Кровь нерожденных

Лена решила, что быстрее доберется сабвеем — в этот час Нью-Йорк был в вечерних автомобильных пробках, на такси можно было ехать до ночи. За это время они могут потерять терпение и убить Арсюшу. Им нужна она. Они могли просто прикончить его, ведь он наверняка пытался выяснить, кто они. Да, они могли бы прикончить Арсюшу, потом заявиться ночью, пристрелить ее и Стивена. Что им стоит?

Но им надо сначала что-то выяснить у нее. Может, кто убил их человека? Вряд ли они могут представить, что это сделала она, Лена. Они поняли — ее кто-то охраняет. Им надо знать кто.

Что ж, значит, сразу в нее не выстрелят. Сначала зададут вопрос. Это шанс… Интересно, сколько их там? Где они ее схватят — по дороге или в доме?

Она летела сквозь неторопливую брайтонскую толпу. Свернув в переулок, щелкнула в кармане предохранителем.

Заплеванная лестница. Кошачий визг в полумраке.

«Все. Не беги!» — приказала себе Лена. Войти надо было бесшумно.

Из Арсюшиной комнаты раздавалась песенка группы «Комбинация» про «два кусочека колбаски».

Осторожно приоткрыв дверь, Лена увидела сидевшего на матраце спиной к ней квадратного амбала с бычьей шеей и подбритым затылком. Арсюша стоял напротив, прижавшись к стене. Руки его были скованы наручниками, рот заклеен куском пластыря.

«Ты рассказывал мне сказки, да только я не верила тебе…» — пел старенький Арсюшин кассетник.

Костолому стало скучно в тишине. Проглядев Арсюшину фонотеку, где, кроме Вертинского, Галича и самого Арсюши, были только Моцарт и Вивальди, Костолом сплюнул с досадой. Однако, пошарив в своих бесчисленных карманах, он обнаружил недавно купленную кассету группы «Комбинация». Ее и поставил на всю мощность хилого магнитофона «Электроника». Потому и не услышал Костолом ни шагов на лестнице, ни легкого скрипа двери.

Выстрела он тоже не услышал. Он упал к ногам опешившего Арсюши и ткнулся квадратной головой ему в колени. Какое-то время для него еще звучали развеселые девичьи голоса, но звук их развалился на куски. Стало тихо.





Глава 24




Ранним утром на маленькой станции Камыши, в девяноста километрах от Москвы, из электрички вышел человек. Сыпал мелкий, колючий снег. Человек застегнул «молнию» теплой пуховой куртки, натянул на уши спортивную шапочку и зашагал по слякотной тропинке в сторону деревни.

Вряд ли в этом небритом, осунувшемся человеке с рюкзаком за плечами кто-нибудь мог узнать рекламного красавца, преуспевающего бизнесмена, владельца небольшой, но процветающей посреднической фирмы «Пульс» Анатолия Владимировича Вейса.

— Скажите, — обратился он к встречной старушке, — в деревне кто-нибудь сдает комнату или пристройку?

— Ох, сыночек, — вздохнула старушка, — от деревни-то ничего не осталось. Две с половиной бабки, да дедок на лавке. А ты на лето, что ли, договориться хочешь?

— Нет. На сейчас. Недельки на две.

— Что же за надобность у тебя?

— Отдохнуть хочу. Воздух у вас чистый, тишина.

— И сколько платить будешь?

— Сколько скажут, столько и заплачу.

— А, ладно, — махнула рукой старушка, — взять тебя к себе, что ли? Человек ты, вижу, культурный, смирный, непьющий. Или как?

— Непьющий, — кивнул Вейс, — и смирный.

— Вот и славно. Дровишек мне заодно наколешь. Я ведь одна живу, старик мой два года как помер. Внучат на лето привозят. Как звать-то тебя?

— Анатолий.

— А я — Полина Сергеевна. Можно просто тетя Поля.

Старушка привела его в чистую, добротную избу в самом центре деревни.

— Дом большой, а теплых комнат всего две, — объяснила она, — вот во второй и живи.

Комнатка оказалась удивительно нарядной — цветные половички, белоснежные крахмальные занавески, круглый стол, покрытый вышитой скатертью, пружинная кровать с блестящими шишечками.

— Питаться-то где будешь? — спросила хозяйка, вручая ему ключ.

— Пока не знаю, — пожал плечами Вейс, — у меня проблем с этим нет. Чаю попью с каким-нибудь бутербродом, и сыт.

— Бутерброды для мужика разве еда? Вот купишь продуктов в магазине на станции, я тебе сготовлю, что скажешь. Щей могу наварить, картошечка у меня своя. Ты же отдыхать приехал. Зачем желудок портить?

Вейс достал бумажник и протянул хозяйке пачку пятидесятитысячных купюр.

— Здесь семьсот. По пятьдесят в день, за две недели.


— Много даешь, сынок, — смутилась старушка. — Такая комната летом двадцать пять в день стоит, а сейчас и того дешевле. Но, коли тебе не жалко, возьму, не откажусь. За такие деньги и накормлю тебя от пуза!

Оставшись один, Вейс улегся на белое покрывало, уставился в потолок и пролежал так, не шевелясь, около часа.





* * *


К дому Стивена Света подъехала, как и обещала, в половине десятого.

— Честно говоря, я немного волнуюсь, — сообщил старик, открыв ей дверь. Лене позвонил какой-то мужчина, она очень быстро оделась и сказала, что должна съездить на Брайтон к своему другу Арсюше, отдать ему какую-то книгу.

— Давно она уехала?

— Часа полтора назад. Но обещала вернуться до вас.

— Можно я позвоню?

— Да, конечно. — Стивен провел Свету в гостиную к телефону.

Набрав номер, она быстро произнесла:

— Брайтон. Ресторан «Очи черные». Оздоровительный центр «Доктор Никифоров». Кличка Доктор. Чеченец, — и повесила трубку.

— Не волнуйтесь, — мягко сказала она Стивену, — я сейчас поеду и привезу Лену.

— Лучше подождите ее здесь. Она же обещала.

— Вы не знаете этого Арсюшу. Он начнет ей читать свои стихи, и придется ей слушать до позднего вечера.

— Почему? Я знаю Арсюшу. Я потому и волнуюсь, что это не он звонил. У него такой чистый низкий голос, у звонившего был совсем другой. И потом, Лена разговаривала как-то очень напряженно. Русского я не знаю, слов не понял, но интонация и выражение ее лица…

«Молодец старик!» — мысленно похвалила его Света и сказала как можно спокойней:

— Тем более лучше мне поехать.

— Но вы можете разминуться.

— Если она вернется раньше, вы меня просто подождете.

— Ох, не пойдем мы сегодня ни в какой ресторан, — вздохнул Стивен, провожая Свету до машины.

— Обязательно пойдем! — Света захлопнула дверцу и рванула по пустой улице с недозволенной скоростью.

У одного светофора она сняла шикарный пиджак, надела свитер и куртку. У другого — быстро наложила легкий макияж. У третьего — закурила, стараясь успокоиться.

«Ну, предположим, — думала она, — его взяли в заложники. Он полез что-то выяснять и попался. Сам виноват, не младенец. Зачем было нестись по первому звонку? Они бы все равно его убили, Лена не могла не понимать этого. И все-таки помчалась спасать — чтобы и ее прикончили. Надо же было столько от них убегать, а потом ринуться прямо к ним в лапы! Она наплевала на себя, но ребенок… Теперь все…»

Света понимала, что едет напрасно. В Арсюшиной хибаре сейчас скорее всего лежат два трупа. Нет, три — маленький, так и не родившийся ребеночек в Ленином животе.

«Господи! — неожиданно для себя взмолилась Света. — Господи, дай ей шанс, последний, невозможный шанс, ей и ее ребенку!»

Еще издали Света увидела высокие клубы черного дыма. В переулке, у маленькой двухэтажной халупы, той самой, к которой она шла, стояло несколько пожарных и полицейских машин, фургон «скорой помощи».

Пламя уже погасили, но дым все еще ел глаза. Света увидела, как несут к машинам два трупа в черных пластиковых мешках.

В голове была пустота. Что теперь? Улетать домой? Да, улетать сегодня ночью. Задание она выполнила. Правда, спасти объект не удалось, но Андрей Иванович только покачает головой и скажет: «Жалко, конечно, Елену Николаевну, но ты ничего не могла поделать».

И вдруг Света вспомнила о старике Стивене, который сидит сейчас один и ждет, и никогда не дождется. А возможно, так и не узнает, куда пропала дочь его друга. Наверняка никаких документов при трупах не обнаружат, а лица изуродованы до неузнаваемости. Если они не взяли трупы с собой, чтобы уничтожить, — значит, изуродовали. Это проще и в данном случае вполне надежно. Уничтожение трупов стоит приличных денег, а идентифицировать тела двух иностранцев практически невозможно, если как следует поработать над их лицами…

Свете стало трудно дышать, будто что-то сдавило горло. Она крепко зажмурила глаза и помотала головой.

«Если бы я могла поплакать, — думала она, — но я не могу. Я бесчувственная кукла, у меня пусто все внутри…»

Она прижалась лбом к рулю. Последнее, что она могла сделать для Лены, это поехать к Стивену. Но ехать было нельзя. Старик знает, куда отправилась Лена, был знаком с Арсением, и, когда исчезновение обнаружится, он, конечно, заявит в полицию. Начнут копать, сопоставлять факты" Ее, конечно, уже и след простынет, но нельзя так рисковать. Это неразумно. И что ей за дело до чужого американского старикана, пусть себе сидит и ждет.

Самое разумное — быстро и незаметно заехать в свою студию, заказать билеты на сегодняшнюю ночь и сматываться.

Света уже давно ехала, не превышая скорости, соблюдая все правила. Она старалась ни о чем больше не думать, тем более думать уже не о чем. На углу Сидней-стрит она припарковала машину так, чтобы Стивен не мог заметить ее из своих окон. Если она случайно встретит хозяйку, толстуху Сюзи, то скажет, что уезжает по срочным делам в Вашингтон дня на три…

Света прошла несколько десятков метров по пустой улице, тупо глядя перед собой, и очнулась только тогда, когда обнаружила, что звонит в Дверь дома Стивена.