Мастер войны : Маэстро Карл. Мастер войны. Хозяйка Судьба

Дебора посмотрела на него недоверчиво, но ничего не сказала. В ее глазах клубился туман, но неги и радости в них не было. Это был холодный туман, полный ужаса и тайн, скрытых за его завесой.

– Одевайся, Дебора, – сказал он ей. – Одевайся и пойдем поедим.

– Да, – откликнулась она тихо. – Сейчас.

Мысли Деборы были совершенно очевидно заняты чем-то другим, и Карл даже догадывался чем. Она медленно, как во сне, отвернулась от него и сделала шаг к сундуку, на котором он сложил ее одежду.

– Скажи, Дебора, – спросил вдруг Карл, глядя ей в спину. – Сколько лет назад умер император Яр?

– Сорок два, – ответила она не задумываясь. – Нет, уже сорок три.





Глава седьмая

День серебряной луны





1


– Извини, – сказал Карл, когда они спустились вниз. – Я не успел приготовить обед.

Дебора взглянула на него с неподдельным удивлением, но Карл был серьезен. Во всяком случае, таким он хотел выглядеть.

– Но, – сказал он, галантно приглашая ее к столу, – у нас есть ветчина и сыр, а еще хлеб, изюм и вино. Не то чтобы роскошно, но вполне достаточно, чтобы утолить голод… Сиди, – попросил он, когда увидел, что Дебора хочет встать, чтобы подать на стол. – Сегодня угощаю я.

За открытым окном смеркалось, и в кухне царил полумрак, потому что свечи, горевшие днем, уже догорели. Карл закрыл окно, зажег несколько новых свечей и поставил их на стол вместе с кувшином вина.

– Что тебя тревожит, Карл? – тихо спросила Дебора, следившая за тем, как он нарезает хлеб.

– Уже почти ничего, – ответил Карл без улыбки, подняв на нее спокойный взгляд. – Не знаю, хорошо это или плохо, но это так.

Женщина ничего не ответила, только кивнула, показывая, что поняла и приняла его ответ.

Карл принес ветчину и сыр, насыпал горкой изюм в мелкую плошку и, наконец, расставил тарелки и стаканы.

– Ну, вот и все, – сказал он, окинул стол быстрым взглядом и, удовлетворенно кивнув, улыбнулся Деборе. – Налить тебе вина?

– Налей, – попросила она. – Здесь холодно, и… Это кровь?

– Да, – кивнул Карл, разливая по стаканам вино. – Никак не выветривается. А камин мы зажжем потом, когда вернемся с прогулки.

– Мы идем гулять? – удивилась Дебора и бросила в рот изюминку.

– Да, – подтвердил Карл, быстро взглянув на ее губы. – Навестим одного человека. Я думаю, он тебе понравится.

– Раньше ты меня никуда с собой не брал, – задумчиво произнесла Дебора и взяла еще одну изюминку!

– Ешь, – предложил Карл. – Ты должна чувствовать зверский голод.

– Но не чувствую, – улыбнулась Дебора, но все-таки взяла нож и отрезала себе кусок ветчины.

Карл усмехнулся и принялся за еду. Лично он действительно проголодался, ведь он почти ничего не ел со вчерашнего вечера. Несколько минут они ели молча, потом Дебора спросила:

– Ты что, мыл меня?

– Ты выглядела просто ужасно, – объяснил Карл, не прерываясь. – Пришлось помыть.

Дебора смотрела на него недоверчиво.

– А кто здесь делал уборку?

– Я пригласил женщин из Слободки. – Карл доел ветчину и принялся за сыр.

– А меня они вымыть не могли? – Как ни странно, этот вопрос волновал Дебору сильнее всего прочего.

– Свои привилегии я никому не передаю, – усмехнулся Карл, отправляя в рот горсть изюма. – Ешь.


– Зачем ты это сделал?

– Я получаю удовольствие, умывая красивых женщин. – Карл с интересом следил за реакцией Деборы, но краснеть она передумала.

– Я красивая? – спросила она тихо.

– Ты об этом не знала? – поднял бровь Карл и отодвинул от себя пустую тарелку. – По-моему, даже не слишком красивые женщины уверены, что они неотразимы. Что же говорить о красавицах?

– Я спросила тебя, Карл, – тем же тихим голосом сказала Дебора. – А ты не ответил.

Карл стер улыбку с губ и снова стал серьезен.

– Да, Дебора, – сказал он так же тихо, как прежде говорила она, – ты красивая, хотя это слово не вполне отражает истину.

– О чем ты думал, когда меня мыл?

– Ешь, Дебора, – попросил он. – Скоро ночь, а нам еще надо сходить на Первую Сестру.

В дверь постучали. Звук был негромкий, вежливый.

– Кто это? – спросила Дебора.

– Не волнуйся, – ответил Карл, вставая из-за стола. – Мне должны принести кое-какие бумаги. По-видимому, это курьер.

– Ночью?

– А чем ночь хуже дня? – пожал плечами Карл.

За дверью оказался невысокий человек, с ног до головы закутанный в тяжелый черный плащ.

– Я от Игнатия, – тихо, почти шепотом сказал он открывшему дверь Карлу.

– Я ждал вас, – кивнул Карл.

– Здесь все, – сказал человек, протягивая Карлу пачку пергаментов, которые, однако, не были скручены в трубочки, как это делалось обычно, а сложены в несколько раз. Пачка оказалась довольно толстой и была перевязана лентой. Впрочем, шесть или семь свитков занимали бы гораздо больше места. А так вся пачка без затруднений уместилась во внутреннем кармане его камзола. Проверять векселя Карл не стал. Зачем?

Он вынул из другого кармана закладное письмо и протянул его курьеру Великого Мастера.

– Держите, – сказал Карл человеку. – Это для Игнатия.

Человек взял бумагу и, тоже не глядя, сунул ее в карман.

– Рад был познакомиться, – кислым голосом сказал он, надвинул капюшон плаща еще ниже на глаза и поспешно ушел.

Карл закрыл дверь и вернулся к столу.

– Я готова, – улыбнулась ему Дебора, но на самом деле готова она еще не была.

Прошло несколько минут, пока женщина доела сыр и хлеб, которые лежали на ее тарелке, допила вино, заела его изюмом и встала из-за стола.

– Теперь я действительно готова, – сказала она Карлу, который успел за это время набить и раскурить свою трубку.

– Тогда пойдем, – предложил Карл, направляясь к двери. Около двери он снял с лосиных рогов плащ Деборы и протянул ей:

– Одевайся.

– А где твой плащ? – спросила Дебора, увидев, что он собирается выйти из дома без плаща.

– Потерял, – коротко ответил Карл и, пропустив ее вперед, вышел вслед за ней на темную улицу.





2


Было уже около десяти, когда Карл и Дебора добрались до рыбного порта. Для горожан уже наступила ночь, улицы спящего Сдома были пустынны, но в маленьком оконце на втором этаже дома Михайлы Дова мерцал свет.

Карл постучал в дверь и, прислушавшись, уловил тяжелые шаги старика. Через несколько минут клацнули запоры, дверь отворилась, издав тихий протяжный скрип, и на порог упал свет. В дверях, занимая их целиком, с фонарем в руке стоял хозяин дома.

– О! – сказал он, увидев гостей. – Доброй ночи, господин мой Карл. Доброй ночи, госпожа!

Он поклонился Деборе и отступил назад, освобождая им дорогу.