Лишь любовь разобьет тебе сердце

Я в некотором смущении отвожу взор. У него за спиной огромная луна. Она повисла так низко, что, кажется, вооружись хорошей ложкой и снимешь ее с неба.

– Что ты там высматриваешь? – интересуется Сет, проследив за моим взглядом.

– Видишь луну? Какая она красивая.

Луна на самом деле блестит и переливается, сияя то чистым золотом, то палевой желтизной слоновой кости. Мгновение спустя я ложусь на землю, заложив руки за голову, чтобы лучше видеть ее. Странно, наверное, ложиться рядом с Сетом Роджерсом и созерцать луну, но мне отчего-то сейчас это странным не кажется. Возможно, оттого что ночь на дворе, а может быть, из-за этого черного неба над пустыней. Такое ощущение, что ты действуешь во сне.

Сет присаживается возле меня. Я чуть отодвигаюсь ради сохранения пространственной отделенности. Так и дышится легче, и вообще комфортнее. Молодой человек тоже ложится на землю, но лежим мы не рядом, а голова к голове.

– С чем это сравнить? Ни с чем, наверное, – произносит он, и я не сомневаюсь, что Сет имеет в виду не луну, а ночную пустыню.

Меня это слегка удивляет: именно так я и сама считаю. Кто бы мог подумать, что у нас с Сетом Роджерсом может быть что-то общее?

– Именно потому я и приезжаю сюда. Пустыня ночью – единственное место, где мне чуть легче дышится.

Я не спешу делиться с ним тем, что я приезжаю в пустыню, чтобы забыть Мику. Мику, так глубоко засевшую у меня в сердце, что оно скоро разрастется в груди так, что выместит из легких воздух. Меня изумляет, что именно здесь и вдобавок в обществе этого Сета Роджерса, а может быть, как раз в его обществе, я могу быть такой, какой захочу. Это на самом деле удивляет, ведь я едва с ним знакома, но, лежа под одним и тем же небом, дыша одним с ним воздухом, я ощущаю такую близость с ним, какой давно не ощущала ни с кем другим.

– Смотри, звезда упала! – восклицает Сет, показывая рукой на небо.

Я успеваю заметить лишь след, и звезда исчезает.

– Успел загадать желание?

– А у меня в последнее время только одно желание.

Намеренно не задаю вопросов. Всем известно, что, если произнести желание вслух, оно не исполнится. Вижу еще одну падающую звезду. Мне кажется, что она упала прямо с луны и несется через все небо. И тоже умалчиваю о своем желании.

Вскоре небо усеивается падающими звездами, они напоминают попкорн на сковородке. Только и загадывай желания, и я уже скоро потеряла им счет.

– Похоже на звездный дождь, – тихо произносит Сет, и я чувствую, что он с каждым мгновением становится ближе мне, как приближающаяся к часовой минутная стрелка перед наступлением полуночи, с каждой проходящей минутой этот молодой человек становится ближе ко мне.

– Интересно, как появилось это знаменитое английское выражение «он повесил на небо луну»? Это когда кого-то считают совершенством, – задумчиво бормочу я. Глядя на звезды, начинаю клевать носом. Они будто поют мне колыбельную. – Я бы лично не хотела, чтобы ради меня кто-то вешал на небо луну. Лучше бы уж достали мне ее с неба.

– Вот так, например?

Подняв руку, Сет делает вид, что срывает с неба луну и протягивает ее мне. Луна сияет у него на ладони, словно жемчужина.

– Без Луны на Земле не было бы приливов.

У меня мгновенно пересыхает во рту. Без приливов нет и волн. Раз нет волн, значит, нет… Мокрый крупный песок… В носу… Во рту. И вода, столько воды, мои легкие будто пузырь, который вот-вот лопнет…

– Хочешь ее? Рейко? Рейко? – голос Сета вырывает меня из сновидений, и я благодарна ему за это.

Его лицо закрывает луну. Он склоняется надо мной, и в темноте я едва различаю черты его лица.

– Рейко? Рейко? Как ты? Нормально?

– Так ты достал для меня луну с неба? – спрашиваю я, еще окончательно не проснувшись и глотая звуки.

– Захочешь – достану, – отвечает он хриплым грубоватым голосом, совсем не вяжущимся с его внешностью.

Я улыбаюсь луне, но Сет думает, что ему, и его ответная улыбка ярче падающих с неба градом звезд.

Когда он снова ложится рядом со мной, то оказывается так близко, что я кожей чувствую волоски у него на руках и слышу его дыхание. И мы смотрим на небо, пока не встает солнце и не исчезает луна.





Глава 4

Весна




В ПОНЕДЕЛЬНИК В ШКОЛЕ ВЫЯСНИЛОСЬ, что я высматриваю Сета. Знаю, что мы определенно увидимся на физике, но ищу его и на переменах, и во время обеденного перерыва. Хочу убедиться, покажется ли он мне другим, заговорим ли мы с ним. Или же все между нами останется как и до встречи: он Сет Роджерс, я Рейко Смит-Мори, какими нас знают все.

Я в него не влюбилась, ничего похожего. Бог ты мой, да нет же. Да, между нами возникла непонятная романтическая связь под звездами, но он по-прежнему Сет Роджерс, а я – это я. Но… Мне понравилось быть с ним рядом. И хочется побыть снова.

Я его нигде не вижу, и мне хочется знать, где он околачивается. Потом я задумываюсь над тем, почему меня никогда не интересовало, куда кто-то там идет, разве что моя компашка, которая неизменно тусит в одном и том же месте – на парковке в отдалении, где все только и заняты тем, чтобы стать центром внимания.

– Витаешь в облаках? – осведомляется после четвертого урока моя лучшая подруга Андреа, слегка пихнув меня бедром.


– Просто устала, – отвечаю я и наигранно зеваю, но мой зевок тут же перестает быть наигранным. Все так. Я на самом деле очень устала. Не выспалась (но это рутина) и не успела с утра забежать в «Старбакс». – Схожу выпью диетической колы.

Дре кивает, и я направляюсь на другой конец кампуса к автомату для продажи напитков. Параллельно продолжаю высматривать Сета. Разумеется, диетическую колу уже разобрали.

– Как такое может быть, чтобы все расхватали? – бурчу себе под нос.

Кто-то трогает меня за плечо. Повернувшись, вижу девчонку из моей параллели. Или, по крайней мере, мне так кажется. Хотя с определенностью сказать не могу – может, она и на год младше. Лицо мне точно знакомо, но как ее зовут, понятия не имею.

– Это я взяла последнюю. Будешь? – И протягивает мне бутылку диетической колы.

– Ты точно раздумала пить? – Потому что я точно не раздумала.

– Да, разумеется, – отвечает девчонка.

– Спасибо, – благодарю я, забирая у нее бутылку.

– Пожалуйста, – отвечает она. И не уходит. Будто чего-то ждет.

– Знаешь, у меня сейчас урок, – говорю я, неловко улыбнувшись.

– А мы не в одном классе?

Звучит это как вопрос.

– У меня сейчас история искусств, – поясняю я. – В корпусе гуманитарных наук.

– Я знаю. Мы с тобой в одном классе. Меня зовут Пенни Коллинз.

В моем классе? Я делаю вид, что знаю об этом. И что помню ее.

– Значит, нам с тобой пора идти, – говорю я, продолжая улыбаться.

Мы молча идем к корпусу, но мне кажется, что Пенни Коллинз то ли желает что-то у меня спросить, то ли ждет от меня чего-то.

– Еще раз спасибо за колу, – говорю я. – И м-м-м… бутылка за мной.

– Прекрасно! – отвечает девчонка, сияя, словно я вручила ей подарок.

Глядя, как она усаживается за стол, пытаюсь вспомнить, замечала ли я ее раньше. Обведя взором класс, прикидываю, скольких еще одноклассников не знаю.

Наконец в классе углубленного изучения физики (это у меня сегодня последний урок) я вижу Сета. Присмотревшись к нему, замечаю то, на что раньше не обратила внимания. Как он, сгорбившись, ни на кого не глядя, с дрожью в коленках, усаживается за стол. Как нервно вертит ручку между пальцами. Можно, конечно, подойти к нему, но что я ему скажу? Здесь, в этих стенах, наша с ним случайная встреча в пустыне представляется нереальной. И я просто сажусь за свой стол и думаю: интересно, а наблюдает ли он за мной?

Как правило, типы вроде него автоматически оказываются для меня как бы на заднем плане. У меня есть круг друзей, и я остальных практически не замечаю. А вот нас все замечают. В особенности меня.





* * *


Уже почти в конце урока наша учительница миссис Кроли задает вопрос, почему звезды мерцают, а планеты нет. Я поднимаю руку:

– Потому что сами планеты света не излучают. В отличие от звезд.

– Дело не в этом, – произносит кто-то за моей спиной.

Я резко поворачиваюсь. Это Сет. Откинувшись на спинку стула, он самодовольно ухмыляется. Я впервые слышу его голос на уроке, и по выражению лица миссис Кроли нетрудно угадать, что и она удивлена не меньше меня.

– А в чем? – спрашиваю я.

Я не сомневаюсь, что права.

– Ну, в общем… – начинает он, чуть растягивая слова. – Все дело в изменении коэффициента оптического преломления атмосферы Земли.

У него приятный голос, низкий и чуть хрипловатый. Такой, как у Лиама Нисона[3], молодого Уилли Нельсона[4] или кого-то еще из певцов. Я на это обратила внимание еще в парке Джошуа-Три, но там этот голос был куда больше к месту, чем на уроке физики.

– Возможно, отчасти ты прав, – признаю я, – но и я тоже.

– Многое зависит также от расстояния до звезд и планет, – продолжает он. – Звезды мерцают, потому что расположены очень далеко. Издали вообще все кажется лучше.

– Не всё, – не соглашаюсь я и подмигиваю, что класс встречает одобрительными смешками.

Сет улыбается мне в ответ, и – к своему удивлению – я тоже отвечаю ему улыбкой.