Кровоцвет

Раскрыть свою истинную личность я не могла: это подвергло бы гонца опасности. Нужно, чтобы это был незнакомец. Кто-то, кто не знает меня, и не будет расспрашивать, почему я прошу его это сделать. Кто-то, кто не раздумывая отправится в опасное путешествие, не имея при себе ничего, кроме моего слова.

Короче говоря, мне предстояло найти того, кому нечего терять.

Я надела сапфирово-синий плащ и положила всю еду со стола в свою котомку, добавила ломоть хлеба и закупоренный пробкой кувшин с водой. На улице царила непроглядная тьма, но я легко нашла потайные ступени, которые мне показал Ксан, поднялась по ним на самый верх стены и спустилась по тропинке. В этот раз я шла не на север, а на юг, в сторону виселиц. Я миновала Лесные Врата, обойдя их по узкой дорожке у основания статуи трех женщин. Вплотную к ним я еще ни разу не подходила: вблизи они выглядели еще более великолепными. Первая – юная и гибкая, вторая – с мягкими изгибами и наметившимся животом будущей матери, а третья – узловатая и согбенная, как потрепанное ветром дерево.

Теперь, когда дождь окончательно прекратился, воздух был прохладен и свеж. Дождевая вода собралась в ямках на дороге, и в ней разбросанными осколками разбитого зеркала отражалась растущая луна. Я была благодарна за запах сырости, оставленный влагой; отчасти он перебивал зловоние смерти, отравлявшее воздух возле виселиц.

Виселицы располагались между Высшими и Лесными Вратами. Клетки были подвешены на цепях с крючками с интервалом в пятьдесят футов. Первые двое мужчин умерли недавно: вероятно, их ранили перед повешением. Они истекли кровью в своих клетках. В третьей виселице оставались лишь кости и призрак с глазницами вместо глаз, который в отчаянии лежал среди своих останков. Увидев меня, он бросился на прутья решетки, рыча и щелкая языком, протягивая ко мне костлявые пальцы. Я вздрогнула и прошла мимо.

Возле четвертой виселицы я замедлила шаг и перегнулась через зубчатую стену. Меня поприветствовал взгляд живого мужчины. У него во рту по-прежнему торчал кляп, но глаза оставались ясными. Я попробовала подсчитать, сколько дней прошло со Дня Истца. Два? Три?

– Рэй? Рэймонд Теккери? – произнесла я во мрак, и он кивнул.

– У меня есть еда и вода. Без них вы погибнете. Если повезет, протянете еще несколько дней. Вы понимаете?

Кивок.

– Мне нужно передать весточку. В Ренольт. Это дело чрезвычайно важное и требующее полной секретности. Вы получите щедрое вознаграждение. Денежную награду, а также защиту и убежище в Ренольте. Вы осознаете риски?

Кивок.

– Вы за это возьметесь?

Снова кивок.

– Хорошо.

Я подошла к шкиву и повернула рукоятку колеса. Оно упрямо скрипело, пока я опускала виселицу дюйм за дюймом, напрягая каждый мускул и налегая на колесо всем своим весом. Проблемы с сердцем и легкими, которые перешли ко мне от Ксана, уже не мучили меня, но к тому времени, когда покачивающаяся клетка, наконец, опустилась на вершину стены, я вся вспотела и тяжело дышала. Еще два поворота – и она оказалась в зоне досягаемости.

На дверце висел замок. Теккери внимательно наблюдал за тем, как я вставляю в него маленький кинжал и кряхчу над защелкой. Наконец защелка поддалась, дверца распахнулась. Я помогла ему спуститься; дрожа, он в изнеможении прижался к стене.

Я вытащила кляп.

– Вот, – сказала я, передавая ему кувшин с водой. – Выпейте это. Осторожно, очень осторожно.

– Они тебя… они убьют тебя… если узнают, что ты мне помогла, – прохрипел Теккери, вытирая рот. – И это будет неприятная смерть. Именно поэтому члены семьи и не освобождают своих родных, подвешенных в клетке.

– Я не боюсь короля.

Сделав еще глоток, он сказал:

– Король глупец, но к тому, как заставить народ страдать, он подходит творчески. Великое множество людей выигрывают от его тупости и наживаются на этой тяге короля к изобретательности. Их тоже стоит опасаться.

– Считайте, что вы меня предупредили. – Я подала ему хлеб. – Ешьте медленно, иначе вам станет плохо.

С жадностью вгрызаясь в кусок хлеба, он спросил:

– Какое послание я должен доставить и куда?

– Всего лишь вот это. – Я достала лист бумаги, который перед этим сложила, запечатала сургучом и подписала, адресовав послание лорду Фредерику Грейторну, старшему брату Келлана. В письме я рассказала обо всем: о том, что Торис совершил в лесу, о том, что Лизетта живет в замке под моим именем и что Конрада не ранили и ему, похоже, нравится весь этот цирк. Последнее, о чем я упомянула, это о своем предположении, что Келлан уцелел, смог скрыться и, вероятно, теперь приходит в себя в какой-нибудь деревушке за пределами Черной Чащи. Я подписала письмо своим именем, удивляясь тому, каким чужим оно мне кажется.

Если Фредрику удастся найти брата, рассказ Келлана подтвердит мою версию событий и послужит доказательством измены Ториса. Возможно, мы нашли бы связь между его тайным проникновением в Аклев и захватом власть Трибуналом, и тогда могли бы обвинить их всех в государственной измене. Матушка снова получит свой трон, и затем… они придут за Конрадом и мною. Мы будем спасены.

– Вам нужно отнести это лорду Фредерику Грейторну. Отдайте письмо лично ему и никому другому, ясно? Его земли находятся в западной ренольтской провинции. Вы сэкономите время, если отправитесь на лодке и пристанете к берегу в Гаскине. Оттуда останется четыре дня пути пешком.

– Есть проблема. – Теккери перестал лихорадочно жевать. – Как я заплачу за лодку? Схватив меня, они отняли у меня все. И чем я буду кормиться? Человеку нужна еда.

Я поджала губы, борясь с желанием напомнить ему о том, что пять минут назад он погибал от голода в клетке. Но я придумала вариант получше и ответила:

– Держите. Этого хватит на лодку, и еще на еду немного останется. – Я отдала ему последнее из своих сокровищ – золотую цепочку браслета-амулета. Мне пришлось расстаться с еще одной частичкой себя. – Не останавливайтесь в пути. Не мешкайте. Время здесь играет ключевую роль. А теперь давайте спустим вас с этой стены, – сказала я. – Скорее, пока кто-нибудь не увидел. – Я попробовала поднять его на ноги, но он был слишком слаб и не мог стоять.

– Кажись, я не смогу тебе помочь… в том состоянии, в каком я сейчас… Я бы уже был мертв… если бы не дождь. Я высасывал влагу из кляпа. – Он сглотнул и добавил: – Я тебе не помощник, девочка. Можешь посадить меня обратно в клетку. Так будет лучше. Да к тому же Гилрой будет по мне жутко скучать.

– Спокойно, – бросила я. – Я этого не сделаю.

Я слегка надрезала ладонь луноцитовым ножом и взяла Теккери за руку.

– Отдайте это мне, – сказала я ему, как говорила Ксану в башне.

Но в случае с Ксаном я действовала инстинктивно и эмоционально. Тут все было иначе. Я не знала этого человека, он был мне безразличен. Установить прочную связь я не могла.

Но мне нужно было это сделать. Времени оставалось все меньше. Это мой шанс – возможно, мой единственный шанс – все исправить. Я разрывалась от ярости и нетерпения. – Отдайте это мне, черт возьми!

Я ощутила это как удар. Тошнотворное чувство голода. Жажду. Слабость. Я тяжело вздохнула и отшатнулась от него, разорвав связь.


– Вот, – пробормотала я, согнувшись пополам.

Он выпрямился.

– Что ты только что сделала?

– Я сделала так… чтобы вы могли отсюда убраться, – прохрипела я.

Он вытаращил глаза.

– Ты?!..

– Заткнитесь… и бегите отсюда.

– А как же…

– Со мной все будет в порядке. Делайте, как я сказала… уходите. Сейчас же! – рявкнула я.

Он побежал, словно заяц, по изгибающейся стене, которая вела мимо доков к Королевским Вратам. Я с трудом дотащилась до склона и, оглянувшись, попыталась его рассмотреть, но мое зрение слишком ослабло. Я потеряла Теккери из виду сразу, как только он миновал Высшие Врата. Больше я ничего сделать не могла: он или доберется до Ренольта, или нет. Или доставит мое послание, или нет. Беспокоиться смысла не было. Все было кончено.





21




В ту ночь я до дома не дошла. Несколько часов после освобождения Теккери, пока не рассвело, я шаталась по улицам города. У меня кружилась голова и подгибались ноги. Каждый шаг давался с трудом. Когда я последний раз едва не умирала от голода, слабость одолевала меня по чуть-чуть, а теперь она сразила меня разом, будто ударом мешка с кирпичами, угодившим прямо в живот. К утру я добралась лишь до городской площади.

Голод Теккери понемногу отпускал, но теперь давала о себе знать моя собственная усталость. Я сидела, прислонившись к колонне на крыльце магазина тканей и переводя дух, когда услышала прямо за спиной резкий оклик:

– Эмили?! – Из магазина вышла Кейт, с корзинкой, наполненной тканями.

Я обернулась и выдавила из себя улыбку:

– Доброе утро, – произнесла я так бодро, как только могла.

Она подхватила меня под руку.

– Как я рада, что тебя встретила! Королевская свадьба на носу, я получила целую кучу новых заказов к балу в честь помолвки. Одна женщина собирается нарядиться совой, другая – ты не поверишь! – деревом. Деревом. И не каким-нибудь симпатичным деревом, вроде ели или плакучей ивы. Нет, она желает быть тутовым деревом. Полагаю, само по себе это деревце довольно-таки милое, с ягодками и все такое, но у нас в саду, когда я была маленькой, с птицами, которые поедали его ягоды, происходили самые неприятные вещи… Эмили, с тобой все в порядке?

Я слабо кивнула.

– Все хорошо, – сказала я.

Судя по выражению ее лица, она мне не поверила, но продолжила:

– Зато на деньги, заплаченные за эти заказы, я накупила отрезов, – она кивнула на ткани в корзинке, мягкие и нежные, с милым цветочным узором, – так что, наконец, смогу сшить кое-что для малыша. Правда, они прекрасны? – Кейт мечтательно погладила ткань. – Можешь представить себе сшитые из них крошечные платьица? Она будет такой милашкой.

Мы направились к ее дому. У меня перед глазами все плыло, но я изо всех сил старалась не обращать на это внимания.

– Она?

– О, да, – сказала Кейт, глядя на свой живот. – Это девочка. Я чувствую. Не говори пока Натаниэлю, но я хочу назвать ее Эллой, в честь его матери.

Мы подошли к переулку, ведущему к дому Кейт, и как раз вовремя: силы покидали меня. Я с трудом вникала в то, о чем говорит Кейт, мне приходилось сосредотачиваться на каждом слове.

В конце переулка она вдруг резко остановилась. На пороге ее дома стоял мужчина. Он поднял кулак, как будто собираясь постучать в дверь.

– Дедрик?

Мужчина обернулся, разинув от изумления рот.

– Кэтрин? Неужто это ты?

Он подбежал к нам и радостно обнял ее.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, улыбаясь. – Мы так давно не писали друг другу. Поверить не могу, что ты разузнал, где меня найти!

– Я был здесь в День Истца, но поскольку свадьба принца совсем скоро, решил остаться на бал в честь помолвки. Вот, собственно говоря, почему я здесь. Я начал наводить справки о том, где сшить хороший костюм, и мне назвали этот адрес. Я и мечтать не мог, что ты окажешься той самой портнихой, о которой мне говорили. – Он отступил назад. – Посмотрите-ка на нее! Ты как прекрасное видение. Сколько тебе еще осталось?

– Всего пара недель, – радостно ответила Кейт.