Медное королевство

Почему бы ей и не гордиться – наверное, она все эти годы плела интриги, чтобы вернуть сюда сына. После той случайной встречи с Али Нари постоянно прокручивала в голове подслушанный разговор между Мунтадиром и Джамшидом. Она задумалась, насколько оправданны опасения ее мужа насчет смертельной опасности, исходящей от Хацет, – а теперь-то Нари понимала, что под «матерью» подразумевалась именно она.

Королева перевела взгляд на Нари.

– Дорогая, почему же ты до сих пор стоишь? Присаживайся, – скомандовала она, указывая на подушку возле Зейнаб. – Моя дочь как раз «случайно» сбила шатровую перегородку напротив, и теперь у нас замечательный вид. На таких мероприятиях легко спрятаться от посторонних глаз. – Она кивнула на блюда, расставленные вокруг. – Специально для тебя я заказала и вегетарианские кушанья.

Озадаченность вмиг сменилась подозрительностью. Хацет явно что-то замышляла, и даже не очень-то пыталась это скрыть, задавая вопросы о Мунтадире и проявляя назойливое гостеприимство. Не говоря уже о бесцеремонном вопросе Али по поводу ее платья.

Вдруг у Нари вспыхнули щеки. О нет. Если ее хотят клином вбить между двух братьев, не тут-то было. У нее и своих проблем по горло. Но и проявлять откровенную грубость она не могла. Хацет была королевой, богатой и могущественной, и имела такую же власть над гаремом, как ее супруг – над всем городом. Королевский гарем играл немаловажную роль в жизни Дэвабада. Здесь обсуждались браки между самыми влиятельными семействами мира, здесь заключались сделки и договоры, меняющие жизни… И все под пристальным надзором королевы джиннов.

Поэтому, когда Хацет во второй раз указала на подушку возле Зейнаб, Нари села.

– Видимо, опрокидывать перегородки для тебя так же привычно, как твоим носильщикам – таскать пустой паланкин по гезирскому базару? – шепотом поинтересовалась она у невестки. Зейнаб только закатила глаза, и Нари, кивнув на расставленные перед ними подносы с фруктами и сладостями, продолжила: – Все это напоминает мне нашу первую встречу… До того момента, конечно, как ты опоила меня и я отключилась.

Зейнаб пожала плечами.

– Я хотела зарекомендовать себя гостеприимной хозяйкой, – сказала она небрежно. – Откуда мне было знать, что этот запретный напиток окажется таким крепким?

Нари покачала головой, украдкой выглядывая за колышущиеся простенки шатра на мужскую половину. Инкрустированные драгоценными камнями колышки действительно были сдвинуты в сторону, что давало Нари очень хороший обзор. Там мужчины из рода Кахтани бок о бок со своими ближайшими компаньонами восседали на впечатляющей платформе из белого нефрита, парившей в воздухе над сочной травой. Торцы платформы украшали резные фигуры гарцующих овцебыков, сфинксов с хитрыми глазами и летящих симургов. Драгоценные камни и самоцветы подчеркивали то длинные рога, то взмах хвоста, то сложный узор перьев на крыле. Мужчины развалились на шелковых подушках, расставив вокруг чаши с вином и кальяны.

В центре, разумеется, восседал Гасан аль-Кахтани. При взгляде на короля джиннов у Нари выступили мурашки. И так происходило всегда – слишком уж сложные их связывали отношения. Он держал ее жизнь в своих руках, контролировал каждый шаг, словно она была узницей в его темнице. Цепями для Нари стали угрозы Дэвам и ее друзьям, которых он раздавит, не моргнув и глазом, если она даже задумается о том, чтобы пойти ему наперекор.

Он смотрел вокруг с невозмутимым и непроницаемым видом, облаченный в королевскую мантию и эффектный шелковый тюрбан – Нари не могла смотреть на этот тюрбан и не вспоминать о том дождливом дне пять лет назад, когда Гасан со свойственным ему хладнокровием открыл ей всю правду о Даре и Кви-Цзы. Когда Нари и Мунтадир поженились, она вполголоса попросила его снять свой тюрбан перед тем, как они останутся одни. Он исполнил ее просьбу, не задавая лишних вопросов, и с тех пор свято соблюдал этот ритуал.

Нари перевела взгляд на Мунтадира. После их ссоры в лазарете с мужем она не разговаривала, и, глядя на него сейчас, одетого в такое же парадное платье и парадный тюрбан, что и Гасан, Нари почувствовала смутную тревогу. Тут же, рядом с ним, сидел и Джамшид, слегка соприкасаясь с Мунтадиром коленями. Кроме него присутствовали здесь и другие приближенные Мунтадира – многих Нари узнала. Все они, состоятельные джинны с хорошими связями, помимо всего прочего, были друзьями Мунтадира, хорошими друзьями. Один что-то живо рассказывал ему, второй протягивал кальянный мундштук.

Со стороны казалось, что друзья пытаются поднять ему настроение – или, возможно, отвлечь его внимание от противоположной стороны платформы, где свое законное место занял Али. Костюм Али отнюдь не изобиловал ослепительными драгоценностями, но эта подчеркнутая строгость, отличавшая его от брата, как будто возвышала его над остальными. Слева от него устроились офицеры Королевской гвардии, незнакомый мужчина с густой бородой и заразительной улыбкой, и одна женщина с суровым лицом, одетая в мужское платье. Справа стоял каид и рассказывал какую-то байку, от души рассмешившую Гасана. Али не смеялся, переводя взгляд со своих спутников на стеклянный кувшин с водой, поставленный на ковер прямо перед ним.

И хотя ночь стояла дивная и заколдованный сад был полон гостей, которые будто сошли со страниц книги сказок, Нари терзало дурное предчувствие. Тайные планы Хацет, о которых перешептывались Мунтадир и Джамшид… Теперь ей все стало ясно как день. Сливки дэвабадского общества, образованные вельможи и состоятельные купцы, плотным кольцом окружали Мунтадира. Джинны иной закалки, владевшие оружием и способные каждую пятницу становиться перед своими прихожанами и вселять в их сердца божественные идеалы, – они тянулись к Али.

И если братья не помирятся, если одни джинны поднимутся против других… Нари не сомневалась, что это не кончится добром ни для ее народа, ни для других племен.

В животе заурчало. Как бы близко ни нависла угроза гражданской войны, едва ли Нари спасет родное племя на голодный желудок. Не сильно задумываясь о правилах этикета, она подвинула к себе мозаичный поднос с кнафе и плетеное блюдо с фруктами, намереваясь набить себе желудок сырной выпечкой и дыней.

По шее пробежали мурашки. Нари вскинула голову.

Из узкого проема на нее смотрел Али.

Она встретилась взглядом с его неспокойными серыми глазами. Обычно среди большого скопления народа Нари старалась отключать свои способности, чтобы не отвлекаться на постоянный гомон чужих сердцебиений и бурление крови в жилах. Но сейчас она позволила им раскрыться в полную силу.

Али выделялся среди всех остальных темным пятном, глубоким безмолвием в океане звуков.

Нари вспомнила, как он сказал ей, с уверенностью, подаренной опиумным дурманом: «Ты мой друг», – когда она впервые спасла ему жизнь. И назвал ее светом, умоляя не уходить с Дарой.

Воспоминание пробудило в ней какое-то незваное и нежеланное чувство. Разозлившись на себя, Нари ухватила столовый нож. Не отрывая взгляда от Али, она вонзила лезвие в мякоть дыни и принялась нарезать на кусочки с хирургическим тщанием. Али встрепенулся и вытянулся, не утратив при этом горделивого вида. Нари же продолжала метать в него взглядом молнии, пока он наконец не отвернулся.

В это время Гасан похлопал в ладоши. Нари перевела взгляд на короля, который радушно обратился к собравшимся:

– Друзья, благодарю вас за то, что вы собрались сегодня здесь. – Он широко улыбнулся Али. – И благодарю Всевышнего за то, что осчастливил меня и подарил возможность вновь свидеться с младшим сыном. Это истинный подарок судьбы, цену которому я понял только тогда, когда мой сын вошел во дворец, одетый на манер заправского мародера с севера.

Это вызвало всеобщий смешок – среди гостей преобладали Гезири, – и Гасан продолжил:

– Принц Ализейд, конечно, хотел обойтись без церемоний. Если бы я позволил ему настоять на своем, наш пир ограничился бы одним-единственным блюдом фиников да, может быть, еще кофейником с кофе, который, как мне рассказывают, он у нас заваривает теперь сам, – добавил Гасан шутливо. – После чего принц наверняка прочел бы нам лекцию о преимуществах налога на недвижимость.

На этих словах спутники Али расхохотались. Нари обратила внимание, как крепко ее муж сжимал в поднятой руке кубок с вином, пока Джамшид мягко не опустил его руку.

– Я, однако, избавлю вас от этой участи, – сказал Гасан. – Мы приготовили другое развлечение. В преддверии Навасатема лучшие дворцовые повара изо всех сил стараются превзойти друг друга и самих себя, вот я и задал им задачку на сегодняшний вечер. Пусть каждый из них приготовит по одному блюду и покажет все, на что способен, а тому, кого выберет лучшим поваром мой сын, я поручу составлять меню для празднования нового поколения.

Такая перспектива вызвала у Нари живой интерес. Даже спустя пять лет жизни в Дэвабаде многое здесь оставалось для нее в диковинку, и она не сомневалась в способности королевских кулинаров сотворить настоящие шедевры. По платформе, где восседала королевская семья, засновали слуги. Одни помогали гостям сполоснуть руки розовой водой из кувшинов, другие – подливали вина им в чаши. Отказавшись от услуг виночерпия, Али вежливо подозвал юношу со стеклянным графином, покрытым капельками ледяной влаги.

Но на пути к принцу юношу перехватил Джамшид, перегородив ему дорогу то ли грубым, то ли нетрезвым жестом. Он взял у слуги кувшин с напитком, который на поверку оказался тамариндовым соком, и налил себе стакан. Вернув кувшин, Джамшид сделал один глоток, поставил стакан на пол и протянул руку к Мунтадиру, чтобы тихонько пожать ему колено.

Гасан снова хлопнул в ладоши, и Нари перестала смотреть на Джамшида.

Потому что перед ними возник корабль.

Выструганное из тика и способное запросто уместить на борту всю королевскую семью, судно покачивалось на волнах волшебного дыма, являя собой миниатюрную копию кораблей, бороздящих Индийский океан. На шелковых парусах красовался герб племени Сахрейн, да и правил судном тоже сахрейнец, который сейчас откинул свой полосатый капюшон, демонстрируя свои черные, тронутые рыжиной волосы.

Сахрейнец низко поклонился.

– Ваше Величество, Ваши Высочества, мир каждому вашему дому.

– И твоему дому мир, – ответил Гасан озадаченно. – Эффектное появление. Рассказывай, чем будете нас радовать?


– Для вас мы привезли самый изысканный деликатес Карт-Сахара: пещерные угри. Водятся только в самых глубоких, самых неприступных водоемах Сахары. Мы ловим их живыми, доставляем домой в глубоких корытах с соленой водой и варим в пряном бульоне с ароматными маслами и выдержанным уксусом. – Он расплылся в улыбке и показал на корабль… точнее, на корыто, догадалась вдруг Нари, когда заметила в темной жиже, плескавшейся на днище, очертания змеевидных извивающихся существ. – Они плавают так уже две недели.

Выражение лица Али стоило того, чтобы перетерпеть этот вечер. Он поперхнулся тамариндовым соком.

– Плавают… Они до сих пор живы?

– Ну разумеется. – Повар-сахрейнец посмотрел на него в недоумении. – Чем дольше они бьют хвостами, тем слаще становится мясо.

Мунтадир наконец улыбнулся.

– Сахрейнские угри. Вот так честь, братец. – Он хлебнул вина. – Полагаю, первая проба за тобой.

Повар, которого так и распирало от гордости, снова расплылся в улыбке.

– Что скажете, принц?

У Али сделался болезненный вид, но он жестом разрешил ему продолжать.

Повар запустил в корыто блестящий латунный трезубец. Послышался скрежещущий визг, и некоторые гости ахнули от неожиданности. Угорь продолжал извиваться, когда повар намотал его на трезубец, как на вилку, и аккуратно выложил на керамическую дощечку с ярким узором. С большой помпой он преподнес блюдо Али.

Мунтадир с нескрываемым весельем наблюдал за происходящим, и Нари приходилось признать, что в эту минуту они с супругом были единодушны.

Али взял дощечку и, чуть не подавившись, впихнул в себя кусочек угря.

– Очень… вкусно, – бессильно сказал он. – По вкусу чувствуется, как долго он бил хвостом.

В глазах повара стояли слезы.

– Я унесу вашу похвалу с собой в могилу, – всхлипнул он.

Следующие конкурсанты не отличились столь же эффектной подачей, зато угощением гости остались довольны. Они приготовили кебабы из птицы Рух – Нари оставалось только гадать, как они изловчились поймать это создание, – с тохаристанскими жареными золотыми яблоками, начиненными пряностями, которые подавались к столу, охваченные огнем.

Когда слуги унесли гигантское блюдо кабсы – хитрый ход гезирского повара, предположившего, что принца, который долгое время провел в провинции, может потянуть на более привычные кушанья после некоторых особенно «экзотичных» предложений его соперников, – Гасан нахмурился.

– Странно, – протянул он. – Я не вижу участника из Агни…

С пронзительным воплем в сад влетел симург.

Сверкающая огненная птица, размером вдвое больше верблюда, пронеслась над толпой гостей. Дымные крылья задели абрикосовое дерево, и оно вспыхнуло огнем. Когда птица спланировала на землю, половина гостей похваталась за оружие.

– Ага! Сработало! – К гостям присоединился улыбчивый Агниванши с опаленными огнем усами. – Мир вашему дому, король, принц и принц! Нравится ли вам мое творение?

Нари проследила, как множество рук, уже обхвативших рукоятки кинжалов, выпустили оружие. А потом до нее дошел смысл сказанного, и она восторженно хлопнула в ладоши. На самом деле симург оказался вовсе не симургом, а ослепительной десертной композицией, собранной из ассорти всевозможных разноцветных конфет.

Кондитер выглядел несказанно довольным собой.

– Согласен, необычное решение… Но разве смысл всего Навасатема не в том, чтобы чествовать сладостное освобождение из-под гнета Сулеймана?

Даже король пришел в восторг.

– Такой творческий подход заслуживает высочайшей оценки, – заметил Гасан и посмотрел на Али. – А что скажешь ты?

Али встал со своего места, чтобы лучше изучить симурга.

– Впечатляющее заклинание, – признал он. – Никогда не видел ничего подобного.

– Вы и не пробовали ничего подобного, – заверил кондитер елейным тоном.

Он постучал по стеклянному глазу симурга, и тот выпал ему в ладони, оказавшись десертным блюдцем. Кондитер проворно выбрал несколько сладостей и, отвесив низкий поклон, передал блюдце принцу.

Али улыбнулся и впился зубами в рассыпчатое пирожное, обернутое серебристой фольгой. Он посмотрел на кондитера с одобрением.

– Пальчики оближешь, – признался он.

Кондитер Агниванши метнул торжествующий взгляд на своих соперников, тогда как Али сделал глоток сока и потянулся к следующему лакомству. Однако на этот раз он нахмурился и положил руку на шею. Он запустил пальцы под воротник дишдаши и оттянул жесткую ткань.

– Прошу меня извинить, – сказал он. – Кажется, я…

Он потянулся к чаше, но потерял равновесие, опрокинув сосуд.

Гасан вскочил. Нари никогда не видела таких эмоций в его лице.

– Ализейд?

Али закашлялся и не ответил. Второй рукой он схватился за горло. Недоумение на его лице сменилось паникой, и он снова встретился взглядом с Нари через щель в шатре.