Легенда рока

Ну, обо всем по порядку.

— Ты не имеешь права здесь находиться. Уже нет, — указав на Адама, взмахиваю рукой в сторону входной двери. — Уходи!

— Пайпер, нам нужно поговорить. Не перечеркивай последний год, потому что... — он смущенно глянул на Лэндона. — Из-за... недоразумения.

Перед Лэндоном мне совсем не хотелось все обсуждать. Хотя, в глубине души, я понимала, что невозможно перечеркнуть то, чего никогда не было.

— Поговорим, Адам, но не сейчас.

— Итак, ты ожидаешь, что я оставлю тебя с... — он снова перевел взгляд на Лэндона, прежде чем повернуться ко мне, — ... с ним?

— Он тоже собирается уходить, — слова выскочили из моих уст, и да, это был правильный выбор, несмотря на отвисшую челюсть Лэндона, явно удивленного неожиданным поворотом сегодняшнего дня.

Крошечный проблеск уязвимости заставил меня снова захотеть поцеловать его.

В нескольких секундах от глупости я с решимостью отступила на несколько шагов и резко заговорила.

— Я серьезно. Вы оба — вон отсюда.

А потом, как трусиха, поспешила в спальню, заперев за собой дверь и прижавшись к ней ухом. Тяжелый стук сапог Лэндона был безошибочен, но, не услышав стук шагов Адама, подумала, не замаскировала ли их ходьба Лэндона.

Пронзительная прочистка горла решила мою дилемму.

— Чувак, я не оставлю тебя здесь.

Я пыталась представить лицо Адама. Он, скорее всего, преспокойно свалил бы сам, просто не хотел уходить одновременно с Лэндоном. Думаю, его нельзя за это винить. Коэффициент запугивания был довольно высок, если смотреть на наглого мужчину, чьи накачанные мышцы полностью покрыты чернилами.

Лэндон Кокс сильно отличался от знакомых мне в Бронксвилле парней и юношей из Калифорнийского университета. Как только я увидела его, меня озарила неожиданная мысль срочно заявить, что Лэндон принадлежит мне. Оглядываясь назад, я догадываюсь, насколько это было смешно. Все равно, что пытаться приручить гремучую змею.

Лэндон был опасен, неся в себе смертельный яд, припрятывая хвост и клыки. Единственным сюрпризом стало отсутствие нападения. Никакого безжалостного, резкого укуса.

Он просто ускользнул.

В любом случае, для убийства части моей души не требовался яд.

Я пробежалась языком по губам. Они ныли от давления рта Лэндона и покалывали от его отсутствия.

Поцелуя было слишком мало. Долгий, мягкий и глубокий, но не способный наверстать упущенное за последние шесть лет. Даже не близко к достаточно.

Думаю, в этом был смысл. Потому что шесть лет назад меня было недостаточно для Лэндона.

Сегодня в его поцелуе скрывалось стремление залечить раны. И сила, которая была способна заставить меня забыть прошлое, простить его... Но ради чего? Разве я не заслужила чего-то большего, кроме объедков Лэндона Кокса?

Страсть тоже была. Столько страсти, что мы могли бы питать город.

Или сожгли бы его дотла.



Лэндон



— За тобой? — мудак, который только что прервал то, что, без сомнения, стало бы чертовски невероятной ночью, глумился над серебряным недоразумением, которое пыталось припарковаться к жилому комплексу Пайпер.

Я посмотрел на него.

— А что? Хочешь прокатиться?

— В этом нет необходимости, — мне захотелось стереть улыбку с его лица, но я просто наблюдал, как он сделал несколько шагов, остановившись перед квартирой через две двери, и повернул ручку. — Пайпер и я — соседи.

Соседи. Прежде чем я успел вцепиться в его горло, он проскользнул в свою квартиру и закрыл дверь. Что означало, что вполне может вернуться к ней, как только я уйду.

Как, блять, удобно.

Он был приятелем Пайпер для траха? Или парнем?

Я понятия не имел, но от любого ярлыка мое давление резко возросло.

Я перешел улицу и бросился в заднюю часть лимузина.

— Куда поедем? — раздался писк сквозь небольшую щель из перегородки приватности.


— Торопишься? — я схватил бокал из боковой панели и сообразил коктейль из нескольких бутылок, чтобы унять боль в животе из-за внезапно возникшей злобы.

Или ревности.

Господи…

Возможно, я оставил яйца в квартире Пайпер.

И не было похоже, что сегодня получу их обратно.

— На самом деле, я…

— Просто погоди немного. Я скажу, когда отвезти меня обратно в отель.

У меня было искушение поехать домой. Несколько вещей из гостиничного номера может забрать Линн или один из служащих.

Я жил менее чем в часе езды, в глубине Голливуд-Хиллз. Это место стало моим несколько лет назад, после того, как Шейн, Джетт и Дакс обзавелись собственными домами. До этого я довольствовался арендой небольшого домика недалеко от нашей любимой студии звукозаписи. Мне не нужно было много, мне нравилось накапливать заработанные деньги и наблюдать, как прибавляются нули на моем счете.

Но потом какая-то фанатка обнаружила, где я обитаю, и ждала меня абсолютно обнаженная в моей постели. Она была секси или, по крайней мере, казалась страстной в темноте, так что я присоединился.

Кто трахает сталкера, который вломился в его дом? Я.

Ну, почти.

Я бы трахнул, но никак не мог натянуть гребаный презерватив, который не натягивался до конца. Будучи не совсем трезвым, я решил, что это случайность.

Пока второй тоже не оказался порванным.

Оказалось, что чокнутая цыпочка воспользовалась ножницами, чтобы проделать дырки в презервативах из ящика моей тумбочки. Всей чертовой коробке! Если бы она была достаточно умна, чтобы использовать иглу, я, вероятно, не понял бы этого, пока не получил бы долбаное свидетельство о рождении с моим именем в графе «отец».

На следующей неделе я купил собственный дом, окруженный высоким забором и контролируемый системой безопасности. Единственные люди, которые когда-либо были внутри, — Тревис, ребята и супруги, которые жили в гостевом доме и заботились о главном доме и всей территории.

К моему удивлению, мне понравилось быть домовладельцем. Дом стал оазисом, в котором я ранее не нуждался. Местом, где я мог ослабить бдительность. Оно такое одно.

Кроме домработницы, ни одна цыпочка никогда не переступала порог моего дома, хотя я мог бы сделать исключение для девушки Шейна, Делэни, которая мне немного нравится. Сначала я не был ее поклонником, решив, что она очередная подружка Шейна, ищущая славы. Тип цыпочек, который нас всех постоянно преследовал.

Но Делэни удивила меня: она не хотела быть знаменитой. На самом деле, ее не волновало ничего, кроме Шейна. И возвращения к учебе, что она сделала, пересекая всю страну.

Ребята из группы приходили время от времени, но теперь Шейн проводил большую часть времени в Нью-Йорке, так что казалось странным приглашать одних Дакса и Джетта. Что бы мы делали — загорали у бассейна? Или, словно задроты, играли в видеоигры?

До этого момента я не осознавал, насколько одинокой стала моя жизнь. Я был частью одной из самых известных групп в мире, был окружен толпой поклонников, персоналом и группиз двадцать четыре на семь. Но сейчас мое разочарование от одиночества затуманивало стекло четырехколесного недоразумения, когда я вспоминал стену, выстроенную Пайпер.

Совсем один.

Если Пайпер не хотела меня видеть, зачем пришла на шоу? И как получила пропуск, который висел у нее на шее? Пропуск, способный пропустить ее в мою гримерку.

Вытянув ноги, я медленно отхлебнул глоток из стакана. Из окон в двух дверях от квартиры Пайпер шло небольшое голубоватое свечение, вероятно, от работающего телевизора. Но у Пайпер было темно, от чего я представлял, как она раздевается в своей спальне, скользит между прохладными простынями, которые давно бы превратились в клубок, если бы я был внутри.

Но я был не там.

Пайпер выгнала меня из дома. Велела убраться оттуда.

Пробормотав ругательство, опрокинул рюмку в рот и держа пустой стакан в руке, бросил название отеля, в котором остановился. Желудок все еще крутило, когда мы подъехали к центральному входу. Я вытащил пару соток из заднего кармана джинсов и вложил их в ладони водителя, который недоуменно лыбился. Парень с красными щеками осматривал купюры в руке. Он все еще благодарил меня, когда автоматические двери отеля захлопнулись за мной.

Хотя бы чья-то ночь удалась.

Ткнув пальцем в кнопку вызова лифта, сжал руки в кулаки.

Пайпер все еще была одна? Или этот ублюдок вернулся, как только я отъехал?

Мне ни за что не удастся сегодня уснуть. Не тогда, когда разумом я все еще в квартире Пайпер, в ее спальне, трогая ее и пробуя на вкус.

Бессмысленно об этом думать.

Я оказался единственным из нашей четверки, кто остановился в отеле прошлой ночью, но сегодня все после шоу ночевали здесь, а не возвращались в Лос-Анджелес. Между выступлением и афтепати всегда было проще переночевать в гостинице, даже если мы играли в родном городе.

У меня не было настроения тусоваться, но и одному торчать не хотелось. И уж точно не тянуло пообщаться с поклонниками или группиз, которые, несомненно, ожидали в баре.

Шейн был с Делэни, а Джетт, вероятно, развлекался с дюжиной цыпочек, довольных любым его кусочком, которые он щедро предоставлял. Дакс, однако, был одиночкой в нашей гребаном братстве. Всегда слушал больше, чем говорил. Он тоже получал свою порцию веселья, но только тогда, когда хотел, что было редкостью. И никогда с девушками, которые следовали за группой.

Я постучал в дверь напротив, и слабый звук гитарного риффа, доносящийся изнутри, резко остановился.

— Я занят. Уходи.

— Серьезно? — фыркнул я. —Трахаешь свою гитару?