Кровоцвет

– Берите все, что хотите, сэр, – пробормотал он, поспешно выворачивая свои карманы. Пара медных монет, недоеденное яблоко, уродливое латунное кольцо и затвердевший кусок сыра вывалились в грязь, когда я заставила его подняться.

– Не нужны мне твои объедки, – ледяным тоном произнесла я.

Услышав мой голос, он воскликнул:

– Подожди! Я не позволю обокрасть себя какой-то девчонке…

– Спокойно, – прорычала я и переместила нож к его шее. Он замер и поднял руки вверх. – Слушай внимательно. Мы с братом собираемся спрятаться в лагере Теккери. Если сюда зайдут мужчины и станут нас искать, ты должен сделать все возможное, чтобы они отсюда ушли.

– Иначе что? – спросил он, слегка грубовато для человека, к шее которого прижат нож.

У него на глазах я резким движением проткнула себе палец, и капля крови сорвалась с него.

– Uro, – сказала я. – Гори. – Кровь превратилась в огненную полосу и взорвалась, ударившись о землю. Я сжала ладонь, и огонь исчез.

Дарвин дрожал.

– Пару недель назад сюда заходили двое мужчин, болтали о какой-то ведьме, о маге крови. Их лица… все в трещинах… в шрамах… их было не узнать.

– Делай, что я говорю, – сказала я и убрала нож от его шеи. Я высказалась, и он меня понял. – Иначе я у тебя тоже кое-что сделаю неузнаваемым, и это будет не лицо.

– Но что может быть хуже, чем… – Наконец, до него дошло. – Ах.

Стражники уже находились в нескольких палатках от нас. Дарвин поспешно отвел нас в конюшню.

– У Рэя здесь был небольшой тайник, – сказал он. – Он думал, что о нем никто не знает, а я знал. После того как Рэй скончался, да упокоит его Эмпирея, я перетащил сюда все свои ценные вещи. И как раз вовремя. Когда старушка Эрди меня бросила, она забрала с собой все, до чего дотянулись ее поганые руки. Но я опередил ее на шаг. – Он ухмыльнулся, довольный собой, но посерьезнел, увидев мое невозмутимое лицо. В первой пустой конюшне он отодвинул в сторону кучу сена, и под ней я увидела доску. Он поднял ее и махнул нам рукой: – Сюда.

«Ценными вещами» Дарвина оказалось спиртное – в неописуемых количествах. Нора уходила на несколько футов в глубину и простиралась в длину вдоль всей конюшни, но была тесно заставлена бутылками с алкоголем. Я первой спустилась в нее и устроилась между бутылкой с элем и несколькими бутылками рома, затем приняла Конрада и усадила его себе на колени. Все свободное пространство, на которое мы могли рассчитывать, составляло не более четырех футов на четыре фута. В норе было тесно.

Конрад попытался заглянуть в щели, чтобы не пропустить того, что будет происходить наверху, но я оттащила его назад и прижала палец к губам.

Прошло всего несколько минут, и мы услышали голоса. Солома и деревянная доска приглушали звуки, но до нас все равно донеслись грубые крики Дарвина, когда солдаты принялись раскидывать его вещи. Затем они открыли дверь в конюшню.

Дарвин сказал:

– Здесь только одна солома. Посмотрите сами, если угодно.

Мы испуганно подскочили, когда мужчина начал пронзать сено мечом, и от каждого удара нам в глаза сыпалась пыль.

– Видите? – сказал Дарвин. – Ничего. Полагаю, вы не собираетесь заплатить мне за причиненный ущерб?

Стражник сердито ответил:

– С дороги, старик! Уходим! В следующий лагерь!

Мы просидели в норе всю ночь, намного дольше, чем было нужно из соображений безопасности.

Когда мы, наконец, решились отодвинуть доску, от движения вывалилась стопка документов, зажатых между соседними: приглашения Теккери для прохода через стену, написанные рукой Ксана. Я собрала их все и положила в свою полупустую котомку, рядом с шелковым лоскутком. Однако краешком глаза я заметила, как что-то сверкнуло в том месте, где были спрятаны эти бумаги. Я просунула пальцы между досками и достала оттуда что-то невероятное: грифона из топаза, которого я отдала Теккери в ту первую ночь в Аклеве. Я зажала его в ладони, благодаря Теккери и Эмпирею за то, что они вернули его мне.

Дарвин стучал в дверь конюшни:

– Лучше бы тебе сейчас выйти, девочка. К тебе кое-кто пришел.

Я спрятала Конрада у себя за спиной и приготовила нож. Если я не смогу подойти к стоящему у входа в конюшню на достаточное для удара расстояние, то применю магию. Я вызволю нас отсюда, тем или иным способом. Я сожгу, ограблю и уничтожу все и всех, кто окажется на моем пути.

Я рывком отворила дверь. И, заикаясь, произнесла:

– Натаниэль?

– Эмили, это и правда ты! Я слышал, что стражники прочесывали лагерь… я подумал, что это можешь быть ты… и решил проверить…

Дарвин стоял, подняв руки. Натаниэль плотно обхватил рукой его шею, готовый в любой момент свернуть ее, если мужчине вздумается оказать сопротивление. Дарвин сердито проворчал:

– Конечно, вы знакомы. Кто бы сомневался.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, убирая нож. – Где Элла?

Натаниэль кивнул на лежащий поблизости сверток из одеял. Элла во все глаза смотрела вверх на виселицу, где призрак Гилроя, казалось, играл с ней в игру. Он выглядывал, шевелил пальцами, пока она не начинала гукать от удовольствия, после чего исчезал, а потом снова появлялся.

– Я был в другом лагере, пытался раздобыть для нас лошадей, когда они взяли Ксана. Стражники теперь всюду, они за всем следят, поэтому я не смог вернуться в город и найти его. А потом я услышал, как кто-то говорил о девушке, которая появилась из ниоткуда с внешней стороны стены после того, как ворота закрылись. Судя по описанию, это была ты, и я пошел по твоим следам… – Он помолчал. – Это принц Конрад? Эмили, ты что, похитила принца Конрада?

– Нет, разумеется, нет! Он мой…

– Я ее брат, – доложил Конрад, выглядывая из-за моей юбки.


Натаниэль ахнул.

– Слишком крепко, – сдавленным голосом напомнил о себе Дарвин. – Слишком крепко!

– О, – очнулся Натаниэль, с виноватым видом ослабив хватку и отпустив Дарвина. – Простите.

– Вы, банда проклятых звездами психов, – пробормотал Дарвин, потирая больное место на шее. – Все, все вы.





* * *


Несмотря на яростные возражения Дарвина, не желавшего никуда уезжать, Натаниэль занял для него место в одном из караванов беженцев, который как раз собирался выдвигаться в путь. Он упаковал в свой мешок столько бутылок спиртного, сколько мог унести, и гневно бурчал, негодуя по поводу того, что остальные бутылки придется оставить. За причиненные неудобства Натаниэль дал ему монету. Он был добрее, чем я была бы на его месте; Дарвин действительно нам помог, но только потому, что боялся за свои причиндалы. На мой взгляд, тот факт, что он не лишился ни одной из своих конечностей, уже являлся щедрой платой.

Натаниэль знал одно подходящее место для лагеря, в паре миль к югу от стены, возле реки Сентис. Теперь, когда дороги были перегружены путниками, у него осталось не так много вариантов. Он намеревался обойти большую часть медленных караванов, срезав путь через Черную Чащу, и снова выйти на дорогу в нескольких лигах от перекрестка, где расходились пути на Инграм, Кастиллион и Ачебе.

– Может быть, там, – сказал он, одной рукой управляя лошадью, а другой придерживая слинг с Эллой, – многие свернут в другую сторону и пойдут в Кастиллион и Ачебе, или дальше на запад в Айлвард, и дорога станет свободнее. – Он взглянул на Конрада, который сидел спереди в седле на лошади, предназначавшейся Ксану. Конрад дремал, прижавшись к моей груди. – Что ты собираешься делать?

– Я собираюсь доставить Конрада в безопасное место, после чего вернусь за Ксаном. – От звука его имени мой желудок болезненно скрутило. – Я его вытащу. И лишь сделав это, начну думать о чем-то другом.

Натаниэль изумленно взглянул на меня.

– Мне очень жаль, – сказал он. – До сих пор в голове не укладывается, что ты – принцесса Ренольта.

– Поверь, ты такой не один.

Натаниэль натянул поводья.

– Стоп! Ты это слышишь?

– Река? – спросила я, но он уже спешился и осторожно вел свою лошадь через подлесок.

– Конрад, проснись, – прошептала я, мягко вырывая брата из объятий сна.

Он протер глаза и стал озираться вокруг.

– Где мы?

– Не знаю, – сказала я. Идущий впереди нас Натаниэль приложил палец к губам. Шшшш. Я спешилась, но Конрада оставила в седле и подвела нашу чалую лошадь к гнедой кобыле Натаниэля.

Натаниэль указал куда-то вдаль.

– Смотри, вон там. В долине.

Первым, что я увидела, были синие флаги, украшенные силуэтом белой крылатой лошади: ренольтский стандарт. Под вымпелами стояла группа шатров и дюжина коней, и на всех были регалии ренольтской армии.

– Это друзья или враги? – спросил Натаниэль.

– В Ренольте этого никогда не знаешь наверняка, – сказала я и прищурилась, осматривая лагерь. Затем ахнула. – Там!

Под одним синим флагом развевался белый флаг поменьше, на котором виднелся круглый ветвистый боярышник, герб семьи Грейторн.

Я вскочила в седло позади Конрада и схватила поводья. Мое сердце билось в ритм топота копыт, когда мы неслись вниз по холму к лагерю. У меня не было плана отхода, не было стратегии побега, если эти солдаты пришли сюда по воле Ториса. Я не могла думать ни о чем, кроме белого флага и боярышника.

Солдаты нас увидели. К тому времени, когда мы достигли лагеря, мужчины в синих униформах выстроились в ряд защитным строем, с мечами наготове.

– Стоять! – крикнул один из них при нашем приближении. – Назовите свое имя и цель прибытия.

Высоко подняв голову, я ответила:

– Я – Аврелия, принцесса Ренольта. Со мной мой брат Конрад, верховный принц и будущий король Ренольта. – Натаниэль догнал нас. – А это Натаниэль Гарднер, наш добрый союзник и друг.

Мужчины стали перешептываться, внимательно разглядывая меня и Конрада. Мы были грязными и растрепанными, с мешками под глазами и соломой в одежде. Я не могла сердиться на них за то, что они испытывали сомнения.

– Может кто-нибудь подтвердить истинность ее слов? – спросил мужчина.

Внезапно из-за линии раздался голос:

– Она та, за кого себя выдает! Я могу это подтвердить. Я за нее ручаюсь, я буду ее защищать и сражусь с любым, кто встанет у меня на пути.

– Келлан? – спросила я, не решаясь вздохнуть.