Лоренцо Великолепный

Главный напомнил:

– Никакого открытого нападения, стреляем сразу с нескольких сторон по Медичи и исчезаем. Нам шум ни к чему. Надо успеть раньше, чем сынок приведет своих.

Ждать пришлось не так уж долго. На дороге показался портшез со знаками Медичи, впереди и позади всего по паре охранников.

– Мессир Медичи не слишком беспокоится о своей жизни, – усмехнулся кто-то.

– Тем легче будет убить, – отозвался капитан и приказал: – Всем тихо! Не выдать себя!

Они лежали в засаде молча, держа наготове арбалеты.

Было тихо, только слышно, как жужжат надоедливые мухи да всхрапывают лошади приближающейся процессии.

Близко, еще ближе, совсем близко… Арбалеты готовы к выстрелам, несчастное тело Пьеро Медичи будет пронзено сразу со всех сторон. Капитан перекрестился, вообще-то, наемники не любили убивать вот так – из засады, тем более больных.

– Зато отмучается…

Все знали, что Пьеро Медичи страшно страдает от болезни.

Было жарко настолько, что занавески портшеза откинуты, чтобы больного обвевал хоть легкий ветерок. Сидящим в засаде даже удобней, будет видно куда стрелять.

Но…

Портшез пуст! Пьеро Медичи ни больного, ни здорового в нем не было!

Капитан не выдержал, он выскочил наперерез кавалькаде:

– Эй, а где ваш хозяин?!

– Хозяин? – недоуменно поинтересовался ехавший впереди охранник. – Он вернулся в Кареджи.

– Пешком, что ли? – не поверил капитан наемников.

– Не, в другом портшезе, тот удобней.

– Черт!

Хитры не только заговорщики и Лоренцо, схитрил и сам Пьеро. Когда приехал посланник от Лоренцо, Пьеро понял, что сбежать не удастся, по пути в Кареджи его попросту догонят. И он приказал посадить себя на лошадь позади Джулиано, привязать к сыну, а тому поскорей пуститься вскачь во Флоренцию другим путем.

На виа Ларга приехали одновременно – Лоренцо, успевший оповестить сторонников Медичи, и Джулиано с Пьеро.

Лоренцо ахнул:

– Отец! Они все-таки попытались вас захватить? Не поверили, что нужно ждать?

Пьеро был не в состоянии что-то говорить, все рассказал Джулиано, а потом добавили подробностей и охранники, которых задержали у виллы Нерони.

Слух о неудавшемся покушении на Медичи сплотил партию Долины и способствовал уменьшению партии Холма.

– Мы вздернем их в окнах Палаццо Веккьо, отец?

– Нет, Лоренцо. У нас нет доказательств виновности, к тому же в Синьории пока их люди. Через неделю новые выборы, тогда и разберемся.

– Но они успеют напасть! Герцог Феррарский направляется к Флоренции.

Пьеро промолчал, не сказав сыну, что написал письмо в Милан с просьбой к Галеаццо помочь. Надеяться на помощь не стоило, но он надеялся.

Оказалось, не зря. Герцог миланский отправил свой отряд на перехват феррарцам, к тому же пришло известие о полной победе партии Долины на новых выборах в Синьорию Флоренции, и наемники отступили.

Первым к Медичи примчался Лука Питти. Старый лис понял, что проиграл, и поспешил спасти свою шкуру. Он клялся в верности, умолял простить за то, что не рассказал о злоумышленниках, выдал всех и обещал даже не помышлять против Медичи впредь.

Питти остался безнаказанным. Остальных главарей изгнали, в том числе Пьерфранческо Медичи. Жестоко, но справедливо. «Мелочь» помиловали. Сыновья, правда, возмущались, утверждая, что изгнанные вернутся с войском, не сможет же Галеаццо вечно держать на границе Феррары и Флоренции своих людей. Но Пьеро был непреклонен:

– Я не из жалости отпустил. Флоренция не должна видеть трупы мятежников, болтающиеся в окнах Палаццо Веккьо. А против феррарского герцога есть другие наемники, нужно лишь получить согласие Синьории.

Конечно, получили. И наняли не менее сильного кондотьера – Федерико да Монтефельтро, тогда еще графа Урбинского, позже папа пожаловал ему герцогство.

Венеция напрямую столкнулась с Флоренцией, вернее, столкнулись их наемники. Весной следующего года все закончилось почетным миром при посредничестве тогдашнего папы Павла.

Можно было передохнуть, но Пьеро чувствовал, что недолго. И не потому, что боялся нового мятежа или нападения, а из-за своей болезни.

– Лоренцо, отец хочет поговорить с тобой.

– Да, мама.


Разговор снова зашел о женитьбе, но на сей раз никаких невест из дома Питти или Сальвиати не предлагалось, Медичи были сыты по горло предательствами вчерашних друзей.

– Я согласен.

– Ты даже не спрашиваешь, кто она?

– Вы знаете, что я люблю Лукрецию Донати, но она замужем. Потому какая разница, кто именно будем моей супругой?

Мать не стала говорить, что знает, кого в действительности любит Лоренцо.

– Лоренцо, я предлагаю посмотреть дочерей Орсини. Семья римская, богатая и уважаемая. Кажется, у мадонны Маддалены Орсини есть дочь подходящего возраста с прекрасной репутацией.

Лоренцо только кивнул.

– Я сама отправлюсь туда, чтобы посмотреть нескольких девушек, и напишу тебе.

Сын снова кивнул:

– Да, мама. Я понимаю, что это неизбежно и доверяю твоему выбору. Вашему выбору, – поправил он сам себя, заметив тревожный взгляд отца.

Это выглядело почти государственной изменой – Лоренцо искали невесту за пределами Флоренции. Мать Лоренцо Лукреция из рода Торнабуони, что же ей понадобилось в Риме, этом захолустье среди вековых развалин, среди неучей и расфуфыренных невежд? И хотя невесту пока не нашли, недовольство сограждан уже обрели. Однако на сей раз флорентийцы даже ворчать вслух не посмели. Кто может открыто обвинить Медичи в таком выборе, если почти все богатые семьи Флоренции так или иначе запятнали себя участием в заговорах против них? Смутное время, сейчас даже родным доверять надо с опаской…

Пьеро простил своего двоюродного брата Пьерфранческо, даже вернул того из ссылки, впрочем, настояв на жизни в загородном имении в Требьо, где нет крепости и возможности поднять новый бунт.

Донна Лукреция сумела разглядеть будущую невестку, хотя для этого пришлось применить хитрость. Сначала мать Лоренцо «случайно» встретила Маддалену Орсини с ее дочерью Клариче в церкви, потом на улице, но поскольку девушка была слишком скромна и даже глаз не подняла, понадобился еще один маневр.

– Ты уверен, что это ее окна? – вопрошала донна Лукреция Джентиле Бекки, указывая на окна напротив дома, в который они пришли.

– Да, миледи. Все точно, это окна комнаты миледи Клариче Орсини.

Зачем понадобилось Лукреции Медичи глазеть на окна возможной невестки, договорившись для этого с хозяевами дома напротив? Она хотела убедиться, что девушка не торчит в праздности у окна всякую свободную минуту. Лукреция целый день сидела, но ничего порочащего Клариче не увидела. Не глазела девица Орсини по сторонам.

Лукреция написала во Флоренцию о вполне приемлемом внешнем виде Клариче, ее здоровье и скромности, даже робости.

Такой брак горячо поддержал кардинал тосканский Латино Орсини, дядя невесты, переговоры еще только шли, а он уже называл Лоренцо родственником. Для обоих семей это был выгодный брак. Орсини старинный род, богатый, но теряющий свои позиции в Риме из-за происков соперников, им были нужны Медичи – фактические правители Флоренции, особенно наследник рода Лоренцо. А что нехорош собой, так кто на это смотрит, когда есть деньги и власть?



Лоренцо вспомнил, что несколько раз видел эту Орсини, когда жил в Риме, обучаясь у Джованни Торнабуони премудростям банковского дела. Никакого следа в его памяти будущая супруга тогда не оставила, но и дурного о ней от своих римских приятелей Лоренцо тоже не слышал. Было понятно, что этот брак особого счастья не принесет, но и разочарований тоже. Еще неизвестно, что лучше.

Приданое было обещано в шесть тысяч флоринов, хотя большой роли это не играло.

Время шло, а свадьбу все не назначали. Нет, никто не отказывался, но и не торопился. Страдала разве что невеста. Дядя жениха Джованни Торнабуони расписывал племяннику Клариче в самых радужных тонах и умолял, если тот не может приехать, хотя бы написать невесте.

– О чем я ей должен писать? О любви? О будущем счастье или о том, что испытываю неземное блаженство при одной мысли о ней? Подскажи.

Джентиле Бекки в ответ убеждал черкнуть хоть пару вежливых ни к чему не обязывающих строк. И влюбленный, правда платонической любовью в прекрасную Лукрецию Донати, Лоренцо выдавил из себя эти пару строк.

Невеста ответила парой удивительно пошлых любезных фраз.

– Умна?! Да она дура беспросветная! – возмущался Лоренцо.

И снова Бекки успокаивал:

– Едва ли писала она сама. Скорее всего, переписала с материнского черновика. Что еще может сообщить тебе та, которой нужно выглядеть как можно скромнее и благовоспитанней?

– Наверное, ты прав. Хорошо бы… Одной скромности и робости мне будет недостаточно.

– А что тебе нужно, чтобы жена наставляла рога всякий раз, когда ты сам наставляешь ей?

Лоренцо невесело рассмеялся в ответ:

– Неужели невозможно быть счастливыми в браке?

В феврале 1468 года молодежь Флоренции решила устроить турнир, да такой, чтобы запомнился надолго. Что это было – прощание Лоренцо Великолепного с юностью и свободной жизнью или сам праздник юности?

Формально праздновали примирение итальянских государств, а также двадцатилетие Лоренцо Медичи.

Огромная толпа вокруг арены на Санта-Кроче едва не затоптала несколько человек, всем было любопытно взглянуть не столько на состязание в умении владеть оружием, сколько на богатейшие наряды участников, их лошадей и их доспехи.

– Лоренцо едет!

– Великолепный!