Кровь нерожденных

— Валюша, ты правда, успокойся. Пойдем вместе, покажешь.

— Эй, Круглов! — возмутился дежурный. — Ты хоть подотри за собой — все ведь мне на брюки пролилось!

Но Круглова и Вали уже след простыл.

— Он один был? — спросил Митя на бегу.

— Один.

Через три минуты они были в сквере.

— Вот он! — указала Валя в темноту. Прусак пытался встать, хотя бы на четвереньки, но не мог. Так и лежал, скрючившись. Он дал обыскать себя, слабо щурясь на луч фонарика. Его тошнило, голова кружилась.

— Я не подниму его, — развел руками Митя, — тяжелый он, хоть и тощий. Эй, Прусак, вставай, я ведь тебя сразу узнал. Вставай, говорю!

Митя еще раз попытался его поднять. Валя помогала ему, поеживаясь от страха и брезгливости.

Раздался скрип тормозов. В темноте вспыхнули фары. Из подъехавшего милицейского «газика» вышли двое, присланные на подмогу.

Прусака погрузили в машину.

— Нож! — закричала Валя. — Я забыла сказать, он обронил что-то, похожее на нож.

Один из милиционеров посветил фонариком. В грязи действительно валялась длинная, заточенная как бритва, финка.





* * *


Прусак еле ворочал языком. Рвало его так, что пару раз пришлось сводить его в сортир.

Однако сначала он даже попытался возмущаться:

— Это, начальник, мое личное дело. Мне девка эта давно нравилась. Я, в натуре, поговорить с ней хотел, по-человечески. А она мне прямо в морду этой дрянью пальнула. Ее задержать надо, в натуре, а не меня, слышь, начальник!

Раскололся Прусак довольно быстро. Выложил все — и как наняла его Зотова, и сколько заплатить обещала.

Валя подтвердила: в ее смерти мог быть заинтересован только один человек Амалия Петровна Зотова, и подробно объяснила почему. На том же «газике» Валю отвезли домой. В ее окнах горел свет.

— Я видела, ты подъехала на милицейской машине. — Мама распахнула дверь, как только Валя вставила ключ в замочную скважину. — Что произошло, Валентина?

— Ничего, мамуль. Все в порядке. Жива, как видишь. Завтра расскажу, очень спать хочется.





* * *


Стальную дверь квартиры Амалии Петровны долго не могли взломать. Когда наконец вошли, капитан Савченко тут же вызвал «скорую» и опергруппу.

— И смотреть нечего, — вздохнул врач «скорой», — вколола себе сама в вену, и привет. Она же медик.

То же самое сообщил и судмедэксперт, прибывший с оперативниками. Тело увезли в морг. Квартиру опечатали. Вскрытие показало, что смерть наступила от отравления большой дозой морфина гидрохлорида, введенной внутривенно. Дактилоскопической экспертизой было установлено, что и на шприце, и на вскрытых ампулах были отпечатки пальцев только одного человека — покойной Амалии Петровны Зотовой.

— Не верю, что она сама, — сказал капитан Савченко, сидя поздним вечером с женой на кухне, — не могла она. Не таким была человеком. Да и не знала она еще, что Прусак раскололся.

— Давай помянем ее по-хорошему, — вздохнула жена, — несчастная она была женщина, совсем одинокая.

И они выпили коньячку, не чокаясь.





Глава 20





— Ты решительно отказываешься ехать в Гринвич-Вилледж? — спросил Стивен, выходя из дома вслед за Леной.

— Поздно уже, Стив. Я устала, глаза закрываются. Лучше пообедаем дома, купим что-нибудь, я приготовлю.

— Но должны же мы отпраздновать твой приезд! — Стивен вертел на пальце ключи от машины. Он был явно огорчен. — Зачем я тогда надел парадный костюм?

— Хорошо, — вздохнула Лена, — есть компромиссный вариант. Помнишь тот уютный итальянский ресторанчик, в двух кварталах отсюда? Там еще хозяин такой маленький-маленький.

— Ладно, что с тобой делать! Там, конечно, никто не оценит мой лондонский костюм…

— Я уже оценила! — утешила его Лена. — Зато тебе можно будет немного выпить. Мы же пойдем пешком туда и обратно.

Из окна кухни высунулась черная курчавая голова приходящей прислуги Стивена Саманты.

— Если вы не собираетесь ехать, можно я возьму машину на пару часов? крикнула она.

— Окей! Я сегодня добрый. — Стивен с удивительной для его возраста меткостью кинул ключи прямо в руки Саманте. — Только ты сначала уж дочисти мою конюшню.

В ресторане было почти пусто. На маленькой неосвещенной эстраде пожилой скрипач с выразительно всклокоченной иссиня-черной шевелюрой настраивал скрипку. Хозяин, крошечный, лысый, как коленка, человечек, подлетел к ним и стал трясти Стивену руку, повторяя:

— Как я рад вас видеть! Вас и вашу красавицу, русскую подругу. Видите, я узнал вас, мадам, — сияя ослепительными вставными зубами, обратился он к Лене, — вы были здесь давно, а я узнал. О, такую красивую леди нельзя забыть!

Они уселись за столик, и Стивен закурил. Вопреки общеамериканскому антиникотиновому безумию он оставался заядлым курильщиком. — Тебе, как всегда, мартини «бьянко» со льдом? — спросил он, глядя в карту вин.

— Нет, — улыбнулась Лена, — мне только сок. Стивен презрительно фыркнул.

— Меня не удивляет, что у вас в России показывают нашу дурацкую рекламу здорового образа жизни. Но что ты на это купишься — я не ожидал. Я ведь заметил, ты совсем не куришь. Неужели бросила? А теперь, оказывается, еще и не пьешь.

Застывший рядом в ожидании заказа крошка хозяин вдруг сладко зажмурился и что-то зашептал Стивену на ухо. У того брови медленно поползли вверх.

— Это правда? — уставился он на Лену.

— Что?

— Синьор Луцони говорит, будто ты…

— В таких вещах я не ошибаюсь, — напыжился итальянец, — у меня девять детей. Для вас, мадам, я сейчас сам лично зажарю нашу фирменную форель. Вам необходима рыба, в ней много фосфора, и беби вырастет умным.

— Спасибо, синьор Луцони. Думаю, от вашей фирменной форели мистер Поллит тоже не откажется. Верно, Стивен?

Когда итальянец удалился на кухню, Стивен тихо спросил:

— Почему ты мне сразу не сказала?

— Мне кажется, этого нельзя не заметить. А у тебя стало такое лицо, будто мне пятнадцать лет и я, как говорила моя тетя Зоя, «принесла в подоле». Знаешь, есть такое русское выражение?

— Да, — Стивен звонко хлопнул себя по лбу, — я забыл спросить, как поживает твоя коммунистическая тетушка?

— Она умерла, — Лена вдруг почувствовала, что глаза ее наполняются слезами, — совсем недавно. От инфаркта.

— Бедная моя девочка, — покачал головой Стивен. — Ну, а отец твоего ребенка, наверное тот красавец Юрий? Хотя нет, вы же с ним давно развелись. У вас ведь еще лет восемь назад не ладилось.

— У нас никогда не ладилось, — Лена постаралась улыбнуться, — отец моего ребенка — совсем другой человек.

— Вы живете вместе? Кто он? Расскажи, пожалуйста, сделай милость.

В этот момент где-то совсем близко грянул взрыв.





* * *


«Елки! — Света даже присвистнула. — Мне нужен постоянный человек. Я одна не справлюсь. Я не могу быть в двух-трех местах одновременно!»

Она стояла в толпе за полицейским ограждением у дома Стивена.

Останки зеленого «Форда» еще дымились. Света видела, как заворачивают в черный пластиковый мешок то, что осталось от негритянки Саманты.

Взрывной волной вышибло несколько стекол в соседних домах. Стивен давал показания полицейскому детективу. Полянская стояла рядом, и Света видела — ее била крупная дрожь.

В небольшой толпе зевак Света пыталась вычислить «их» человека, но не могла. Судя по разговорам, все собравшиеся были жителями этого респектабельного квартала — они выбежали из соседних домов, напуганные взрывом.