Кровь нерожденных

«А вот это действительно конец, — подумал Вейс, — надо быть круглым идиотом, чтобы сразу не понять, кто за мной шел. Додуматься можно было бы и без Колдуна, в общем, я и додумался, но врал себе, мол, быть этого не может, не мешаю я им, у них свое дело, у меня — свое. Теперь все…»

Он опять поднял трубку и набрал еще один номер. Только бы там кто-нибудь оказался, все-таки сегодня суббота.

— Журнал «Смарт». Приемная главного редактора, — услышал он приятный женский голос;

— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, когда возвращается из Нью-Йорка заведующая отделом литературы Полянская Елена Николаевна?

— Простите, с кем я говорю?

— Я переводчик с французского. Моя фамилия Стрельцов. Елена Николаевна просила меня кое-что перевести. Перевод готов. Она говорила, срочно…

— Елена Николаевна прилетает в среду.

— Спасибо вам огромное. Утром или вечером? Дело в том, что именно в среду я улетаю в Париж на месяц, а мне бы очень хотелось с ней встретиться.

— Вы можете занести рукопись в редакцию в любое время. Елена Николаевна прилетает в первой половине дня, но вряд ли она сразу будет заниматься делами. В среду ее лучше не беспокоить.

— Хорошо. Я не буду ее беспокоить. Сделаю, как вы сказали, — завезу рукопись в редакцию. Спасибо вам. Всего доброго.

Выйдя из переговорного пункта, Вейс немного погулял по старинному городку. Неподалеку от станции он нашел маленький уютный ресторан и вкусно пообедал. Затем сел в электричку и вернулся в Камыши.





* * *


В понедельник утром секретарша Катя столкнулась в коридоре с Гошей Галицыным.

— Ленка улетела, так ты совсем разленился, — она нежно потрепала его по щеке, — мне ваши переводчики телефон оборвали.

— Прямо так и оборвали? — усомнился Гоша.

— В субботу звонил какой-то Стрельцов или Скворцов… Да, точно, Стрельцов. Он по заказу Полянской перевел там что-то с французского, хочет срочно отдать.

— Стрельцов, говоришь? С французского? Интересно, о чем он тебя спрашивал?

— Спрашивал, когда начальница твоя возвращается.

— Ты сказала?

— Конечно. А что?

Войдя в отдел, Гоша сел за компьютер. Никакого переводчика Стрельцова в базе данных не было. Не было его и в большой амбарной книге, куда Лена записывала данные новых авторов, прежде чем ввести их в компьютер.

Вечером Гоша позвонил Кротову.





* * *


Самолет улетал в Москву в два часа дня по нью-йоркскому времени,

— Когда же я теперь тебя увижу? — грустно спросил Стивен, поцеловав Лену.

— Приезжай ко мне в Москву. Я теперь долго не выберусь. Все, нам пора.

Лена не любила прощаться, к тому же действительно было пора.

— Вы здесь единственные русские без багажа, — заметил Стивен.

Света взглянула на соотечественников, толпившихся у стоек сдачи багажа. Все были нагружены коробками, огромными чемоданами, ящиками. И лица у всех были хмурые, озабоченные — московские. Еще бы, им приходилось доплачивать за лишние фунты багажного веса.

Налегке летели только пассажиры бизнес-класса, и Света еще раз похвалила себя: она не пожалела денег, заблаговременно зашла в агентство «Аэрофлота» на Пятой авеню, доплатила и поменяла обратные билеты на бизнес-класс. Там можно вытянуть ноги, укрыться пледом, нормально выспаться. К тому же и очередь на посадку другая — маленькая, спокойная.

Они уже поставили свои вещи на движущуюся ленту — два небольших кожаных рюкзачка, две сумочки и чемодан с подарками и детскими вещами, которые Лена купила в Нью-Йорке заранее.

Вещи медленно уплывали, содержимое рюкзаков уже высвечивалось на мерцающем экране перед чернокожим пограничником.


Вдруг Лена, как ошпаренная, бросилась к ленте и схватила свою почти скрывшуюся сумочку.

— Простите, о, простите, пожалуйста! Я должна вернуться на секунду. Я забыла часы на полочке в туалете.

— Часы у вас на руке, мэм! — удивленно заметил пограничник.

— Да? Действительно… — Лена густо покраснела. — Значит, я забыла кольцо. Я чувствую, чего-то не хватает. Кольцо очень дорогое, старинное. Я не переживу, если оно пропадет.

— Не надо так волноваться, мэм. В вашем положении это вредно. Ладно уж, сейчас мы что-нибудь придумаем…

Через три минуты Лена уже неслась по проходу сквозь встречную толпу. Она пулей вылетела в зал и заметила вдалеке, у выхода к автостоянке, седую голову Стивена.

Догнав его, она сунула ему в руки свернутый пластиковый пакет. Он даже не успел удивиться.

— Не разворачивай. Там пистолет. Выброси где-нибудь подальше отсюда, чтобы никто не нашел. Все, прости, мне пора.

Стивен смотрел ей вслед и качал головой.

— Леди, пожалуйста, быстрее, посадка заканчивается! — прокричал чернокожий пограничник. — Ну что, нашли свое кольцо?

— Нашла! — Лена вытянула левую руку, на которой поблескивало колечко с изумрудом, папин подарок. Она успела на бегу заблаговременно снять его с правой руки и надеть на левую — на всякий случай.

— Одну секунду, — пограничник все-таки остановил ее, — я должен заглянуть в вашу сумочку.

— Да, пожалуйста. — Лена раскрыла перед ним сумку.

— Все в порядке, мэм. Счастливого пути. Как только Лена шагнула в самолет, дверь закрыли и трап откатили.

— Ты сумасшедшая, — заметила Света, — ты что, все это время так и таскала его в сумке?

— Он же маленький, — Лена, тяжело дыша, упала в кресло, — я просто забыла о нем.

— Надеюсь, ты не бросила его в первую попавшуюся урну?

— Нет. Я вручила его полицейскому и сказала: передайте эту игрушку детективу Мак-Ковентри из Департамента полиции с большим приветом от Елены из России. Учтите, именно из этого пистолета были убиты два бандита с Брайтона.

— И что ответил тебе полицейский?

— Он вытянулся по стойке «смирно» и сказал: «Благодарю, леди, Америка вас не забудет!»

Тут обе они прыснули со смеху и смеялись до слез, не могли остановиться. Чинные пассажиры бизнес-класса оглядывались на них с удивлением.





Глава 26




Борода у Вейса росла быстро и делала его лицо совершенно неузнаваемым. К тому же он действительно сильно изменился за последние дни. Под глазами залегли коричневатые тени, щеки ввалились. Он не спал и не ел, несмотря на тишину и свежий воздух.

— Что-то ты осунулся, сынок, — вздыхала, глядя на него, хозяйка, — не кушаешь ничего, будто сохнешь по кому-то.

Прежде чем отдать Колдуну фотографию Полянской, Вейс сделал для себя отпечаток, будто чувствовал — пригодится. Сейчас, глядя на это красивое смеющееся лицо, он понимал: не будет ему покоя, пока она жива.

Его дело приносило ему не только деньги. Ему удалось разработать новые технологии, используя не только плод и плаценту, но и околоплодные воды, и материнскую кровь. Спектр действия препарата расширился и обещал расшириться еще. Сколько веков человечество билось над эликсирами жизни и вечной молодости! А он, Анатолий Вейс, подошел к открытию ближе остальных. Остальные использовали не более двадцати процентов от потенциала, заложенного самой природой в женской утробе. А он дошел уже до пятидесяти процентов и мог бы дойти до ста. Это не только огромные деньги и слава, это… Вейс не заметил, что размышляет вслух. Дверь в комнату была приоткрыта, хозяйка заглянула и спросила:

— Ты, что ли, звал меня, сынок? — Заметив в его руках фотографию, она подошла ближе. — Жена твоя или кто?

Вейс вздрогнул и спрятал фотографию.

— Ладно, не хочешь, не отвечай. — Уходить она явно не собиралась. — Из-за нее, что ли, сохнешь? Красивая… — Старушка вздохнула и скрестила руки на груди.

— Сохну? — удивился Вейс. — Вообще да. Из-за нее, — неожиданно для себя признался он. И это было правдой.

Больше он не сказал ни слова. Старушка еще повздыхала, покачала головой и наконец удалилась.

В ночь со вторника на среду он не спал ни минуты. Тихо варил себе кофе на кухне, выходил покурить на крыльцо, накинув куртку.

Выпавший днем снег уже не таял. К ночи небо расчистилось, звезды сияли холодно, совсем по-зимнему. Мягкий морозный воздух пах свежестью и тем особым покоем, который бывает только в Подмосковье глубокой ночью в самом начале зимы.

«Погода летная. Рейс не задержится», — подумал Вейс, глядя на звезды. Он вернулся в комнату и, запершись на задвижку, в который уже раз проверил свой маленький свежесмазанный «браунинг».