Медное королевство

Дара был тут как тут. Он разогнал дым. Спереди дишдаша Мунтадира была разорвана, а его живот окровавлен, темно-зеленые линии и треск пепла вокруг раны подтверждали, что Дара действительно прошелся по нему зульфикаром.

Нари и Ализейда нигде не было видно.

– Где они? – спросил Дара. – Где твой брат и бану Нахида?

Мунтадир плюнул ему в лицо.

– Пошел ты, Бич.

Дара надавил коленом на рану Мунтадира, и эмир застонал.

– ГДЕ ОНИ?

Слезы катились по лицу принца, но Дара должен был отдать ему должное – он молчал даже тогда, когда его глаза горели от боли.

Дара пораскинул мозгами. Нари и Ализейд были умны. Куда они могли податься?

– Печать Сулеймана, – прошептал он и тут же отдернул колено, вспомнив о своей миссии. – За ней они отправились? Где печать?

– В аду, – выдавил Мунтадир. – Почему бы тебе не поискать его? Ты там, должно быть, частый гость.

Дара еле сдержался, чтобы не придушить его в эту минуту. Но ему нужна была помощь Мунтадира. Будь он хоть трижды Кахтани, Мунтадир, болезненно и смертельно раненный, остался здесь, чтобы дать шанс уйти младшему брату и своей жене.

Он наклонился к Мунтадиру.

– Твои Гезири проиграли. А я так или иначе настигну твоего брата. Скажи мне, как заполучить печать Сулеймана, и Ализейд умрет быстро. Безболезненно. Клянусь честью.

Мунтадир рассмеялся.

– У тебя нет чести. Ты ввел в город ифритов. Гезирские дети, которые могли бы сейчас запускать фейерверки, из-за тебя лежат мертвыми.

Дара отпрянул, шаря в памяти в поисках оправданий, которые звучали из уст Манижи.

– А сколько детей Дэвов погибло в день, когда город вторглись Гезири? Гораздо больше, чем несколько душ, которые были потеряны этой ночью.

Мунтадир в шоке уставился на него.

– Ты сам себя слышишь? Что за безумные подсчеты? – вопрошал он с ненавистью в серых глазах. – Боже, надеюсь, она победит. Надеюсь, Нари всадит кинжал в то, что у тебя в груди вместо сердца.

Дара отвел взгляд. Нари явно была способна на это, судя по тому, как она смотрела на него через коридор, когда пламя бушевало в ее руках, словно он какой-то монстр.

Она ошибается. Она не понимает. Эта миссия должна пройти по плану, они должны преуспеть. Все, что Дара сделал для своего народа, от Кви-Цзы до сегодняшнего нападения, не могло быть напрасным.

Он снова сосредоточился на Мунтадире.

– Ты знаешь, что случилось с моей младшей сестрой, когда пал Дэвабад. Ты с удовольствием напомнил мне об этом, когда мы виделись в последний раз. Подари своему младшему брату более легкую смерть.

– Я не верю тебе, – прошелестел Мунтадир, но слова Дары, казалось, возымели действие. На лице эмира отразилось беспокойство. – Ты ненавидишь его. Ты причинишь ему боль.

– Клянусь жизнью Нари, – нашелся Дара. – Скажи мне, как добыть печать Сулеймана, и я помилую Ализейда.

Мунтадир молчал, вглядываясь в Дарино лицо.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Сначала тебе нужно найти кольцо, – его дыхание становилось все более прерывистым. – В дворцовой библиотеке. Спустись в катакомбы. Там… – он рвано закашлялся. – Там будет лестница, по которой нужно спуститься еще ниже.

– А потом?

– Лестница выведет. Она довольно глубокая, путь будет долгий. Ты почувствуешь, что вокруг станет теплее.

Мунтадир поморщился и скрючился, держась за живот.

– А потом? – нетерпеливо спросил Дара, начиная паниковать.

Ему не хотелось терять здесь время, вместо того, чтобы броситься в погоню за Нари и Ализейдом, только для того, чтобы Мунтадир умер, не успев дать ему ответ.

Мунтадир нахмурился немного сконфуженно.

– Разве не это дорога в ад? Ты ведь вроде хотел вернуться домой.

В следующее мгновение Дара схватил Мунтадира за горло. Глаза эмира лихорадочно блеснули, глядя на Дару непокорно.

Торжествующе.

Дара мгновенно отпустил его.


– Ты… ты хочешь хитростью заставить меня убить тебя.

Мунтадир снова закашлялся, на губах выступила кровь.

– Удивительно. Ты, верно, был блестящим стратегом у себя в… А-а!

Дара снова приложился коленом к его ране, и он закричал.

Но сердце Дары бешено колотилось, он никак не мог привести себя в чувство. У него не было времени, чтобы пытать джинна, который наотрез отказывался выдавать перед смертью свои секреты.

Он убрал колено и снова посмотрел на дымящиеся черно-зеленые края раны Мунтадира. Его рана была не похожа на ту, что стала причиной скоропостижной смерти Мардония. Эмира убьет яд зульфикара, а не сама рана.

Как повезло, что Мунтадир попал в руки дэва, который прекрасно знал, как долго может тянуться предсмертная агония. Он похоронил немало друзей, с которыми проводил последние предсмертные мгновения, помогая им терпеть судороги и прислушиваясь к последним вздохам, пока яд зульфикаров медленно убивал их.

Он протянул руку и схватил тюрбан Мунтадира, отряхивая ткань.

– Какого черта? – Мунтадир тяжело дышал, глядя, как Дара перевязывает рану. – Неужели ты даже не позволишь мне спокойно умереть?

– Ты пока не умер, – Дара поднял эмира на ноги, не обращая внимания на то, как он дрожит от боли. – Можешь не говорить мне, как вернуть печать Сулеймана. Но, кажется, есть одна женщина, которой ты непременно расскажешь все.





40

Нари




Они все бежали, Нари тащила за собой Али по темным дворцовым коридорам и думала только о том, чтобы оторваться на как можно большее расстояние от этого демона, в которого превратился Дара. Магия предков пульсировала в ее крови, оказывая беглецам помощь на каждом шагу: лестницы вместе с их шагами поднимались выше, а узкие коридоры позади них сами собой замуровывались, заметая следы. В другое время Нари удивилась бы подобным вещам.

Но Нари уже не была уверена, способно ли что-нибудь в Дэвабаде удивить ее. У Али начали заплетаться ноги.

– Мне нужно остановиться, – выпалил он, тяжело опираясь на нее. Из разбитого носа капала кровь. – Там, – он указал в конец коридора на неказистую деревянную дверь.

Держа кинжал наготове, Нари распахнула дверь, и они оказались в маленьком, втопленном в землю дворике с зеркальными фонтанами и яркими, как самоцветы, лимонными деревьями. Она захлопнула за ними дверь и опустилась на землю, чтобы отдышаться.

Тут-то весь груз последних событий и обрушился на нее. Нари зажмурилась, но он все равно стоял перед глазами. Его страдальческие зеленые глаза, дымный вихрь волшебства и непреклонное выражение его лица прямо перед тем, как она обрушила на него потолок.

Дара.

Нет, не Дара. Афшин, которого она помнила, не мог быть тем же мужчиной, что и огненное чудовище, зарубившее Мунтадира, которое принесло в Дэвабад столько смерти.

А Мунтадир… Нари прижала кулак ко рту, сдерживая рыдания.

Ты не можешь сейчас расклеиться. Ее муж остался сражаться лицом к лицу с душегубцем, чтобы выиграть время для жены и брата. Нари почтит его жертву. Нельзя иначе.

Рядом с ней Али упал на колени. Что-то медное блеснул в ухе и привлекло ее внимание.

– О Боже, Али, дай сюда.

Нари потянулась к реликту, выдернула у него из уха и забросила в деревья. Она вздрогнула, с ужасом осознав, что реликт все это время был на Али. И если бы на пути им попался ядовитый пар…

Возьми себя в руки. Им с Али больше нельзя было ошибаться.

Она тихонько дотронулась до его лба и взяла за плечо.

– Сейчас я исцелю тебя.

Али не ответил. Он даже не смотрел на нее. Он был в шоке. Лицо не выражало ни единой эмоции, его всего трясло.

Нари закрыла глаза. Дотянуться до магии оказалось легче обычного, и разделяющая их пелена, этакое покрывало солоноватой тьмы, которым укутали его мариды, немедленно спала. А там царил раздрай: разбитый нос, потянутое плечо, глубокая ножевая рана в плече, два ребра сломаны, и это не считая бесчисленных порезов и укусов. Нари скомандовала ранам заживиться, и Али охнул и застонал, когда нос с хрустом встал на место. Ее целительные силы, дважды за сегодня отказавшие ей, выплеснулись ярким, свежим потоком.

Она отпустила Али, переутомившись.

– Приятно знать, что я еще на что-то способна.

Али наконец пошевелился.

– Спасибо, – прошептал он и повернулся к ней. На его ресницах блестели слезы. – Мой брат…

Нари энергично замотала головой.