Медное королевство

Манижа с непроницаемым выражением лица наблюдала за человеком.

– Он действительно так важен для маридов?

– Очень важен, – заверил Аэшма. – В поклонении они черпают силу, а на земле не так много осталось тех, кто в них верит. Они очень огорчатся, если лишатся еще одного.

Только сейчас жуткий план Аэшмы приобрел кристальную ясность в голове Дары.

– Лишатся… Ты же не предлагаешь…

– Не я, – ответил Аэшма, пригвоздив их внимательным взглядом. – Если мои предположения о кровном долге неверны, помните, что мариды вправе убить того, кто посягнет на жизнь их последователя. – Он протянул Маниже свою булаву. – Идти ли на риск – тебе решать, бану Нахида.

Дара тут же встал между ними.

– Нет. Бану Манижа… есть же правила, – пролепетал он. – Наше племя никогда не шло наперекор законам Сулеймана. Этим мы и отличаемся от джиннов. Мы не вмешиваемся в жизни людей. И уж точно мы их не убиваем!

Манижа покачала головой и, словно решившись на что-то, хотела забрать у ифрита из рук булаву.

– Нам необходимо попасть в Дэвабад, Афшин. Время на исходе.

В груди зашевелился страх, но Дара опустил ее протянутую руку.

– Тогда это сделаю я.

Он не позволит бану Нахиде взять на себя такой грех.

Манижа помедлила. Она постояла, вытянутая, как струна, напряженно поджав губы, затем кивнула и отступила на шаг назад.

Дара принял булаву и направился к человеку, стараясь не слушать его всхлипы, не слушать голос, кричащий у него в голове.

Одним ударом Дара размозжил ему череп.

На мгновение в воздухе повисла страшная тишина. Затем подал голос Аэшма.

– Сожги его, – проговорил он сдавленно. – В воде.

Каждой клеточкой тела чувствуя отвращение к самому себе, Дара подхватил убитого им человека за окровавленный ворот и потащил в воду, подальше от берега. Его окатило запахом чужих внутренностей. Вокруг запястья убитого была обвязана голубая нитка, унизанная нефритовыми бусинами. Подарок? От человека, который будет ждать и не дождется его возвращения?

Чудовище. В памяти всплыли все брошенные в спину проклятия, преследовавшие его в Дэвабаде. Убийца.

Бич.

Красная кровь смешалась с прозрачной водой, расползаясь под телом мужчины, как грозовая туча по небу. Вода в ногах кипела. Ему это не нравилось – ему ничего не нравилось в этой ситуации. Огонь сбежал по рукам Дары вниз, устремившись к телу человека, и объял того целиком. На мгновение Даре захотелось, чтобы пламя поглотило и его тоже.

Вдруг воздух огласился тонким пронзительным визгом, и озеро атаковало.

Вода поднялась так быстро, что Дара даже не успел сойти с места. Волна вдвое выше его роста метнулась на него, как разъяренный медведь…

И обрушилась на него, рассыпаясь в брызги с сердитым кипящим шипением. Озеро не сдавалось. Его поверхность разгладилась, а потом толща воды стала закручиваться вокруг его ног, утягивая Дару за собой вниз, на самое дно. И снова – волной отпрянула назад, слово опаленный пламенем зверь.

Послышался окрик Манижи:

– Афшин! Берегись!

Дара поднял голову. От изумления глаза полезли на лоб. В бурлящей озерной глубине разрушенный корабль срастался воедино. Покрытые ракушками деревянные шпангоуты и сломанные палубные доски устремились навстречу друг другу, собирая остов из затонувших обломков. Гигантский якорь, порыжевший от ржавчины, вскочил на свое место на носу корабля, напоминая какой-нибудь таран.

Дара отступил назад, когда корабль начал стремительно надвигаться на него, в первую очередь инстинктивно думая о том, как защитить Манижу.

– Не сходи с места! – прокричал Аэшма. – Приказывай ему!

Приказывать? От потрясения Дара даже не нашел, что возразить, да и к тому же он понятия не имел, как иначе противостоять кораблю-призраку, который несся на него, точно ожившее кошмарное сновидение.

Даре только и оставалось, что выставить вперед руки и выкрикнуть слова, которым научили его ифриты:

– За марава!

Корабль рассыпался в прах. Хлопья пепла закружились в смрадном воздухе, стали падать вниз, как снежинки. Дара чуть не потерял равновесие. Его трясло.

Но озеро не сдавалось. Пенная волна накатила на мертвого человека и потушила огонь, охвативший его тело.

Человек встал.

Вода текла с него в три ручья, водоросли обвили руки, а по ногам ползали крабы. Из плеч вылезли треугольные плавники, протянувшиеся до рептилоидных кистей с когтистыми пальцами. Его расколотый череп облепили моллюски, окровавленные щеки заросли чешуями, а испорченную одежду заменила узловатая путаница из полусгнивших рыболовных сетей и ракушек. Щелкнув позвонками, человек резко распрямил сломанную шею и уставился на джиннов, хлопая глазами, полностью затянутыми маслянистой черной поволокой.

Дара в ужасе отпрянул от него.


– У Ализейда был точно такой же вид, – ахнул он, когда к нему присоединились Манижа и Аэшма. – Силы Создателя… Это действительно сделали мариды.

Мертвец смотрел на них во все глаза. Вдруг похолодало, и воздух стал липким от влаги.

– Дэвы, – прошипел он на дивастийском языке.

От его скрипучего шепотка Даре хотелось скрежетать зубами.

На дымящемся пляже Аэшма вышел вперед.

– Марид! – как будто радушно поприветствовал он. – Все-таки ваша солонокровая братия до сих пор среди нас. А я-то начал волноваться, что это чудище морское, ваша матушка, сожрала вас с концами.

Марид снова зашипел, и Дара покрылся гусиной кожей. Все в этом существе, восставшем перед ними, в этом странном и жутком мертвеце, вышедшем из темной озерной пучины, вызывало неприятие – во всех смыслах слова.

Мертвец обнажил два ряда зубов рептилии.

– Ты убил моего человека, – возмутился он.

– Это ты убил меня, – истерично возразил Дара. Теперь у него не осталось в этом сомнений, и ярость обуяла его снова, как в первый раз. – Ты или кто-то из твоих братьев. За что? Я ничего не сделал вашему народу!

– Ты встретил свою смерть не от нашей руки, – хрипло уточнил марид, как будто оправдываясь. Грязный слизняк сполз по чешуйчатому плавнику на плече. – Ты был убит представителем собственной расы.

– Тогда убей его снова, – как ни в чем не бывало предложил Аэшма. – Он убил твоего последователя и предал огню твои священные воды. Размажь его следующим кораблем. Утопи его. – Ифрит подходил все ближе, игнорируя свирепый взгляд Дары. – Что, не можешь? Об этом сейчас только и слухов. Мол, ваш народ нарушил правила… – Ифрит облизнулся, и на его пламенном лице изобразилось жадное предвкушение. – Теперь он сможешь выжечь все воды мира, а вы ничего ему не сделаете.

Марид помедлил.

– С юношей мы допустили ошибку, – признал он наконец.

– Ошибку? – Из рук Дары вырвалось пламя. – Вы хладнокровно избавились от меня, но допустили ошибку с Ализейдом?

Марид с недовольством пощелкал языком, и над водой поднялся густой туман.

– Вини в этом свою Нахиду, – прошипел он, взглядом метая молнии в Манижу. В глубине его блестящих глаз читалась настоящая ненависть. – Ее предупреждали, но она продолжает искать пути, как разрушить то, что было скреплено кровью! – Таинственный туман по-змеиному обвивал кожу, и Дара задрожал. – Если бы ты только знал, какие предвещаешь разрушения, Дараявахауш э-Афшин, ты бы первый утопился в море.

От шока Дара не мог вымолвить и слова, а Аэшма лишь пренебрежительно отмахнулся от марида.

– Не обращай внимания. Мариды любят строить из себя пророков, но на самом деле они – слабоумные глупцы с разжиженными водицей мозгами. – Ярко-золотые глаза ифрита были преисполнены презрения. – Помню, как тысячелетие-другое назад эти берега были сплошь застроены сверкающими храмами, а сюда тянулся нескончаемый поток людей, желающих с головой окунуться в ваши воды и объявить вас своими богами. Помню, как вы смеялись, когда Сулейман решил покарать мой народ. – Лицо Аэшмы перекосило злобой. – Я рад, что дожил до того дня, когда та же участь постигнет и вас.

Марид вновь зашипел.

– Он – не Сулейман. – Он вперился в Дару взглядом суженных маслянистых глаз. – Он – просто пешка… замаранная в крови пешка.

Невозмутимый голос Манижи прорезал тишину, словно нож.

– Однако вы перед ним в долгу. И вы, наверное, хотели бы освободиться от этого бремени. Поэтому я предлагаю нам поговорить, вместо того чтобы плакать над пролитым молоком.

Марид склонил голову, размышляя над ее словами. Вода у него в ногах накатила и ритмично откатила прочь, как будто морское чудище вздохнуло.

– Говори, – согласился он наконец.

– Мы желаем вернуться в Дэвабад. – Манижа показала на Дару. – В таком виде мой Афшин не сможет пройти через завесу в горах, но в легендах о моих предках говорится, что существует и другой способ. Дескать, можно войти в это озеро, как в двери, загадать любой водоем, где угодно во всем белом свете, и выйти там, где заблагорассудится.

– Эти чары никогда не предназначались для дэвов. Озеро принадлежало нам. Оно было священно, – добавил марид с болью в голосе. – Там появилась на свет Тиамат. Она и зачаровала озеро, чтобы каждый из нас имел возможность явиться к ней на поклон, где бы мы ни находились.

– Тиамат? – удивленно переспросил Дара. – Бет-иль-Тиамат? Южный океан?

– Не совсем, – ответил Аэшма. – Тиамат была их богиней, их праматерью. Огромное морское чудище, рожденное на свет из первоначального хаоса мироздания, не гнушавшееся истреблять целые цивилизации всякий раз, когда малокровки гневили ее, – он ухмыльнулся. – Она ненавидела дэвов.

– У нее были причины для ненависти, – зашипел марид. – Анахида отобрала у нее озеро. Чары мы сняли, когда потомки Анахиды ослабли и больше не могли нами помыкать. Дэвы заслуживали уничтожение за то, что посмели осквернить наши воды. – Марид повернулся к Маниже, щелкнув зубами. – А тебе нужен не один лишь Дэвабад, прадочь Анахиды. Не надо держать нас за простаков. Тебе нужна Сулейманова печать.

Манижа невозмутимо, как и всегда, пожала плечами.

– Мне нужно все, что принадлежит мне по праву. Дэвабад был дарован Нахидам самим Создателем, равно как и Сулейманова печать. Их возвращение также предначертано свыше, – она кивнула на Дару. – Если не воля Создателя, кто же возвратил нам нашего величайшего воина и наделил его такими неслыханными способностями?

Марид указал на человека, чье мертвое тело использовал сейчас в качестве своей оболочки.

– Это – не воля Создателя. Это – сомнительная манипуляция женщины, рвущейся к власти. – Марид метнул взгляд на Дару. – А ты и того хуже. Дважды воскрешенный, выпачканный в крови тысяч погибших… продолжаешь выслуживаться перед теми, кто превратил тебя в монстра.

Внезапные обвинения смутили Дару и разбередили старые раны, дотянувшись до самого темного уголка его души, куда он сам боялся притрагиваться.

«Есть город под названием Кви-Цзы».