Мелодия для саксофона

– Спасибо вам большое, Сергей, – искренне поблагодарила Мирослава, прежде чем покинуть «Чайку».

Пройдя всего около десяти минут пешком, она отыскала нужное место, где ей и оформили машину напрокат без всяких проволочек.

Она выбрала серую «девятку», чтобы не особо бросаться в глаза.

Но в первый день дежурства возле дома Тарасовой прошёл впустую. Капитолина Ивановна сидела дома как приклеенная.

На второй день тоже не было никакого движения, Мирослава уже начала беспокоиться, что продукты Тарасовой кто-то доставляет на дом. Но вот в двенадцать часов дня, к её облегчению, Капитолина Ивановна вышла из дома с маленькой тележкой на колёсиках.

«Видно, собралась на рынок, – подумала Мирослава, – если бы в магазин за хлебом и молоком, то навряд ли взяла бы с собой тележку».

Она подождала, пока женщина подальше отойдёт от дома. А то у пожилых людей по-всякому бывает, вдруг вспомнит, что что-то забыла, и вернётся домой.

Но спустя десять минут стало ясно, что Тарасова вернётся, только сделав покупки.

Волгина выбралась из машины и, чтобы не привлекать к себе внимания, степенным шагом направилась к подъезду, поднялась на четвёртый этаж и нажала на звонок двери, где жила Пушкарская с семьёй.

Мирослава думала, что вот сейчас она задаст Софье Михайловне прямой вопрос, и та объяснит ей, зачем летала в ночь перед убийством в город, где жила Екатерина Терентьевна Самсонова, и отчего так быстро вернулась.

Объяснение наверняка окажется очень простым. И ей, Мирославе, придётся искать нового кандидата на роль убийцы Самсоновой.

Но дверь ей никто не открывал.

Мирослава позвонила второй раз, третий, с тем же результатом.

«Может, она тоже ушла в магазин? – предположила Мирослава. – Хотя с утра из подъезда вышла только одна пожилая женщина, и это была Тарасова».

Волгина подумала и позвонила в квартиру на этой же площадке. Снова ни звука в ответ.

Звонок в четвёртую квартиру дал тот же результат. И лишь в одной из квартир третьего этажа ей открыли дверь.

Открывшим был долговязый подросток лет четырнадцати-пятнадцати.

– Вам чего, тётенька? – спросил он ломающимся голосом.

– Здравствуйте, я ищу Пушкарскую Софью Михайловну.

– Так они на четвёртом этаже живут! – пробасил мальчик.

– Я знаю, но там никто не открывает.

– Кто же вам откроет, если их нет! – голос подростка сорвался на высокую ноту. Кажется, это называется «дать петуха».

Парень покраснел, но Мирослава сделала вид, что ничего не заметила.

– А где же они все? – спросила Волгина.

– Как где? – удивился подросток, – Фёдор на работе. Стервозина его, ой! – запнулся он, и, снова покраснев, пояснил: – Бабушка так Клару называет, Фёдорову жену.

– И за что же она её так немилостиво?

– Да, – отмахнулся подросток, – Клара вообще-то очень даже ничего, не вредная. Только бабушка говорит, что у неё ни кожи ни рожи, а в артистки она через постель пролезла.

– Что же, она такая некрасивая?

– Почему некрасивая? Симпатичная и фигурка у неё, как часики.

– Какие часики?

– Песочные! – удивился её непонятливости подросток. – Просто Кларе не хватает таланта. Но роли второго плана ей удаются. Я ходил с мамой и братом на спектакли с её участием, – гордо заявил он.

– Понятно. Клара в театре?

– Нет, – парень почесал в затылке, – Федя вроде говорил, что она на гастролях в Мочаловске. Это тут недалеко, – он сделал неопределённый жест рукой, точно указывая ей направление неведомого Мочаловска.

– Ага. А где же сама Софья Михайловна?

– Так на даче она!

– На даче?

– Да, она, как говорит опять же моя бабушка, чтобы не мешать молодым, уезжает на дачу в апреле, а приезжает ближе к декабрю. Хотя я думаю, – добавил подросток, – что ничем она им мешать не может. Софья Михайловна громкую музыку не включает, чечётку не выбивает, перфоратором стены не долбит. Так что, скорее всего, она сама от них сбегает!

– Зачем?


– Чтобы на природе свежим воздухом подышать и ни от кого не зависеть.

– Я склонна с тобой согласиться, – серьёзно проговорила Мирослава, – а ты не подскажешь мне, как найти дачу Софьи Михайловны?

– Я бы и рад вам помочь, – по-взрослому ответил подросток, – но адреса их дачи я не знаю.

– А ваша бабушка? – с надеждой спросила Мирослава.

– Так ба ещё в том месяце укатила, как она сказала, в Ленинград, – и добавил, как бы извиняясь за бабушку: – Всё никак она не привыкнет называть город Питером.

– Вернётся она не сегодня и не завтра, – обронила Мирослава.

– Это уж точно, – подтвердил подросток, снова перейдя на бас, – у неё там племянница с мужем и двойняшками, так что они бабушку скоро не отпустят.

– Спасибо большое, – проговорила Мирослава.

– Так не за что, – подросток потоптался на месте и посоветовал: – А вы вечером приходите. Федя часов в шесть уже дома. Вот он вам точно расскажет, как найти Софью Михайловну.

Так что Мирослава вернулась в гостиницу несолоно хлебавши.

Надежды на то, что Капитолина Ивановна уйдёт куда-то вечером, у Мирославы не было, и времени посвятить слежке, скажем, недели полторы, тоже не было.

Хорошо будет, если сегодня Тарасова не вздумает спуститься вечером к подъезду и посидеть с соседками на лавочке.

Насколько помнила Мирослава, скамейки возле самого подъезда не было, но пара лавочек стояла в отдалении, за детской площадкой.

Оставалось только надеяться, что Капитолина Ивановна не обладает орлиным зрением.

Но предпринять меры безопасности всё равно требовалось. Поэтому она купила себе приличный парик и тёмные очки в форме бабочки.

Вечером Волгина надела вместо джинсов, из которых почти никогда не вылезала, длинную серую юбку, чёрную блузку, на ноги, вместо кроссовок, чертыхаясь, натянула лодочки на среднем каблуке.

– И как это женщины ходят в такой обуви постоянно?! – вырвалось у неё вслух. – Это же пытка! Привет из времён средневековой инквизиции.

Загрузившись в «девятку», Мирослава прибыла около шести часов на место и стала ждать, когда Фёдор Шляхтин придёт с работы. Но так как Фёдора в лицо она не знала, то с интересом разглядывала всех мужчин, направляющихся к подъезду, и гадала, кто же из них сосед Капитолины Ивановны.

Наконец, двадцать минут седьмого она решила, что Шляхтин уже должен быть дома.

Не спеша она вошла в подъезд, поднялась по лестнице и позвонила в квартиру, расположенную напротив квартиры Тарасовой.

– Вадька, ты, что ли? – спросил весёлый голос и, не дожидаясь ответа, его обладатель распахнул дверь.

– О! Дама! – удивился широкоплечий высокий мужчина, смотрящий на неё широко расставленными карими глазами. – Вы ко мне?

– Вообще-то, – сделав вид, что засмущалась, произнесла Мирослава, – мне нужна Софья Михайловна.

– Проходите! – пригласил он широким жестом.

И она вошла.

– Вас как зовут?

– Мирослава.

– А меня Фёдор. Ужинать будете?

– А надо? – улыбнулась она его напору.

– А как же! – воскликнул он. – Лично я только с работы. И смею предположить, что вы ещё тоже не ели.

– Не ела, – призналась Мирослава.

– Ну, вот видите! Чего вы стоите, как неродная? На кухню проходите. Туфли снимать необязательно.

– У меня ноги устали, – призналась Мирослава.

– Тогда к чёрту эту фигню!

Он присмотрелся к обуви Мирославы и сказал:

– У вас ещё ничего! Вы бы видели, на каких каблучищах ходит моя Клара! Святая женщина! – он хлопнул себя обеими ладонями по щекам.

– Почему святая? – улыбнулась Мирослава.