Мелодия для саксофона
Часть 30 из 62 Информация о книге
– Вы предпочитаете кофе или чай? – спросила Розалия Витальевна. – Если можно, то чай. – Конечно, можно, сейчас я уберу скатерть и накрою на стол. – Розалия Витальевна, а может быть, мы лучше переберёмся на кухню? – предложила Волгина, – чего посуду туда-сюда таскать… – Вы думаете? – с некоторым сомнением в голосе спросила Понамарёва. – Я даже уверена в этом, – улыбнулась Мирослава. – Ну, что ж, – кивнула Розалия Витальевна, – мы с Катей тоже чаще всего чаёвничали на кухне. – Вот и хорошо… Вскоре уже обе женщины – молодая и пожилая – расположились за кухонным столом, накрытом скатертью с цветущими подсолнухами. Чайник вскипел, чай был разлит по вместительным чашкам, пирог с капустой нарезан, мармелад насыпан в вазочку, варенье трёх сортов разложено по розеткам. От сахара Мирослава отказалась. А Розалия Витальевна положила в свою чашку две ложки с горкой. – Я так поняла, – заговорила Розалия Витальевна, – что у полиции не очень-то получается найти убийцу Катеньки. – Они стараются, – ответила Мирослава. Понамарёва задумчиво кивнула. – Розалия Витальевна, вы ведь хорошо знали Екатерину Терентьевну? – Ну, ещё бы! – Скажите, она была доверчивым человеком? Женщина повертела в руках наполовину опустевшую чашку и ответила: – Я бы так не сказала. – То есть она не могла открыть дверь совершенно незнакомому человеку? – Думаю, что нет, если это не полицейский, почтальон, работник одной из коммунальных служб. – А им открыть дверь она могла? – Наверное. Ведь мы все выросли в доверии к государству. А все эти люди как раз его и олицетворяют, особенно в глазах стариков, коими мы с Катей и являемся. – Розалия Витальевна быстро отвернулась в сторону и смахнула слезинку с глаз. – Простите, – сказала она, – никак не могу привыкнуть, что Катеньки нет в живых. – Я хорошо понимаю ваши чувства, – тихо обронила Мирослава. – Катенька очень любила Инессочку и всё никак не могла дождаться её свадьбы. Вот и не дождалась… – Это печально. Но у Инессы хороший жених, и они непременно будут счастливы. – Да, конечно, – улыбнулась Розалия Витальевна и оживилась: – А вы знаете, ведь Катенька сшила Инессе свадебное платье! – Она хорошо шила? – Да что вы, она же всю жизнь в ателье проработала! – Да, Инесса говорила мне. – Катя звонила мне накануне и говорила, что им с Инессой теперь осталось обсудить платье на второй день празднования. – После замужества Инесса собиралась перебраться к жениху? – Увы! У Глеба пока нет своей квартиры. Вернее, есть, но родительская. А Инесса не хотела жить с чужими людьми, – Понамарёва запнулась, – наверное, я неправильно выразилась, родители Глеба, конечно, совсем скоро станут ей родными. Но дело в том… – В чём – Инесса и со своими родителями после замужества не хотела жить. Они оба с Глебом считают, что молодые должны жить отдельно. – То есть они собирались снимать квартиру? – Нет! Это очень дорого. Мирослава вопросительно посмотрела на женщину и та объяснила: – У Кати была хорошая двухкомнатная квартира, впрочем, она и есть, хоть и без Кати теперь, – тяжело вздохнула Розалия Витальевна и продолжила: – После свадьбы Инесса и Глеб должны были переехать в неё. – И жить с бабушкой? – Нет, Катя должна была переехать к дочери. – То есть к родителям Инессы? – Да. Представляете, как всё хорошо складывалось? Молодые живут отдельно. Дениска, Катин внук, под присмотром бабушки. Потом, Тонечка выбилась в начальницы и домой приходит с работы поздно. А Катя могла бы по магазинам пробежаться, обед, ужин сготовить и прибраться. Ну, всё по хозяйству. Вы понимаете? – Да, конечно. – А теперь и не знаю, как они будут, – вздохнула женщина. – А Аркадий Семёнович не возражал против того, чтобы тёща жила с ними? – Аркаша-то? – удивилась Розалия Витальевна, – а ему-то что? Квартира у них большая, четырёхкомнатная, и прихожая, как холл, хоть в футбол играй. – Но всё-таки это не очень удобно, когда в доме посторонний человек. – Да какая же Катя ему посторонняя? Тёща, считай, вторая мать, – улыбнулась Понамарёва. – Да, бывает и так. Насколько я понимаю, Аркадий Семёнович и Екатерина Терентьевна ладили друг с другом? – Скажем так, делить им было нечего. – Простите, что спрашиваю, но у вашей подруги был уживчивый характер? – Вполне. – Я слышала, что иногда она могла быть довольно жёсткой и даже грубоватой. – Да кто же вам такое мог сказать? – всплеснула руками женщина. – Соседи слышали, как однажды ваша подруга чуть ли не с лестницы спустила бывшего парня Инессы. – Володьку Дорина, что ли? – хмыкнула Понамарёва. – Его самого. – Так это неудивительно! Всё гения из себя строил! Почти совсем Инессе голову задурил. Хорошо, что она Глеба вовремя встретила и опомнилась. А то бы сопли на кулак всю жизнь мотала. По лицу Мирославы скользнуло удивление. Честно сказать, она не ожидала, что такое выражение может слететь с уст Розалии Витальевны. Она пришла к мнению, что подруги относительно Владимира Дорина придерживались единой точки зрения. – Но, наверное, грубить всё-таки не надо было, – осторожно заметила она. – Да вы просто его не знаете! Не иначе как он достал Катю, вот она и сорвалась. Так как с Дориным уже всё было ясно, Мирослава решила вернуться к Аркадию, перекинув мостик от того же Дорина: – Но ведь муж дочери Екатерины Терентьевны тоже творческий человек… – Аркадий? Да, в некотором роде, – неохотно согласилась Понамарёва. – И ваша подруга не возражала, что дочь вышла за него? – Так Тоня у матери разрешения не спросила. Сообщила только, когда они с Аркашей уже расписались. Да и беременная она была на третьем месяце Инессочкой. Чего уж тут Кате было возражать? – Материальное положение Бессонова, наверное, тогда было не блестящим? – Это уж точно! Это теперь у Аркадия и лысина вырисовывается блестящая, и материальное положение наладилось. А первое время им всё Катя помогала, и деньгами, и так, то с Инессой посидит, то ещё чем подсобит. – В ту пору Екатерина Терентьевна тоже с зятем не ссорилась? – Нет, ничего такого Катя мне не говорила. Да и потом, как с Аркадием ссориться? – Что значит как? – Так он же всё больше молчит. Вон, Катя рассказывала, если Тоня начнёт недовольство своё в чём-нибудь мужу высказывать, так он ужом в свою комнату так и ускользнёт. Говорит, мол, мне репетировать надо. А уж с Катей он точно не стал бы пререкаться. – Понятно. Розалия Витальевна внимательно посмотрела на Мирославу и сказала: