Мастер войны : Маэстро Карл. Мастер войны. Хозяйка Судьба

– Рад, если смог угодить, вашей светлости, – расплылся в подобострастной улыбке Примо Шер. Трудно сказать, за кого он принимал Карла, но, по-видимому, не меньше чем за путешествующего инкогнито принца крови.

«А настоящая принцесса представляется ему всего лишь знатной дамой, сопровождающей в этом странном путешествии особу королевской крови… Впрочем, со вчерашнего дня я, кажется, являюсь наследником императорской короны, – неожиданно вспомнил Карл. – Так что, возможно, мастер Шер не так уж далек от истины».

– Спасибо, мастер Шер, – сказал он вслух. – Все просто замечательно. И рыба, и мясо, и вино… Но мы хотели бы остаться одни…

– Что будем делать теперь? – спросила Валерия, когда трапеза подошла к концу.

– Не знаю, – улыбнулся ей Карл, отодвигая блюдо с запеченным в имбирном тесте морским окунем, от которого, впрочем, уже мало что осталось, кроме костей, разумеется, и кусочков хорошо пропеченного теста. – Кто что, вероятно. В Линде замечательно богатый рынок, – он чуть поклонился Виктории и Анне. – Сюда привозят самое лучшее со всего побережья Бурных Вод. А мастеру Марту, я полагаю, небезынтересно будет посетить книжное собрание гильдии негоциантов. – Еще один вежливый поклон. – Я слышал, что линдские купцы пробрели по случаю собрание хроник Каардена. Как вы думаете, мастер Март?

– Я думаю, – без тени улыбки сказал Строитель, – у меня появился достаточный повод, чтобы навестить эту библиотеку.

– Ну, а мы вчетвером, – Карл посмотрел на Дебору, но из вежливости не стал задерживать взгляд надолго и сразу же перевел на Конрада, – отправимся с визитом вежливости к моим родным. Капитан, – как бы вспомнив вдруг о Лешаке, добавил он, – не составите ли нам компанию?

– По вашему слову, – поклонился в ответ уроженец республиканского Торна.

«Хорошо хоть вашей светлостью не назвал!»

Изменения коснулись всех. Возможно, такова была судьба любого, кто – на счастье или беду – оказывался вблизи Карла и оставался в этой «опасной» близости слишком долго. Менялись они, но менялся и он, потому, вероятно, что вновь, как когда-то, в славные дни империи, рядом с Карлом оказались люди, способные влиять даже на него.





7


К тому времени, когда они покинули гостиницу, туман уже почти рассеялся, и выглянувшее из-за облаков солнце осветило узкие плохо вымощенные улицы, по которым Карл и его спутники отправились – пешком, как простые горожане – искать дом семейства Ругеров. Если верить содержателю гостиницы, идти им было недалеко. Ругеры жили в самом конце Корабельной улицы, ну а улица эта была третьей, «если идти все время на запад, нигде не сворачивая и держась правой стороны». Так и оказалось. Кабатчик не соврал. И улицы были недлинными, хоть и петляли туда-сюда, как не способный идти прямо пьяница, и третья по счету улица, как сказала встретившаяся на пути приветливая женщина, называлась Корабельной, и дом, темный от вечных дождей и ветров и еще от дыма из труб, зачастую стелящегося из-за ветра по самой земле, нашелся без труда. Он действительно стоял в конце улицы, застроенной высокими – иные и в три этажа! – каменными домами, но фасадом выходил на маленькую площадь с круглым колодцем.

Они подошли к колодцу, украшенному затейливой оградой из кованой бронзы, и остановились, рассматривая подворье Ругеров. Что ж, дом был хоть куда. Хороший, добротной постройки дом, большой и высокий. Украсить его колоннами и резным портиком, вполне мог бы зваться дворцом. Но нет, купцы – даже самые богатые в Линде – не живут во дворцах. Они, как и все прочие горожане, живут в домах. Впрочем, над широкой надежной дверью с бронзовыми кольцами вместо ручек и таким же бронзовым молотком в каменную кладку была вмурована потемневшая от времени мраморная плита, на которой затейливой вязью было написано имя дома.

«Владение Ругеров»

– Ты родился в этом доме? – спросила Дебора, прижимаясь к его плечу.

– Нет, милая, – покачал головой Карл. – Я родился под открытым небом. Была гроза, и шел сильный дождь, и произошло это в отрогах Высоких гор. А дом этот, я полагаю, построили уже после того, как я покинул город.

– Вы родились в грозу? – неожиданно спросил Конрад Трир, с которым подробности своего рождения Карл никогда не обсуждал. – В трех дня пути от реки Великой?

– Да, Конрад, – кивнул Карл, – вам сказали истинную правду. Так и случилось. Гроза, ночлег на опушке леса, и длинная дорога до торгового перевоза.

– Вы знаете, – ровным голосом спросил Конрад, – кто еще родился в ту самую ночь?

– Кого из двоих вы сейчас имеете в виду? – вопросом на вопрос ответил Карл, чувствуя, как насторожились внимательно слушавшие разговор женщины.

– Того, кто никем не успел стать, – судя по всему, Конрад уже понял, что Карлу известна история собственного рождения, но посвящать в нее и всех остальных, даже свою жену, посчитал излишним.

– Да, – кивнул Карл и неожиданно решил, что самое время проверить одну из догадок, что появилась у него еще в зале Врат, тем более что нынешний его собеседник был из тех, кто знает многое о многом, хотя и держит обычно это знание при себе. – И ведь это случилось не в первый раз, не так ли?

– Совершенно верно, – на лице бана Трира не дрогнул ни один мускул, но Карл уже понял, что с ним Конрад будет откровенен, потому что свой выбор уже сделал. – Мне известно еще о двух парах.

– Дайте угадать! – своей улыбкой Карл хотел замаскировать серьезность вопроса, но, похоже, ввести в заблуждение молча слушавших разговор Дебору и Валерию, ему не удалось. – Герст и…

– Кершгерид.

«Вот как! Оказывается они были братьями-близнецами… Но почему Гавриель мне об этом ничего не сказал? Или он тоже не знал?»

– А кто двое других?

– Габер Руд[23] и его «тень» Бруно Йонк.

– Тень? – переспросила удивленная Валерия, впервые вмешавшись в разговор.

– Да, моя супруга и госпожа, – поворачиваясь к ней, чуть склонил голову Конрад. – Именно «тень», но что это означает, я не знаю. Так он назван в нашей семейной хронике. К сожалению, спросить об этом моего прадеда уже не удастся, а больше никто об этом, насколько мне известно, ничего не знает. Но, может быть, Карл, нам следует постучать в дверь? – спросил он, прерывая объяснение и снова поворачиваясь к Карлу. – Видя нас стоящими напротив их дома, домочадцы, кажется, начали беспокоиться.

Однако стучать не пришлось. Дверь открылась сама, и на пороге дома появилась девушка в белом кружевном чепце и таком же фартуке, надетом поверх платья из темно-зеленого бархата, украшенного серебряным шитьем. На служанку она не походила, хотя возрастом за таковую вполне могла сойти.

– Доброго дня, господа – сказала она, спустившись по невысокой лестнице и подойдя к ним ближе. – Моему отцу показалось, что вы кого-то разыскиваете, и он послал меня спросить, не нуждаетесь ли вы в какой-либо помощи?

– Доброе утро, сударыня, – улыбнулся Карл. – Мы действительно кое-кого разыскивали, но, думается, уже нашли. Вы ведь принадлежите к славному семейству Ругеров, не так ли?

– Да, господин, – девушка смутилась и отвела в сторону взгляд фиалковых глаз. – Я Мина Ругер, мой господин, и прихожусь дочерью Гвидо Ругеру-младшему.

– Великолепно! – кивнул Карл, рассматривая девушку, настолько сильно напомнившую ему Магду Ругер, что сомнений в их родстве и быть не могло. – А кто, простите мне мою неосведомленность, является ныне главой торгового дома Ругеров?


– Элиас Ругер, господин, – с удивлением в голосе ответила девушка. И то сказать, кто же в Линде, а значит, и во всей ойкумене, мог не знать про мастера Элиаса Ругера?

– Надеюсь, мастер Элиас пребывает в здравии и довольстве? – спросил Карл, стараясь соблюдать полную серьезность. – Дела его благополучны, и торговля процветает?

– Да, господин, – видимо, девушка не знала уже, о чем и думать. Стоящие перед ней люди по всем признакам были важными господами, но зачем они пожаловали в дом Ругеров, все еще оставалось для нее загадкой.

– Прекрасно, – снова улыбнулся Карл. – Не могли бы вы, сударыня, передать мастеру Элиасу, что некие знатные путешественники хотели бы иметь с ним приватный разговор.

– Да, господин, но… – девушка была явно смущена, – в этот час дедушка обычно разбирает с отцом торговые книги…

– И вы боитесь, что он не сможет нас принять? – подсказал Карл.

– Да… нет, то есть…

– А вы скажите ему, что одна из посетительниц, которая желает с ним переговорить, путешествующая инкогнито принцесса крови.

При этом известии глаза Мины чуть не вылезли из орбит, и не в силах сказать в ответ что-либо вразумительное, она только пискнула, зажала рот белой ладошкой и опрометью бросилась обратно в дом. Впрочем, к чести девушки, опомнилась она раньше, чем добежала до лестницы. Внезапно остановившись на бегу, она резко развернулась, от чего колыхнулись ее тяжелые юбки, и снова побежала, но теперь уже, возвращаясь к Карлу и его спутникам.

– Ох! – выдохнула она, останавливаясь перед ними. – Простите мою невежливость, добрые господа. Пожалуйте в дом, а я сейчас же передам ваши слова дедушке.





8


Элиас Ругер был грузным человеком в том возрасте, когда старость уже подступает к мужчине вплотную, и только он волен решать, считать ли себя все еще «зрелым мужчиной», или все-таки уже стариком. Но, очевидно, глава торгового дома Ругеров имел на этот счет ясное и однозначное мнение. Поэтому, хотя борода его и была бела, глаза мастера Элиаса были полны воли и энергии, и спину он держал прямо, как и подобает человеку, которого не успело – или просто не смогло – «согнуть» безжалостное время.

Он вышел им навстречу из рабочего кабинета, высокий, осанистый, в тяжелом, подбитом и отделанном по краям куньим мехом шарлаховом шаубе[24], украшенном объемным орнаментом из серебряного шнура. Сопровождал его еще один представительный и богато одетый мужчина – по-видимому, отец Мины. В бороде Гвидо-младшего тоже пробилась уже седина, но был он все-таки много моложе главы дома Ругеров.

– Рад приветствовать вас, дамы и кавалеры, в моем скромном доме, – сказал мастер Элиас, остановившись в трех шагах от Карла и отвесив церемонный, но не умаляющий собственного достоинства поклон. – Это большая честь для меня, – продолжил он, очевидно, решая между тем, которая из двух, представших перед его взором блистательных дам, является принцессой.

– Прошу вас, ваша светлость, – продолжил он через мгновение, опередив тем самым Карла, уже решившего было вмешаться и представить хозяину дома Дебору. Однако этого не потребовалось. Мастер Элиас уже склонялся во втором, гораздо более низком поклоне именно перед ней. – Пройдемте в гостиную, ваша светлость, господа! Там я полагаю, нам будет гораздо удобнее, чем в моей пыльной рабочей комнате.

«Он видел Дебору раньше, или это чутье талантливого негоцианта? Любопытно», – Карл церемонно подал руку Деборе и повел ее за показывающим дорогу Элиасом Ругером, приходящимся ему, судя по всему, племянником. Пусть и сводным. Во всяком случае, характерная лепка лица и цвет глаз указывали как будто на близкое родство именно с Гвидо, который, надо полагать, в свое время – пока был жив – звался Старшим.

– Итак, – сказал почтенный негоциант, когда все расселись в просторной, на диво хорошо и со вкусом отделанной и обставленной комнате, служившей в этом доме гостиной, как назвал ее мастер Элиас, следуя, вероятно, поморской традиции, или приемным залом, как, наверняка, называли бы ее в Загорье. – Каким богам я должен принести жертвы за случай, приведший в мою скромную обитель принцессу из дома Вольх?

– Мы просто путешествуем, – мягко остановила его несколько излишне напыщенную речь Дебора. – И я попросила моего жениха, – она положила обтянутые лайкой пальцы на руку Карла, как бы представляя его хозяину дома, – чтобы он показал мне свой родной город.

– Вот как? – поднял в удивлении брови Элиас. – Но… Прошу прощения, добрый господин, я, кажется, стал несколько глуховат. Как вы сказали, ваша светлость, вас зовут?

«Умен!» – отметил Карл, который, как и все остальные его спутники, хозяевам дома представиться «не успел».

– Разрешите представить вам, мастер Элиас, наших спутников, – сказал он, вставая из предложенного ему гостеприимными хозяевами кресла. – Принцессу Вольх вы узнали сами, что делает вам честь, ибо не многие знают ее в лицо – он не смог отказать себе в удовольствии еще раз посмотреться во все еще пьяные от любви и счастья глаза Деборы и перевел взгляд на Конрада и Валерию, которые тоже, судя по всему, еще не вполне отрезвели от хмеля прошедшей ночи. – Бан и банесса Трир, – чуть склонив голову в уважительном поклоне, представил он и тут же «увидел» то, о чем, возможно, еще не знали и они сами.

«Кажется, мне скоро предстоит стать дедом… Внучка? Внук?» – но, скорее всего, как подсказывало художественное чувство, через девять месяцев следовало ожидать рождения именно мальчика.

Взмах мощного крыла… Торжествующий клекот победителя… И синие глаза матери… и бабушки…

«Горный орел? Скорее всего…»

– И наконец, капитан Август Лешак, – сказал он вслух после короткой паузы, откладывая возникший образ в заветные глубины памяти. – А меня, мастер Элиас, называют герцогом Герра.

– Если бы вы, мой господин, не сказали, что вы герцог, – низко поклонился поднявшийся на ноги одновременно с Карлом Элиас, – я бы подумал, что меня посетил император.

«А ты, оказывается, совсем неплохо разбираешь „слова” жестов и взглядов».

– Но пока я не император, – улыбнулся Карл своему племяннику. – Все дело в том, мастер Элиас, что принцесса, как вы уже слышали из ее уст, – моя невеста, банесса же Трир приходится мне родной дочерью, а капитан Лешак командует моей личной гвардией. Если добавить к этому, что с баном мы друзья, то характер наших отношений, на который вы только что изволили указать, становится исчерпывающе ясен. Не так ли?

– Так, – глаза негоцианта вдруг стали жесткими и внимательными. – Но вы, если не ошибаюсь, сказали Герра?

– Да, – кивнул Карл, понимая, что вопрос задан неспроста. – Бывали во Флоре, мастер Элиас?

– Бывал, как не бывать. Дела наши торговые, ваша светлость. Приходится ездить, как без этого. Бывал я и в Новом Городе, бывал и во Флоре. Лет тридцать назад или чуть поболее того… А память у меня купеческая, господин герцог, сами понимаете… Однажды во Флоре мне посчастливилось присутствовать при выезде принцепса, и я запомнил одну очень красивую молодую даму, сопровождавшую цезаря… Черноволосую и синеглазую, как вот госпожа банесса…

– Стефания Герра была моей женой.

– Вот-вот, – с готовностью закивал негоциант, взгляд которого, тем не менее, ничуть не изменился. – Стефания Герра, так и есть. А супругом ее, как я слышал, несколько позже стал имперский граф Ругер.

– Титул графов Ругеров теперь ношу я, – с любезной улыбкой пояснила Валерия, явно не менее других заинтересовавшаяся разговором, вернее напряженным его подтекстом.

– Но ее светлость принцесса, господин герцог, – гнул свою линию Элиас, – кажется, только что сказала, что вы родом из Линда?