Медное королевство

Его собеседник кивнул.

– В юности я воевал за короля Хадера.

– Это ведь отец Гасана, верно?

– Верно. Тогда вся западная половина Карт-Сахара захотела отмежеваться от остальной части страны, лет примерно двести назад.

Дара закатил глаза.

– Сахрейнцы это любят. Незадолго до моего появления на свет они пытались проделать то же самое.

Уголки губ Абу Саифа дрогнули.

– Справедливости ради, если я ничего не путаю, в твое время независимость государств была, так сказать, на пике моды.

Дара закряхтел. Скажи ему это любой другой джинн, он бы рассвирепел, но Абу Саиф все-таки был их узником, и Дара придержал язык за зубами.

– Верно подмечено. Так, значит, ты воевал с сахрейнцами?

– Не думаю, что слово «воевал» здесь уместно, – сказал Абу Саиф. – Нас закинули туда с целью размазать врага и разорить ряд крошечных деревушек вдоль побережья. – Он покачал головой. – Удивительные были места. Они строят дома непосредственно из песка с морского дна, выдувая из него стеклянные домики, которыми облеплены там все утесы. Приподнять ковер с пола – и видно, как рыбы плавают у тебя под ногами. Когда мы приехали, стекло так искрилось в лучах солнца… – Его глаза наполнились ностальгией. – Конечно, мы все это разрушили. Сожгли их корабли, их предводителей – связали и бросили в море, а мальчишек забрали и отдали в Королевскую гвардию. Хадер был суровым правителем.

– Ты исполнял приказ.

– Ну да, – тихо отозвался Абу Саиф. – Только мне всегда казалось это каким-то неправильным. У нас ушли долгие месяцы на то, чтобы добраться до места, и я так и не понял, какую такую опасность для Дэвабада могли представлять прибрежные деревушки у черта на рогах. И какое они вообще имели отношение к Дэвабаду.

Дара поерзал на месте, с неудовольствием отмечая, что его практически вынудили заступиться за Кахтани.

– Если ты задаешься вопросом, почему Дэвабад главенствует в глухих сахрейнских деревнях, спроси себя заодно, почему семья Гезири правит городом Дэвов?

– Пожалуй, я просто никогда не воспринимал Дэвабад как город Дэвов, – ответил Абу Саиф с каким-то даже удивлением. – Мне кажется, средоточие нашего мира должно быть общим для нас для всех.

Дара не успел ответить, когда снаружи шатра послышался звук бегущих ног. Дара вскочил с места.

В следующую секунду у входа в шатер появился запыхавшийся Мардоний.

– Быстрее за мной, Афшин. Пришло письмо из дома.





15

Али




– Ну все, мы на месте, – сказал Али, выбросив вперед руку, чтобы не дать Нари проскользнуть мимо него. – Может, теперь ты мне скажешь, что нам понадобилось на улице Сакария?

Рядом с ним Нари, сама невозмутимость, внимательным взглядом темных глаз изучала шумный шафитский район, присматриваясь к нему, как охотник к добыче.

– Дом с красной дверью, – сказала она себе под нос.

Али озадаченно проследил за линией ее взгляда и увидел узкий трехэтажный деревянный дом, который с трудом втиснулся между двух больших каменных зданий, подпиравших его с обеих сторон. Небольшое крыльцо без крыши вело к красной двери, разукрашенной оранжевыми цветами. День стоял облачный, и весь дом был погружен в тень, словно прятался во мраке.

У Али стало совсем неспокойно на душе. Окна в доме были заколочены, но сквозь щели между досками можно было спокойно шпионить за улицей, не выходя из дома. На ступеньках соседнего здания сидел мужчина и с наигранным безразличием читал какую-то брошюру. В кафе через дорогу сидели двое под предлогом игры в триктрак, и время от времени поглядывали на красную дверь.

Обучение в Цитадели все-таки не прошло даром.

– За домом наблюдают.

– Потому я тебя и притащила, – сказала Нари. С губ Али сорвался возмущенный вздох, и она наградила его уничижительным взглядом. – Боже милостивый, ты прекратишь, наконец, вздрагивать от каждого шороха?

Он уставился на нее.

– Неделю назад меня пытались убить.

Нари закатила глаза.

– Пойдем. – И не говоря больше ни слова, она направилась к дому.

Али в ужасе наблюдал, как она деловито шагает к поднадзорному дому. Впрочем, сейчас ничто не выдавало ее личности. Одевшись в грубую абайю и простую шаль, Нари легко сливалась с толпой судачащих покупателей и препирающихся чернорабочих.


Совсем не похоже на то золотое платье, которое она надевала на пиру. К щекам Али резко хлынул жар. Нет, он не станет думать об этом платье. Хватит. Али бросился догонять ее, проклиная себя за то, что ввязался в эту историю ради загадочного дельца, которое возникло у Нари в шафитском квартале. Он до сих пор не понимал, что заставило его согласиться на это безумие. Дни, последовавшие за его отравлением, слились в неясную какофонию боли, материнских причитаний, бесконечных допросов Королевской гвардией и раз от разу все более гадких на вкус снадобий бану Нахиды.

Наверное, она сделала какой-то приворот, чтобы ты согласился. Нахиды ведь и такое умеют, так? Потому что даже Али был не настолько чокнутым, чтобы тайком вывести свою невестку за пределы дворца и, в случае поимки, согласиться взять на себя вину, и все это – в здравом уме и твердой памяти.

Поравнявшись с ней, он заметил, что Нари держит руку на животе. Там вдруг образовалась выпуклость, а котомка, висевшая у Нари на плече, куда-то пропала – одному Богу известно, когда она успела спрятать ее под одежду. Пока они приблизились к дому, Нари уже вовсю хлюпала носом. Она промокнула глаза и стала наигранно прихрамывать на одну ногу.

Мужчина по соседству опустил брошюру и поднялся на ноги, преграждая ей путь.

– Тебе нужна помощь, сестра?

Нари кивнула.

– Мир твоему дому, – поздоровалась она. – Мне… – она носом втянула воздух, хватаясь за гипертрофированный живот, – ужасно неудобно. Моя кузина сказала, что здесь… здесь могут помочь женщине в моем положении.

Мужчина окинул их двоих взглядом.

– Если бы кузина действительно сказала тебе такое, ты бы знала, что нужно привести ее с собой, чтобы она за тебя поручилась. – Он поглядел на Али. – А это твой муж?

– Я не хотела ей признаваться, что это мне нужна помощь, – объяснила Нари, понизив голос. – А он мне – не муж.

Кровь отлила от лица Али.

– Я…

Нари резким движением схватила его за руку, вцепившись в него мертвой хваткой.

– Умоляю, – охнула она, сгибаясь в три погибели. – Мне ужасно больно.

Мужчина покраснел и беспомощно огляделся по сторонам.

– Так и быть. – Он поднялся на крыльцо и быстро открыл красную дверь. – Проходите, и поторопитесь.

У Али бешено стучало сердце, мозг на все голоса вопил об опасности – не первый раз, как-никак, его заманивали в полуразрушенное шафитское здание. Но Нари просто взяла и потянула его за собой вверх по ступенькам. Под подошвами скрипели доски, размягченные дэвабадским туманом. Шафит захлопнул за ними дверь, и они погрузились в полумрак.

Они стояли в довольно скромной прихожей со стенами из лакированного дерева. Отсюда вели две двери, окон не было, и вместо потолка над головами виднелось затянутое облаками небо, из-за чего складывалось ощущение, что они находились на дне колодца. Помимо неба, единственным источником света оставалась небольшая масляная лампа, горевшая рядом с блюдом со сладостями, а напротив висела украшенная гирляндами картина на рисовой бумаге с изображением вооруженной до зубов женщины верхом на ревущем тигре.

Терпение Али вдруг резко лопнуло. Неделю назад его пытались убить. Бродить по сомнительным шафитским зданиям и притворяться, что он обрюхатил жену брата, было выше его сил.

Али повернулся к Нари.

– Дорогая моя, – начал он, тщательно подбирая слова. – Не могла бы ты объяснить, что мы тут все-таки делаем?

Нари с нескрываемым любопытством оглядывалась по сторонам.

– Мы здесь для того, чтобы встретиться с шафитским доктором по имени Субхашими Сен. Здесь он принимает пациентов.

Шафит, пригласивший их в дом, настороженно подобрался.

– Он?

Заподозрив неладное, он потянулся к оружию на поясе.

Али оказался быстрее. В мгновение ока он обнажил зульфикар, и шафит замер, не успев достать свою деревянную дубинку, и сделал шаг назад. Он открыл рот.

– Не кричи, – поспешила остановить его Нари. – Прошу тебя. Мы пришли с миром. Я хочу просто поговорить с вашим врачом.

Шафит нервно покосился на дверь слева от себя.

– Но… это невозможно.

Нари выглядела озадаченной.

– Как это?

Шафит сглотнул.

– Вы не понимаете. Она очень… придирчива.

В глазах Нари зажглось любопытство. Видимо, она тоже заметила мимолетный взгляд шафита на дверь, потому что в следующее мгновение она очутилась возле нее и потянула на себя дверную ручку.

Али запаниковал и выпалил, не подумав:

– Нари, постой, не…