Мастер войны : Маэстро Карл. Мастер войны. Хозяйка Судьба

– Спасибо, Карл, – сказал он, глядя, однако, не на молодого чиновника, а на гостя, так что слова его можно было отнести к обоим. – Вы свободны.

А вот это уже относилось именно к Дорогану.

– Примите мои поздравления, ваше величество, – поклонился Карл.

– Спасибо, мастер Карл, – улыбнулся император, а за спиной Карла тихо клацнула закрывающаяся за Дороганом дверь. – Проходите, садитесь.

Император указал рукой с кубком на стоящий перед ним стул с высокой спинкой. Это была честь, за которую многое бы отдал практически любой из царедворцев Яра, но Карл сделал вид, что принимает предложение императора как должное. Таковы были правила начинавшейся между ними игры.

– Благодарю вас, ваше величество, – Карл, не торопясь, подошел к приготовленному для него стулу и без стеснения сел напротив императора.

– Как идет торговля? – не скрывая иронии, спросил Евгений. Он был высок и хорошо сложен. Узкое лицо, обрамленное длинными светлыми волосами, было выразительно, хотя по-настоящему красивым императора назвать было трудно.

– Спасибо, ваше величество, – Карл был спокоен, голос его звучал почти равнодушно. – Боги благоприятствуют торговле, а спрос на кожи неизменно остается высоким, особенно в Приморье.

– Рад за вас, – улыбнулся Яр. – Процветающая торговля – хороший знак.

– Кожами торгуют и во время войны, – пожал плечами Карл. – Приличных размеров армия съедает любые запасы.

– Ну, что ж, уговорили, – почти серьезно кивнул Яр. – Я подумаю, с кем можно было бы теперь повоевать. Как вам нравится, например, Амст?

– Никак, – покачал головой Карл. – Король будет защищать свои владения тем более яростно, что он молод и честолюбив.

– И глуп.

– Что ж, в данном случае, это более недостаток для вас, чем для него.

– Тоже верно, – согласился император. – А вы, Карл, не хотите поучаствовать в охоте?

– Я торгую кожами, – сухо ответил Карл.

– И то верно, – открыто усмехнулся император. – Но вот мне рассказывали про некоего Карла Ругера из Линда, который будто бы был некогда капитаном в армии герцога Венедского… Но тот Карл, сдается мне, был посвящен в рыцари еще лет десять назад и вряд ли стал бы торговать кожами.

– Да, я служил в армии герцога Якова, – Карл выдержал взгляд Яра и никак не отреагировал на его слова.

– А в Дарме тоже были вы или все-таки кто-то другой?

– В Дарме я командовал дружиной владыки, – произнося эти слова, Карл наконец пришел к выводу, что первое впечатление оказалось верным. Евгений Яр был именно тем, за кого себя выдавал. Вернее он ни за кого себя не выдавал, вот в чем, собственно, было дело. Императору не зачем было кем-то прикидываться. Он именно таким и был, упорным, властным человеком, умным и энергичным, тщеславие которого не мешало ему совершать правильные поступки.

«Не знаю, какой ты стратег, Евгений Яр, но тактикой ты владеешь мастерски».

– Два года назад вы покинули владыку Дарма, – сказал Яр. – Почему?

– Потому что надоело, – безразличным тоном ответил Карл, уже представляя, каким будет портрет императора, если, конечно, будет.

– А чем вы занимались между Венедой и Дармом? – У императора был красивый голос, в меру низкий, сильный и звучный. Голубые внимательные глаза открыто изучали Карла, подмечая все, что тот готов был показать или не мог скрыть.

– Не помню, – улыбнулся Карл. – Наверное, торговал кожей, или расписывал стены, или учился в университете. В мире, ваше величество, существует огромное множество занятий, гораздо более интересных, чем война.

«Живопись, например».

А еще можно просто идти туда, куда несут ноги или куда приводят обстоятельства. Мир ведь огромен, и, чтобы пройти ойкумену из конца в конец, требуется много времени, особенно если ты никуда не спешишь. Женева, Гайда и Гаросса, Капойя и Флора, Неминген, Каффа, Менск и Во, Новый Город… Спасибо добрым богам, с тех пор, как умер его благодетель – лорд Томас Альба, Карл повидал немало интересных мест. С того памятного похода – первого в его жизни – прошло уже много лет. Еще больше времени утекло со дня, когда он покинул Линд, и никогда Карл не оставался на одном месте больше чем на год, максимум два. Всегда находилась причина, оставить насиженное место и идти дальше. Но Карл об этом никогда не жалел, не пожалел и сейчас.

– Значит, не помните, лорд Карл? – Император вдруг стал задумчив, как будто слова Карла навели его на какую-то важную мысль. – Ну не помните, и ладно. Зато теперь вы торгуете кожами.

– Да, ваше величество, – Карл догадывался, что теперь, когда все свечи зажжены, Яр сделает предложение, от которого трудно, если вообще возможно, отказаться. Впрочем, для себя Карл все уже решил. Если уж менять на что-нибудь счетные костяшки торговца, то, уж верно, не на меч, а на кисть. Во всяком случае, уже некоторое время, как случалось с ним и раньше, Карл чувствовал нарастающее желание писать. Ну, а отказываться от предложений, которые ему не подходили – кто бы такое предложение ни сделал, – Карл научился давно. И, как ни жаль было разочаровывать императора, все-таки тому предстояло обойтись без услуг Карла.

Однако Евгений повел себя совсем не так, как предполагал Карл. Он вообще, как показало будущее, оказался одним из немногих людей, которые могли удивить Карла Ругера неожиданными решениями.

– Сегодня у меня родился сын, – сказал Евгений Яр. – Вы не будете возражать, лорд Карл, если я представлю вас моей супруге?

«Зачем?» – Вот это был вопрос, на который Карл так и не смог найти ответа ни тогда, ни позже. Возможно, это было интуитивное «прозрение» императора, но тогда что – ради всех богов Высокого Неба – увидел там, в грядущем, Евгений Яр?

– Почту за честь, – Карл, как того требовали этикет и простая вежливость, встал и поклонился императору. Это ведь, и действительно, была неслыханная честь. Особенно, учитывая тот факт, что посетить свою жену, только несколько часов назад разрешившуюся от бремени, император приглашал никому неизвестного в Цейре человека, который, возможно, являлся именно тем, за кого был готов принять его Евгений, а возможно, был тем, кем и представлялся – простым торговцем кожами.





4


В ту ночь, Карл попал в эту опочивальню впервые, и в первый раз увидел императрицу. Это была памятная – во всех отношениях – ночь. Но ни тогда, когда этот вопрос у него просто не возник, ни, тем более, теперь, когда прошло столько лет, Карл не знал, являлась ли в то время эта комната личной спальней Ребекки Яристы, или это были их общие с императором покои, или вообще специально избранное для родов помещение. Однако ни тогда, ни теперь это было совершенно не важно. Важным являлось лишь то, что именно здесь Карл пережил то странное ощущение «близости» без близости, которое потом долго заставляло томиться его обычно спокойствие сердце.


Судя по всему, с тех пор прошло очень много времени. Палаты заметно обветшали, но если бы и нет, возраст и физическое состояние человека, лежавшего сейчас на широкой позолоченной кровати с балдахином, говорили сам за себя. Сын Евгения и Ребекки Дмитрий Яр был уже глубоким стариком.





5


Через месяц после победы при Герлицких Бродах[14] (за пять лет до смерти императора Яра)

– Маршал Ругер! – объявил глашатай, и Карл вошел в Большой приемный зал.

– Ругер, – многие не удержались от того, чтобы повернуть головы и повторить, хотя бы и шепотом, его имя. Холодный воздух, пропитанный гарью каминов, запахами пота и сгоревших свечей, вздрогнул и зашелестел над головами собравшихся.

Согласно протоколу, придворные стояли двумя шпалерами слева и справа от широкого красного, расшитого золотом ковра, простиравшегося до самых ступеней трона.

«Очень символично», – Карл сделал первый шаг, вступая на красную, как кровь, дорожку, и неожиданно «споткнулся» о случайную, в сущности, мысль.

«Символично… Символ? Символ чего, ради всех добрых богов?»

– Ругер!

Все лица в зале были обращены к нему, но сам Карл смотрел прямо перед собой, туда, где на возвышении, в золоченых креслах сидели Евгений Яр и Ребекка Яриста. Расстояние было еще велико, но Карл отчетливо видел устремленные на него глаза: голубые – императора и золотые – императрицы. В глазах Евгения чудилась – и не без причины – холодная синь безжалостной оружейной стали, в глазах Ребекки – жаркая полуденная нега вечного лета. Мед, красное вино и нестерпимое сияние солнечных лучей.

– Ругер!

Карл сделал второй шаг и медленно пошел сквозь сгустившийся от напряжения воздух.

«Маршал Ругер… Забавно!»

Вероятно, он был единственным в этом зале, не считая, разумеется, тех, кто довольствовался местами в самых задних рядах, кто не носил никакого титула. Просто Карл Ругер. Ну, может быть, лорд Карл, но, прежде всего и всегда, только Карл Ругер. Даже звание маршала империи, хотя Яр и вручил ему золотую булаву уже пять лет назад, прозвучало в этом зале едва ли не впервые.

«Маршал Ругер… Маршал Меч… Каково!»

А ведь присутствующие прекрасно знали, что пожелай он того, император давно украсил бы его имя любыми – на его, Карла, выбор – титулами. Вот только самому Карлу это было совершенно безразлично. Не нужно, и этого было вполне достаточно.

– Ругер!

Воздух ощутимо дрожал, пытаясь заставить дрожать от чужого возбуждения и его собственное тело. Однако не случилось. Карл просто шел вперед к восседавшему на троне императору, на губах которого появилась теперь и зажила собственной жизнью странная улыбка. И к императрице, разумеется, на лице которой жили сейчас только ее чудесные глаза, читать в которых не дано было никому, кроме, быть может, Карла. Но он этим правом не воспользовался ни разу, интуитивно опасаясь, прочитать в них такое, чего знать не желал.

«Почему?»

Как много всего может случиться в такое короткое время. О скольких разных вещах можно успеть подумать, пока идешь между замершими – не по протоколу, а от силы охвативших их разнообразных чувств – придворными.

Карл был уже недалеко от трона, когда боковым зрением поймал изумленный взгляд знакомых серых глаз.

«Ты удивлен, парень? Ты думал, так просто убить триумфатора? Ты ошибся!»

– Здравствуйте, Карл! – сказал он, останавливаясь и поворачиваясь лицом к герцогу Дорогану.

«История повторяется, не правда ли, тезка?»

Возможно, хотя и не так или не совсем так, как в первый раз. Много лет назад они уже стояли лицом к лицу и смотрели друг другу в глаза. Была ночь, и герцог был всего лишь баронским сыном, и вместо красного ковра под ногами Карла бугрилась булыжная мостовая Горбатого моста.

«Долг…»

– Здравствуйте, Карл! – сказал он и понимающе улыбнулся. – А у меня для вас есть подарок.

– Подарок? – Карл Дороган не нашелся с ответом и легко упал в выкопанную им же самим ловчую яму. – Какой подарок?

– Ежик, – тихо ответил Карл. – Я принес вам ежика, ваша светлость.

Карл отцепил от пояса приличных размеров мешок из зеленой замши, на который, уж верно, успели обратить внимание все присутствовавшие, и, не торопясь, стал развязывать.

– Ежик? – Скорее всего, Дороган никогда не бывал в Приморье, но кое-кто, если судить по прокатившемуся по залу шороху, знал, что это значит.

– Да, – улыбка исчезла с губ Карла, и он протянул герцогу Дорогану извлеченную из мешка квадратную дощечку, на которой лежал мертвый ёжик, пришпиленный к дереву тонким длинным стилетом с витой серебряной рукояткой.

– Это что-то значит? – Голос герцога сорвался, и он закашлялся.

– Непременно, – ответил Карл и повернулся к императору.

– Ваше величество, – Карл сделал еще один шаг и опустился на левое колено. – Я…