Медное королевство

Хацет сверкнула глазами.

– Когда ты говоришь «жертвоприношение»… ты ведь не имеешь в виду…

– Я имею в виду ровно то, что говорю, – закончил за нее Исса. – Чтобы марид явился на зов, должна быть пролита кровь.

Али был в ужасе.

– Устад Исса, ни Нари, ни я ничего об этом не знали. Я никогда не был на Ниле. И никогда не желал иметь контактов с маридами, не говоря уже о том, чтобы приносить им кого-то в жертву!

– Он упал в озеро, Устад, – объяснила Хацет. – Это произошло случайно. Али сказал, что мариды пытками вытянули из него имя, а затем использовали его, чтобы убить Афшина.

Али повернулся к матери.

– Амма…

Хацет только отмахнулась.

– Мы должны знать правду.

Исса в шоке уставился на Али.

– Мариды использовали тебя для убийства другого джинна? Они овладели тобой? Чушь какая-то… Отдать свое тело в пользование мариду – последнее деяние прислужника.

Али испытал глубокое отвращение.

– Не понимаю, о чем вы?

– Это пакт, – ответил Исса. – Сотрудничество… хотя и не одинаково для всех выгодное. Если мариды примут твою жертву, ты попадешь под его защиту. Тогда они дадут тебе буквально все, что ты ни пожелаешь в своей смертной жизни. Но потом?.. Прислужник должен расплатиться с ними своей жизненной силой. Тогда мариды завладевают им, чтобы забрать себе. – Он смерил Али взглядом. – После этого не выживают.

Али похолодел.

– Но я не прислужник маридам, – вырвалось у него яростное отрицание. – Я верю во Всевышнего. Я бы никогда не совершил подобного святотатства. И уж точно я не совершал никаких жертвоприношений, – добавил он, все более распаляясь, невзирая на успокаивающее прикосновение матери к плечу. – Эти демоны пытали меня и насылали галлюцинации о гибели всех, кто был дорог моему сердцу!

Исса склонил голову набок, изучая Али, как некое математическое уравнение.

– Но ты назвал им свое имя?

Али обмяк. В который раз он проклинал себя за малодушие, проявленное тогда под водой.

– Да.

– Значит, большего им и не требовалось – мариды умные существа, и видит Бог, в их распоряжении были столетия, чтобы найти лазейки в собственных правилах. – Исса озадаченно постучал себя по подбородку. – Я только не возьму в толк, зачем. Замышлять убийство Дэва, существа низшего ранга, рискованное предприятие, даже если они сделали исполнителем джинна.

Хацет нахмурилась.

– И тебе неизвестно, произошел ли какой-то конфликт между маридами и Дэвами?

– Говорят, мариды наложили проклятие на озеро после ссоры с Советом Нахид, – ответил Исса. – Но это было более двух тысяч лет назад. И, насколько мне известно, с тех пор в Дэвабаде их не видали.

Али покрылся гусиной кожей. Он доподлинно знал, что последнее было ложью. После одержимости маридом Али спросил об этом отца, и тот объяснил ему по секрету, что маридов еще как видели: они были союзниками Зейди аль-Кахтани.

Но Али промолчал. Он поклялся отцу, поклялся их племенем и кровью не выдавать этой тайны. Даже самого слабого намека на то, что его предки вступили в сговор с маридами, чтобы свергнуть Нахид, может оказаться достаточно, чтобы пошатнуть самые основы их правления. Зейди аль-Кахтани захватил власть в городе, хотя даже он сам верил в то, что престол Дэвабада Богом был дарован Анахид и предназначен ее потомкам. Причины и методы Зейди не должны подвергаться никакой критике. Так что, если Хацет и Исса не знают об этом, от Али они тоже ничего не услышат.

– Как мне избавиться от этого? – спросил он прямо.

Исса посмотрел на него.

– Избавиться от чего?

– От моей связи с маридами. От… шепота в голове, – сбивчиво рассказывал Али, чувствуя, что теряет контроль над собой. – От моих способностей. Я хочу, чтобы все исчезло.

– Твоих способностей? – удивился ученый. – Каких еще способностей?

Али высвободил магию, которую и так сдерживал из последних сил. Вода хлынула из ладоней, в ногах заклубился туман.

– Таких способностей, – выдохнул он.

Ученый отскочил назад.

– Ох, – вырвалось у него шепотом. – А вот это… – Он часто заморгал. – Это что-то новенькое.

– Нет, – отозвалась Хацет. – Вовсе нет. – Али резко повернулся к матери, и она посмотрела на него, как бы извиняясь. – Незначительное, совсем незначительное владение магией воды у нас семейное и передается по наследству. Часто проявляется в детстве, но к подростковому возрасту обычно исчезает. И ничуть не похоже на то, о чем рассказывал мне ты, – добавила она, когда у Али округлились глаза. – Раскапризничавшийся малыш, например, может опрокинуть кувшин с водой на противоположном конце комнаты. Зейнаб, когда думала, что я не вижу, любила закручивать маленькие водовороты в стаканах с водой.


Али ахнул.

– Зейнаб? Зейнаб обладает такими способностями?

– Уже нет, – твердо сказала Хацет. – Обладала, когда была маленькой, да. Возможно, она даже не вспомнит об этом. Я всегда ее строго наказывала, когда замечала за этим занятием. – Она с мрачным видом покачала головой. – Я так боялась, что ее кто-нибудь увидит. – Она подняла глаза на Али. – Но я никогда не подозревала в этом тебя. Ты всегда проявлял только черты Гезири, даже в детстве. А поступив на службу в Цитадель, всегда строго следовал уставу…

– Ты боялась, что я выдам тебя, – закончил Али, когда мать умолкла.

Ему стало тошно. Али даже не мог сказать ей, что она ошибалась. В детстве он был так полон решимости доказать свою верность племени своего отца и брата, так непоколебим в своей религиозности, что да, он выдал бы секрет Аяанле. Сейчас ему было стыдно за это. Он вдруг сел и провел мокрыми руками по лицу.

– Но почему ты молчала, когда я уже рассказал тебе о маридах?

Ее слова были полны нежности.

– Али, ты был в панике. Ты вернулся в Дэвабад меньше недели назад. Было рано.

Исса смотрел на них так, словно внезапно пожалел, что впустил их.

– Прекращай, – предупредил он, тыча пальцем в змейку тумана, обвившуюся Али вокруг пояса. – Ты хоть представляешь, что случится, если кто-нибудь застанет тебя в такой момент? Толпа гналась за мной из дворца только из-за моих изумрудных глаз!

– Тогда помогите мне, – взмолился Али, пытаясь сдержать воду. – Пожалуйста. Мне становится все труднее контролировать себя.

– Я не знаю, как тебе помочь, – ответил Исса растерянно и взглянул на Хацет, впервые за все время немного оробев. – Прости меня, королева. Не знаю, чего вы ожидали, но я никогда не встречал ничего подобного. Его нужно отвезти в Та-Нтри. Там он будет в безопасности, а твоя семья может ответить на его вопросы.

– Я не могу отвезти его в Та-Нтри, – ответила его мать прямо. – Обстановка во дворце накалена до предела. Его отец и брат подумают, что я готовлю его к перевороту, а если кто-то из них узнает об этом? – Она кивнула на туман, который пока не рассеялся. – Я им не доверяю. Гасан ставит дела города превыше всего.

Исса покачал головой.

– Королева Хацет…

– Умоляю. – Слово повисло в воздухе. – Он мой единственный сын, Устад, – не сдавалась она. – Я достану тебе все, что когда-либо было написано о маридах. Достану копии наших семейных архивов. Придумай, как помочь нам. Это все, о чем я прошу. – В ее голосе послышались нотки лукавства. – Ну же. Наверняка ведь не одно десятилетие прошло с тех пор, как ты ломал голову над хорошей задачкой.

– Тебе могут не понравиться ответы, – заметил Исса.

Али, вне себя от ужаса, уставился в пол. Он кожей чувствовал тяжесть их взглядов, чувствовал беспокойство, идущее от его матери.

Хацет сказала:

– Сомневаюсь, что у нас есть выбор.



По окончании встречи мать строго-настрого велела Али сохранять спокойствие и предоставить разбираться с проблемой ей и Иссе, однако их разговор в больнице не отпускал его. Чтобы отвлечься, Али углубился в работу, отчаянно стараясь не обращать внимания на шепот, который просыпался у него в голове во время омовений, и на дождь, который уже несколько дней не утихал, а только усиливался. Али почти не спал. А когда ему все-таки удавалось сомкнуть веки, его сны наводнялись образами горящего озера и разбитых кораблей, чешуйчатых щупалец, тащивших его под мутную воду, и холодных зеленых глаз, прищуренных над древком стрелы. Али просыпался, дрожа и обливаясь потом, и ему казалось, словно кто-то шепотом предупреждал его о чем-то.

Все это сказывалось на его поведении и не оставалось незамеченным.

– Ализейд. – Отец Али щелкнул пальцами у него под носом, когда они выходили из тронного зала после приема. – Ализейд?

Али моргнул, выходя из забытья.

– Да?

Гасан посмотрел на него.

– С тобой все в порядке? – спросил он с ноткой беспокойства в голосе. – Я был уверен, что ты выскажешь меняле из Гарамы все, что о нем думаешь.

Али не помнил ни менялы, ни Гарамы.

– Прости. Я просто устал.

Отец прищурился.

– Проблемы с больницей?

– Вовсе нет, – поторопился ответить Али. – Работа идет гладко и по расписанию. Если будет воля Всевышнего, как раз успеем открыться к Навасатему.

– Вот и славно. – Они завернули за угол, и Гасан хлопнул его по спине. – Только не переутомляйся сверх надобности. Ах… к разговору о переутомлении и тех, кому оно пошло бы на пользу. Мунтадир, – поприветствовал он старшего сына. – Надеюсь, у тебя была веская причина пропустить прием.

Мунтадир положил пальцы на сердце и потом на бровь.

– Мир твоему дому, король, – сказал он, не обращая внимания на Али. – Да, была. Мы можем поговорить у тебя?

Али хотел отойти, но Гасан ухватил его за запястье.

– Нет. Ты тоже останься. Не думайте, что я не заметил, как вы избегаете друг друга. Что за ребячество?