету. Приятного мало. Одно дело — использовать его каналы для переправки серий препаратов за бугор, причем использовать не регулярно, а так, от случая к случаю, и совсем другое просить у него высококлассного киллера.

Такая просьба заставит Колдуна задуматься. Но делать нечего. Надо честно признаться себе: своими силами он с Полянской не справится. Нужен квалифицированный несчастный случай, такой, что не подкопаешься. А это может устроить только человек Колдуна.

Скрепя сердце Вейс остановил машину у метро и направился к ряду телефонов-автоматов. Почему-то по сотовому из машины Колдуну звонить было нельзя — в тех случаях, когда использовался номер экстренной связи. Именно такой случай был сейчас у Вейса, и именно этот номер запомнил наизусть невзрачный парнишка в короткой джинсовой курточке, который вышел из вишневого «Москвича» и топтался возле телефонов, подбрасывая на ладони жетон, пока Вейс беседовал.

Света немного удивилась, когда после сообщения из ресторана Андрей Иванович оставил их с Костей на Зотовой, а за седовласым красавцем пустил другой «хвост».

То, что красавец — пока главный фигурант, Света поняла сразу. И опять удивилась: несолидно как-то работают. Впрочем, она нутром чувствовала серьезность начавшегося дела, а потоку пока что воздерживалась от собственных предположений и выводов.

С подробным докладом к Андрею Ивановичу она приехала глубокой ночью, когда их пост в Лесногорске наконец сменился. Подъехавшая группа наружников должна была дежурить уже не у дома Зотовой, а у больницы.

Выслушав Светин доклад, Андрей Иванович налил еще по чашке чая себе и ей и задумчиво произнес:

— Я знал, что у нас есть конкуренты-нелегалы, но никак не мог их нащупать. К тому же боялся спугнуть. Ты же знаешь мой принцип: дерьмо всплывает само. Так и получилось. Ко мне нежданно-негаданно явился мой бывший студент и выложил про них все — от и до. Выяснилось, что работают конкуренты грубо и нагло: хватают женщин чуть ли не прямо на улице, усыпляют. А если они идут на это, значит, у них нехватка сырья. Следовательно, препаратом они торгуют вовсю и, что самое неприятное, наверняка вывозят его за границу.

Народу у них немного, организация слабая. Это и облегчает, и усложняет задачу. Как сказал мой любимый герой герр Мюллер: «Невозможно понять логику непрофессионала».

Но сейчас в игру вступят и профессионалы. Вейс, так зовут того красавца, звонил по экстренному телефону Колдуну. Он хочет нанять одного из колдуновских киллеров. И знаешь, зачем? Чтобы убрать одну-единственную безоружную беременную женщину, у которой хватило смелости сбежать у них из-под носа. Они гоняются за ней с четверга, троих своих ребят уже потеряли.

Мне эта женщина нужна по двум причинам. Во-первых, в среду она летит в Нью-Йорк. Если они не уберут ее здесь, то попытаются сделать это там, задействовав свои тамошние связи: посылать за ней своего человека им не по силам, а колдуновского киллера им туда просто не дадут. Значит, там за ней будут охотиться их покупатели, которые меня крайне интересуют.

Второе. Я не желаю, чтобы хоть раз, хоть кем-нибудь препарат был добыт такой ценой. Если женщина все-таки погибнет и всплывет вся история, нам это может очень серьезно подпортить репутацию. При определенном стечении обстоятельств ее гибель обернется не просто камушком, а булыжником, пущенным в наш огород.

Зовут эту женщину Елена Николаевна Полянская. Вот ее фотография, а вот фотографии людей, которые могут в ближайшее время войти с ней в контакт и не представляют для нее опасности.

На журнальный столик перед Светой легли три снимка: Лены, Гоши Галицына и Сергея Кротова.

— Сейчас Елена Николаевна живет у своей тетушки. Вот адрес. Потом ты полетишь с ней в Нью-Йорк. Полетишь одна, там тебя встретят, но об этом позже.

— Я могу войти с ней в прямой контакт? — спросила Света.

— При необходимости - да. При крайней необходимости. И, пожалуйста, не забывай, у нее двадцать шесть недель беременности. Береги не только ее жизнь, но и нервы.

— А выкидыша у нее не случится от переживаний?

— При таких сроках это уже не выкидыш, а преждевременные роды. Не бойся, не случится. Нет более крепкого и выносливого организма, чем организм беременной женщины. Это только считается, что всякие неприятности происходят от нервных стрессов. На самом деле беременность прерывается от органических патологий. А от материнских стрессов просто дети рождаются крикунами. Это я тебе говорю как человек с высшим медицинским образованием.

— Я поняла, Андрей Иванович, — улыбнулась Света. — Мне сейчас ехать на Шмитовский или можно немного поспать?

— Поспи, конечно, на Шмитовском сейчас есть пост. Я знаю, как ты устала.

Провожая Свету до двери, он сказал:

— К счастью, они не могут ее просто пристрелить. Она уже достаточно нашумела, чтобы простое убийство осталось незамеченным. Это упрощает твою задачу. Но, с другой стороны, по несчастным случаям у Колдуна работают только киллеры высокого класса. Впрочем, такого киллера Колдун может Вейсу и не дать. Из вредности.