Магическая экспедиция

Фальцет смутил даже его. Откашлявшись, Эвасэт вернулся к привычному нам всем басу, после чего добавил:

— И уцелел.

Мы все искренне за него порадовались. Принц за себя тоже. А едва секундная радость схлынула, повторно обвел всех присутствующих взглядом и, проявляя истинно королевскую дальновидность, возвестил:

— Мне нужен наследник. Срочно. Леди, кто готов сегодня же сочетаться браком с единственным принцем Зайтэна и зачать наследника как можно скорее?

Леди молчали. Во-первых, потому что это же УМ, здесь все обучающиеся аристократки года так с одного-двух уже практически можно сказать что замужем, в высших слоях общества такие вопросы решаются без учета интересов молодых; во-вторых, конкретно в нашей группе представительниц среднего класса, которые, кстати, к третьему курсу тоже крайне редко оставались свободными, не было, в-третьих, взгляд принца на мне не остановился, а если бы и остановился, то только по нелепой случайности. Я тут даже не средний класс, я особа вообще запредельно низкого происхождения, тем более для наследника целого королевства. Но его высочество почему-то счел нужным сообщить:

— Прости, Радович, тебе не предлагаю по одной единственной причине — у этого психа на тебя виды, так что я не рискну даже смотреть в твою сторону.

И он устремил жаждущий ответа взгляд на наших девушек.

— Увы, — ответила Кара, — уже замужем.

— Третий месяц беременности, — зевнув, сообщила Марчена Лис.

И всем стало ясно, почему она последнее время постоянно зевает и вообще имеет сонный и помятый вид. И это, получается, она теперь не Лис, Водлак уже по фамилии. Съездила девушка домой на каникулы называется.

— Никак, — заявила третья из леди, Тариа Совянски. — И насколько я в курсе, у нас тут замужние практически все. Прости, Эвасик, но если ты действительно серьезно настроен, иди поищи на первом курсе.

— Но я их не знаю! — истерично воскликнул принц. — Ты что хочешь, чтобы я женился на совершенно незнакомой девушке?! На абсолютно чужом человеке?!

— Не успеешь, — снова отчаянно зевая, безразлично произнесла Марчена, — ни жениться, ни обзавестись наследником. Не знаю, что не так с силой у этого Вачовски, но он не только не изменился, он и от проклятия избавился уже.

И точно — в следующую секунду плечи его высочества сжались, рост уменьшился, волосы стали пышнее, лицо начало стремительно меняться, и перед всеми нами снова стояла привычная Василеа. Вообще, это был прямой перевод имени Эвасэт, только в женском варианте, и с чего Владыка назвал принца «Васютой», я лично понятия не имею. Остальные тоже едва ли поняли. Сама «Васюта», смачно сплюнув на пол, совершенно мужской походкой направилась к своему учебному месту, по пути хриплым басом выражаясь так, как постеснялся бы и оркский извозчик.

И практически сразу в аудиторию вошел заметно подавленный профессор Ивас, закрыл дверь, прошел к кафедре, постоял и произнес глубокомысленное:

— М-да.

Следом с меня одним пассом сняли «молчанку», после чего маг сообщил:

— Возвращаемся к теме лекции, студенты.

Все взялись за писчие перья, я открыла тетрадь, тоже взяла перо, собиралась уже было написать хотя бы дату и название лекции, как в моей потрепанной и совершенно не магической тетради знакомым почерком вывели:

«Численность грассов на данный момент превышает семьсот тысяч».



Пауза — и указанная надпись сменилась другой:

«Я подумал, вам будет интересно».



Мне было очень интересно… особенно интересовал тот факт, что сообщения от Правящего дракона Ирэнарна-Ррат-Эгиатара появлялись в моей учебной тетради.

И словно в ответ на это мое мысленное недоумение Главнокомандующий написал:

«Полагаю, у вас вызвало некоторое удивление появление новой возможности связаться с вами».



И еще как! Но это не было вопросом, просто фраза, которая не требовала от меня ответа. Ответа и не ждали, Черный дракон лишь пояснил:

«Отныне возможность письменных взаимоотношений несколько расширилась, и главным ее условием является присутствие вашей крови».



Это была очень туманная фраза, смысл которой очень медленно до меня доходил. Крайне медленно, но… но я в итоге поняла главное, что и вывела потрясенно в тетради:

«Но это же значит, что всегда и везде?!»



«Неужели?!» — издевательски ответили мне.

«Ну… да», — написала спустя секундное замешательство.

«Быть не может…» — троеточие в конце фразы показалось одной наглой усмешкой.

«Да! — уже совершенно уверенно ответила я. — Кровь, она же везде со мной!»


«Надо же, как неудобно получилось».



Возмущенная, но еще больше напуганная, я потрясенно написала:

«Вы!!!»



Ответом было ехидное:

«Желаете высказать мне собственное мнение по данному поводу… лично?»



«Нет!» — написала быстрее, чем даже подумала об этом.

«Так я и думал». — От последней фразы дыхнуло арктическим холодом.

И на этом наша переписка была завершена.

По крайней мере все исчезло, и я занялась тем, что начала записывать сначала тему, после план лекции, а затем уже и информацию, диктуемую профессором Ивасом.





* * *


Когда лекция закончилась, к нам повалили толпами. Ведомые любопытством студенты очень хотели знать, что здесь происходило, что вытворил Вачовски, вообще где Вачовски и жив ли Эвасэт. Эвасэт был жив, но на все вопросы типа «Ты как?» отвечал мрачное: «Главное — цел». И все как-то проникались мыслью, что это действительно было главным, и старались больше у него ничего не спрашивать, официально — «щадя нежные королевские чувства». Не официально — первым двум спросившим Эвасэт одним четко выверенным истинно эльфийским ударом разбил носы, отсюда и трепетное отношение к его чувствам у всех остальных.

К третьей паре вернулся Вачовски.

Владыка, уже в естественном для него мужском виде, гордо вошел в аудиторию, окинул всех нас внимательным взглядом, сообщил мне: «Миладка, ты теперь номер один», побледневшему и сжавшемуся Эвасэту: «Опять баба, да? Ну ничего, я подожду», а возмущенно взирающей на него профессору Мстиславе Нарски: «Хм», после чего окинул ее заинтересованно-оценивающим взглядом.

Это стало его самой страшной ошибкой.

— Вачовски, значит, — в свою очередь внимательно разглядывая его, произнесла стройная сорокасемилетняя жгучая брюнетка с ярко-зелеными глазами.

Профессор Нарски вообще преподавала не у нас, она прибыла из Каратарской Академии Естественных Магических Наук по личной просьбе магистра Аттинура для ведения спецкурса «Магия индивидуальной защиты». Решение о прослушивании нами данного спецкурса было принято после всей той истории с Призрачным ямщиком. Дело в том, что магистр Аттинур поначалу, дабы отвести угрозу королевского гнева от себя, сообщил о моей виновности в данном происшествии. Но затем, когда в университет прибыли драконы и недвусмысленно дали понять, что я нахожусь под их защитой, ректор остался без козла отпущения, который ему очень был нужен. И вот любой другой бы растерялся, но только не магистр Аттинур.

Приказав заложить экипаж, он примчался в королевский дворец и поведал печальную историю о том, что-де коварный злонамеренный призрак, овладев разумом неопытной студентки, самолично выудил всю информацию, и в этой ситуации я не только несчастная обездоленная сиротка, с которой и взять-то нечего, но и случайная жертва обстоятельств, оказавшаяся неспособной себя защитить. Взбешенный монарх издевательски поинтересовался: «И что вы предлагаете?!» Предприимчивый ректор УМа предложил ввести спецкурс «Магии индивидуальной защиты», дабы в будущем подобных эксцессов не происходило, а уже потом, после данного курса, студентка Радович, будучи в состоянии себя защитить, непременно побеседует с беспокоящим его величество Призрачным ямщиком и всенепременно его упокоит.

Король, видимо, позабыв, с кем имеет дело, решил, что предложение магистра Аттинура вполне разумно — и почему бы и нет. После чего дал ректору свое полнейшее согласие и разрешение, которые, и Умарху Третьему уже тогда следовало бы хоть что-то заподозрить, магистр вытребовал начертанными на бумаге и подписанными его величеством лично.

Через неделю в УМ прибыла профессор Мстислава Нарски, а в королевский дворец — счет за проездные магини и собственно контракт на внушительнейшую сумму за ее услуги. Все это сопровождалось пояснительной запиской от магистра Аттинура, который доходчиво и логично объяснил, что в нашей Любережи специалистов по данному предмету нет, соответственно, он был вынужден обратиться к коллеге из Каратара, которая и приехала в соответствии с желанием его величества, которое ректор любезно удовлетворил.

Ходили слухи, что после этого король бегал по дворцу в приступе такого бешенства, которое напугало даже Призрачного ямщика, и тот пару дней вообще не появлялся.

Но не суть — главное заключалось в том, что к нам прибыла профессор Нарски.

И она оказалась самым лучшим преподавателем за всю мою жизнь! То, что я с такой легкостью могла теперь дать отпор Айвану Горски со всей его родовой силой, — ее заслуга. Профессор на занятиях драла с нас по три шкуры, но и задача у нее была крайне сложная — специфика Любережского Университета Магии заключалась в том, что нам с первого курса вдалбливали «Лучшая защита — нападение» и потому собственно защиту не преподавали вовсе. Никакую. Так что профессору Нарски предстояло научить защищаться тех, у кого не было даже базовых навыков в защитной магии.

Когда до нее дошел весь кошмар положения дел, магистр Нарски перенесла наши уроки из аудитории на полигон. Помню, все еще удивлялись тогда, с чего бы это теоретический предмет собираются проводить на боевом полигоне. К середине лекции поняли, к концу выползали, не в силах подняться, и всей группой бодро поползли к целителю, влившись в поток таких же обездоленных. Профессор не жалела никого… ну, кроме Марчены Лис. Вот ее магистр полюбила с первого взгляда, назначила своей помощницей, никогда не озадачивала атакующими заклинаниями и вообще всегда притаскивала ей на лекции чего-нибудь вкусненького, поручая несложную бумажную работу. Еще у профессора Нарски было несколько любимиц на пятом курсе, одна на четвертом и две на втором… и, кажется, теперь мы все поняли причины столь бережного отношения магианны к данным студенткам. И чувство легкой зависти испарилось моментом. А так завидовали, конечно, сложно не завидовать, если ты выползаешь из аудитории, а Марчена идет сзади, с наслаждением закусывая милейским шоколадом, к примеру.

Но в целом лично у меня с профессором сложились очень хорошие отношения. С одной стороны, потому что магистр Аттинур поручил ей уделить мне особое внимание, с другой — потому что я оказалась, по ее словам, «правильно мотивированным учеником». В итоге меня профессор гоняла втрое больше других, и даже по материалу, который преподавала на четвертом и пятом курсах. И только я знала, сколько добрых слов мысленно послала древнему за его дар. Наверное, если их все сложить, получилась бы гора не меньше кучи пирожков, которые я готова была испечь Асур-Ррату. А если ему еще раз потребуется одаривать всех древней милостью, буду безропотно ходить рядом хоть круглыми сутками и носить корзину за ним столько, сколько он скажет. Потому что без его дара мне пришлось бы совсем туго. Не учили нас защитной магии. Не учили совершенно. У нас не было понятий о базовых приемах защиты даже в теории, что говорить о практике. На постановку рефлекторного щита у меня лично ушло больше месяца, это при ежедневных занятиях и личных тренировках с профессором. Из всей группы я пока была единственная, у кого это вышло, еще был принц Эвасэт, но его подобному учили чуть ли не с рождения.

И вот об этом вспомнила не только я.

— Кстати, вопрос, — профессор повторно внимательно осмотрела Вачовски, — каким образом вам удалось подобраться к королевским… хм, — она не сдержала усмешку, — долькам?

У нас покраснело полгруппы, включая «Васюту», особый же студент УМа спокойно уточнил:

— Вас что конкретно интересует?

Даже мне послышалось что-то очень скабрезное в вопросе, но магистр Мстислава, которая просто не знала, с кем имеет дело, спокойно пояснила:

— Процесс.

Сам Владыка коварно усмехнулся, студент Вачовски же, изобразив на деревенско-простоватом лице искреннее удивление, «наивно» спросил:

— А что, вам в вашей долгой жизни ни с одного мужика даже по молодости снимать штанов не доводилось?