Кровоцвет

– Арен, – громко сказала я, крепко зажмурив глаза. – Пожалуйста, Арен, пожалуйста. Милосердная Эмпирея, кто-нибудь! Пожалуйста, остановите это. Остановите это. Остановите. – Не получив ответа, я ухватилась за магию, которая высвободилась в тот момент, когда я привлекла свою кровь, и нанесла удар ею, воспользовавшись магией как оружием. – Остановите. – На этот раз это был не призыв, а приказ.

Внезапно шепот в ушах смолк. За столом воцарилась тишина. Температура воздуха, и без того низкая, опустилась еще ниже. Когда я открыла глаза, тени исчезли, а Ксан, Натаниэль и Кейт смотрели на меня во все глаза. От свечей шел дым: их пламя погасло.

За их спинами стояла Предвестница.

Выглядела она не так, как прежде: бледнее обычного, словно выцветшая. Глаза и щеки еще больше впали, волосы еще безжизненнее свисали.

– Она там, – тихо сказала я. Они, не отрываясь, смотрели на меня, но не могли увидеть ее.

– Спроси у нее, – сказал Ксан. – Задай ей наш вопрос. Кто станет первой жертвой Лесных Врат?

Арен подбиралась ко мне все ближе, протягивая ледяные пальцы; наконец они добрались до моих волос и коснулись щеки.

– Арен, – прошептала я. – Пожалуйста, покажи мне следующую жертву. Покажи мне служанку.

Она наклонилась и сжала обеими руками мое лицо, опуская его, пока оно не оказалось на одном уровне с ее головой. Видения хлынули беспорядочным потоком. Они проносились мимо с хаотичной, головокружительной последовательностью вспышек. Я была кораблем, унесенным диким водоворотом, и мне некуда было деваться, кроме как нырнуть в глубину.

– Скажи нам, – произнес Ксан. – Что она тебе показывает? Что ты видишь?

– Я вижу… бал, по-моему… Всюду свет. Движение. Танцы. Девушка ждет кого-то снаружи. Я вижу ее платье… оно серебристое. Нет, белое. К ней подходит мужчина. Он темный. Высокий. Темно… я не вижу его лица. – Картинки мелькали все быстрее и быстрее. – Я… я не знаю. Тут рука. Зубы. Нож. Часы бьют. Пятнадцать минут до полуночи. – Я громко ахнула. – Кровь на руках. Кровь в волосах. Трещина в глазу. Красная. Красная. Красная.

– Как она выглядит? Как ее зовут? Можешь назвать хоть что-нибудь?

Я продиралась сквозь тошнотворную лавину образов и звуков. Музыка, крики, ослепительные вспышки света, тысячи голосов, говорящих одновременно. Я сосредоточилась на девушке, отделив ее от остального гвалта. Она ждет. Она слышит звук. Она оборачивается.

О, нет.

Я издала исполненный муки крик, и Предвестница отпустила меня, ушла в ту же секунду. Все было кончено.

Кейт встала со своего стула и отдернула занавески, залив нас потоком света. Натаниэль яростно стер со стола начертанный мелом трилистник. Ксан присел возле меня, пытаясь успокоить и мягко нашептывая «тш-ш, тш-ш, тш-ш». Прошло несколько напряженных мгновений, прежде чем я снова обрела способность говорить.

– Я видела ее, – слабым голосом пробормотала я. – Я знаю, кто она.

– Кто? – спросил Ксан, пытливо всматриваясь в мое лицо.

– Это я. Служанка – это я.





22




Они пытались меня не беспокоить, дать мне отдохнуть, но я видела, что они маячили на пороге. Я слышала их перешептывания.

– Ничего не изменилось, – говорил Натаниэль. – На самом деле наше нынешнее положение даже лучше, чем мы могли надеяться: Эмили знает, что происходит, хочет нам помочь, и нам не нужно убеждать еще одну несчастную перепуганную девушку пожертвовать своей жизнью. Она умная и отважная. Подумай обо всем, что ей уже пришлось совершить…

– Все изменилось, – прошептал Ксан. – Без нее у нас ничего нет.

Кейт спросила:

– Ты рассказывал об этом королю? Если бы он осознал всю опасность, он бы точно что-нибудь предпринял. Отложил бы свадьбу, отменил все эти глупые пиры и традиции и, возможно, даже приступил бы к эвакуации.

– Я пытался ему сказать, – ответил Ксан, – но он посмеялся надо мной. – Ксан провел рукой по волосам. – Он начал шутить по поводу моего рассудка и девчачьей склонности к истерикам.

Натаниэль сказал:

– Нельзя исключать, что за всем этим стоит он сам…

– У него нет никаких причин сносить стену. Запечатывание Королевских Врат действительно требует его смерти. Но, несмотря на чрезмерную увлеченность опиумом и портвейном, он, кажется, совсем не спешит умирать. Даже если бы он нашел способ обойти это препятствие, есть лорды-землевладельцы за пределами города: они с каждым днем становятся все более влиятельными и могущественными. Если бы не нужно было защищать стену, они предприняли бы попытку свергнуть его с трона, так как его правление им докучает. Нет, здесь что-то другое. Вернее, кто-то, затаивший обиду на короля.

– Это не сильно сужает круг подозреваемых, – сухо заметила Кейт.

– Есть один способ, – снова сказал Натаниэль. – Эмили могла бы…

– Нет. – Голос Ксана прозвучал сурово. – Об этом не может быть и речи.

– Я согласна с Натаниэлем, – сказала я, появившись на пороге. – Мы не можем игнорировать последствия, которые затронут всех остальных. – Это были слова моего отца. Это не лидерство, говорил он. Это деспотизм. – Вам нужна была девушка, чтобы использовать ее в качестве приманки. Теперь она у вас есть.

– А что, если ты погибнешь?


– Значит, погибну, – сказала я, с таким же дерзким видом пожав плечами, как сделал Ксан в ту ночь на стене.

– Ты уйдешь безвозвратно.

– Все уходят безвозвратно… – Та небольшая передышка, которая у меня случилась, почти стерла последние остатки состояния Теккери и позволила осмыслить то, что я рассмотрела в видении Арен. Ко мне вернулись упрямство, решительный настрой, и почему-то постоянное недовольство Ксаном. Обращаясь к Кейт, я сказала: – Мне потребуется костюм для бала.

Она устало посмотрела на меня.

– Не уверена, что успею. У меня уже есть другие заказы, а сшить платье из ничего…

– Я видела наряд, который был на мне. Это одно из моих недошитых платьев. Тебе не придется начинать все с нуля. – Я воспроизвела в памяти картину бала. – Тебе просто нужно сделать так, чтобы оно засверкало.





* * *


Час спустя я сидела на краешке кровати Кейт, держа на коленях красиво перевязанный сверток. Я осторожно потянула за ленты. Кейт наблюдала за мной то ли скептически, то ли с интересом, подняв одну бровь. Она видела меня только в скверной повседневной одежде, которая не подходила даже для того, чтобы молиться в ней на алтаре Эмпиреи, и уж тем более не годилась для величайшего бала Аклева.

Я потянула за последнюю ленточку, из свертка выскочила пышная шелковая ткань, заняв все пространство вокруг.

Кейт ахнула.

– Звезды на небесах! Где ты такое взяла?

– Это должно было быть мое подвенечное платье, – сказала я.

– Подвенечное платье? Ты собираешься замуж?

– Нет, – осторожно ответила я. – Не собираюсь. Вряд ли.

Она приподняла бровь, но когда поняла, что я больше нечего не скажу, призналась:

– В тебе столько загадок, Эмили. – Взглянув на платье, она добавила: – Нужно кое-что подправить. – Кейт подняла его и осмотрела со всех сторон. – Думаю, я справлюсь. Добавлю здесь, уберу там…

Натаниэль просунул голову в комнату.

– Сообщают о заключенном, сбежавшем из клетки, – сказал он. – Ксан отправляет меня что-нибудь разузнать об этом. Скорее всего, вернусь поздно.

Кейт не отвела взгляда от платья и ничего не ответила. Натаниэль, кажется, и не надеялся, что она ответит. Он ушел.

– У вас все в порядке? – спросила я, когда дверь закрылась.

– Он мне не доверяет, Эмили. – Она не смотрела на меня. Ей все еще было больно. – Он никогда прежде со мной так не разговаривал. Никогда.

– Он был не прав, – сказала я. – Но я уверена, что все наладится.

Она храбро улыбнулась, но так и не сумела скрыть грусть.

– Я думаю, так и будет.





* * *


Кейт солгала, сказав, что она – мастерица. Она была не просто хороша – она была невероятна. Вместо того чтобы добавить недостающий рукав – фрагмент которого стал моим шелковым лоскутком, – она придумала обойтись без него, так что корсет платья яростной диагональю пересекал мою грудь и деликатной дугой соединялся возле ключицы с единственным оставшимся рукавом, напоминая свернутое крыло. Она управилась меньше чем за день.

Целиком готовое платье наводило на мысли о птицах. Кейт вшила в ткань мягкие серебристые перья, которые красиво колыхались при взмахе юбки. Смастерила подходящую маску из плотно переплетенных серебряных нитей, изгибающуюся на моих скулах силуэтом летящей птицы. С одной стороны мой наряд отливал золотом, с другой – серебром, и крошечные кристаллы искрились белым от малейшего движения. Это были лучи света луны, звезд и солнца, сплетенные воедино. И после того как Кейт уложила мне волосы и припудрила лицо перламутровой пудрой, я превратилась в создание настолько же нездешнее, как и мое платье.

Самой практичной деталью платья стали тайные карманы, которые добавила Кейт, чтобы я могла держать при себе кинжал из луноцита, не вкладывая его в корсет, очень неудобное место для ношения оружия. То, что кинжал находился так близко от моей руки, придавало мне уверенности.

Когда мое преображение было завершено, Кейт отсела подальше, чтобы полюбоваться своей работой.

– Что ты думаешь? – спросила я, прикрывая свою нервозность намеренно безразличным тоном. – Я выгляжу убийственно?

– Совершенно убийственно, – одобрительно сказала она. – Всем гостям бала непременно захочется тебя убить.

Канал был по-прежнему заполнен водой, и мне предстояло войти в замок через главный вход, со всеми остальными гостями бала. Кейт, которая всю ночь шила костюмы, настояла на том, чтобы проводить меня.

– Ксан передал тебе несколько указаний, – сказала она. – Главный Зал – тот, где королевские особы будут принимать гостей. Он велел не ходить туда. Сказал держаться ближе к террасам, где пройдет большая часть праздника. Если кто-то спросит, кто ты такая, отвечай, что ты – внучатая племянница барона Персиваля. Его братья и сестры были очень плодовиты, и даже он сам точно не знает, сколько его внучатых племянниц и племянников явятся на бал. Веди себя тихо как можно дольше, но до полуночи оставайся вблизи людей. Потом Ксан тебя разыщет. Сама его не ищи; он к тебе подойдет. Натаниэль будет следить за входами и выходами, если он тебе понадобится. – Она меня обняла. – Главное, не умирай. Тебе запрещается умирать.