Махинация

— Я не настолько безнадежна, чтобы не выбраться из любой передряги, — мрачно заметила я.

— Я тебе только что описала ситуацию, в которой пятнадцать далеко не безнадежных тренированных мужиков стали смачным ужином для местных аборигенов, а я выжила исключительно по причине того, что кроме боевых навыков у меня есть еще и исключительно женский арсенал, — еще мрачнее сказала Эринс. И добавила: — Все, спать.

И она действительно заснула, заставив меня искренне позавидовать ее крепким нервам. Мои такими крепкими не были, и я еще долго лежала, глядя в темноту. Интуиция. Да, у нас, кадетов S-класса, ее развивают основательно и конкретно, и, как и у Сейли, у меня интуиция тоже четко говорила о том, что все будет плохо.

Реально и основательно плохо.





* * *


Наутро выяснилось, что паршивые предчувствия овладели всеми. Мы сели за стол, даже толком не поздоровавшись. Ассы были мокрыми — с четырех утра они засели за тренировки, перед завтраком сходили в душ, и настроение было настолько паршивым, что даже вытираться никто не стал, так и заявились с мокрыми волосами. Гэс был неожиданно мрачен, Сейли вообще огрызалась на любое слово, кэп молча жевал утреннюю кашу с минералами, а я…

— Доброе утро, мисс Картнер, я вам чай сделал, — прозвучало, едва я села, и мы все с удивлением посмотрели на первого пилота.

Молодой мужчина заметно смутился, но твердо поставил передо мной чай и, положив булочку, сообщил:

— Это не пшеничная мука, но я выбрал максимально подходящий для вашего рациона рецепт.

Сказав все это, парень ушел за свой стол, оставив всех нас молча смотреть на булочку. Один из ассов встал, ушел к пищевому блоку, отыскал рецепт булочек, который вбил первый пилот и вскоре вернулся с блюдом, заполненным выпечкой.

Настроение как-то сразу поднялось у всех, и да, пусть не из белой муки, но хоть что-то не скрипящее на зубах витаминными добавками.

— Лады, сегодня я ваша подопытная птыца, — заявил приготовивший булочки асе, ответственно прожевавший кашу для начала и только после перешедший к сдобе.

— Отвянь, место прочно занято, — ядовито улыбнулась ему Эринс.

— Мне вырубить парня? — поинтересовался убийца.

— Мне предъявить общественности твое убогое пение в душе? — с самой милой из улыбочек вопросила разведчица.

— Врежу обоим, — многозначительно пообещал Гэс.

И все вернулись к завтраку, первому действительно вкусному завтраку за все время полета.





* * *


До прилета на Рейтан оставалось трое суток. И собственно наступило время мне рассказать о ситуации моей команде. Говорить о том, как меня подставили, оказалось тяжело, поэтому у нашего сегодняшнего занятия было очень долгое вступление, в процессе которого я стояла, мучительно подбирая слова, а народ сидел, пристально глядя на меня.

Первой не выдержала Эринс.

— Картнер, хорош тянуть кота за, условно выражаясь, хвост.

— Кота не трогать, — оборвал ее Гэс, — я… скучаю.

— Не парься, пока ты тут скучаешь, он там свою породу активно распространяет, — хмыкнула Сейли.

— Хорошо, буду откровенен — скучаю и завидую, — пробубнил Шс.

— Да ладно тебе, секс это всего лишь секс, — пожала плечами Эринс.

— Глубокомысленно сказала девственница, — съехидничал один из ассов.

— Продажная девственница, — добавил другой.

— Высоко стоящая и хорошо продающаяся девственница, — добавил третий.

— Сейчас буду зверствовать! — предупреждающе прошипела Сейли.

Моральный дух нашей команды находился на отметке ниже некуда.

— В общем, — прерывая начинающийся конфликт, начала я, — Гилбен, отвечающий за мое обучение энирейскому, провел подмену понятий, и в принципе обучал меня фразам с крайне интимным подтекстом.

Ругаться все мгновенно перестали и заинтересованно уставились на меня.

— То есть? — вопросила Эринс.


— То есть по замыслу Гилбена во время встречи с герхарнагерцем я должна была сказать что-то вроде «Возьми меня наиболее пошлым способом».

Странное дело — такой заинтересованности я в своих учениках еще не наблюдала.

— Так-так, — нехорошо протянул Гэс, — то есть наша спящая красавица тот еще козел. Подробности, Картнер.

Через час они знали подробности. Еще через два удивительным образом овладели матерщинным лексиконом Рейтана, причем и произношение, и интонации фраз уловили практически мгновенно. И я, трое суток бившаяся только над тем, чтобы они научились правильно произносить слово «герхарнагерц», была искренне потрясена тем, как быстро они выучили пошлые фразы и слова. А главное, с каким воодушевлением.





* * *


Последние два дня полета мы снова и снова отрабатывали этикет. Я заставляла повторять каждый поклон, каждое движение, каждый жест по много раз, потому что… слова Сейли о том, как убили ее команду, засели где-то глубоко в сердце, сковав его ледяной хваткой страха. Я просто очень отчетливо знала, что любая ошибка может привести к их смерти, и боялась за них. За Эринс, которую учила, учила и снова учила не смотреть в глаза мужчинам Рейтана, в принципе, не поднимать взгляд во время разговора, учила Гэса, отрабатывая в нем навык покорности и заставляя отказаться от любых жестов, которые энирейцы могли воспринять как проявление агрессии, учила ассов, как правильно держать руки в позе подчинения.

Тренировки, тренировки, тренировки.

Я приходила в комнату и сваливалась в постель, не доходя до душа. Занятия с Эринс пришлось отменить — у нас не было сил на это, просто не было сил.

А по ночам я вскакивала от кошмаров, в которых мою команду убивали на моих глазах так, как убивали дипломатов других стран на видео, показанных мне сахиром.

Один из таких кошмаров был прерван словами капитана:

«Внимание, до орбиты Рейтана — час полета».

Я мгновенно проснулась и села на постели. Точно так же на своей села Эринс. Мы переглянулись.

— Ну что, погнали? — невесело усмехнувшись, спросила она.

«Служи Гаэре» — вспомнила я последние слова моего отца.

— Да, — кивнула, облизнув вмиг пересохшие губы, — погнали.

Страх… У меня было ощущение, что я им сейчас дышала.

Быстрый завтрак.

Двадцать минут на медитацию.

Сообщение от Сейли: «Спящий козел проснулся».

Началось.





* * *


Пока я шла в капитанскую рубку, проснувшийся Гилбен, несмотря на атрофировавшиеся за время лежания в полете мышцы, обкололся стимуляторами и начал проявлять небывалую активность. Он собрал всю команду, стал спешно работать с их произношением, чтобы они, не дай небо, не высказали то, чему он, собственно, обучил меня. Ассы с не свойственной для спецов их уровня актерской игрой старательно повторяли за ним, но исключительно пошлые выражения, чем доводили и так бледного и с трудом стоящего Гилбена до белого каления. Сейли издевательски записывала все на сейр и присылала мне. Это несколько снимало нервное напряжение, охватившее меня перед первым контактом с Рейтаном.

Капитан Нарен тоже нервничал, и только первый пилот Дем проявлял удивительное спокойствие и… заботился обо мне. Чай сделал, принес булочку с маслом, и даже конфеты где-то достал. Я искренне поблагодарила, но не ощутила вкуса ни еды, ни чая.

За пятнадцать минут до приближения к орбите Рейтана с нами вышли на связь.

«Аграхир нергха?» — раздалось в рубке управления.

«Даэгхреа, эйнер Гаэра таэцхг», — очень спокойно, даже не ожидала от себя такого, ответила я.

Но оно пришло — спокойствие и деловая собранность.

И уверенность в себе стала лишь крепче, едва диспетчер удивленно спросил:

«Акрэ Рейтан?» — что переводилось как «дочь Рейтана?».

«Сахг Гаэра таэцхг», — обозначила я свой статус как главы дипломатического посольства Гаэры.

И в очередной раз мысленно поблагодарила «любимого» — он натаскал меня превосходно, практически до уровня носителя языка.

И в этот момент в капитанскую рубку влетел Гилбен. Он был бледен, его трясло от стимуляторов, но мой бывший менее всего сейчас обращал внимание на собственное состояние.