Меня зовут Космо

Эммалина прикусывает щёку и выглядывает в окно на дорогу.

— Папа приедет?

— Да, — говорит Мама, прокашливаясь. — Мы вчера вечером поговорили по телефону, и он сказал, что ни за что не пропустит соревнования.

Она смотрит в зеркало заднего вида.

— Боже, Космо. Ты просто рождён носить эту бандану.

В открытые окна врывается свет, ветер развевает мои уши; я держу голову высоко, стараясь не думать о разлуке, о том, что произойдёт, если мы с Максом проиграем. Но думать о чём-то ещё трудно — так что я высовываю голову в окно и пытаюсь забыться, чувствуя, как ветер развевает шерсть.

Едем мы куда дольше, чем я думал; в конце концов мы останавливаемся на большой парковке. Под моими лапами — жёсткий гравий. Мы в другом городе, далеко от дома, и я ещё никогда так не скучал по общественному центру, по знакомой земле. Вокруг нас снуют незнакомцы: люди в шляпах, в одинаковых футболках, с пакетами попкорна и банками газировки. У меня нет опыта посещения карнавалов — я их видел только по телевизору в «Бриолине», — но атмосфера похожая. Всё яркое и хаотично движется. Очень шумно.

— Держись поближе ко мне, Космо, — нервно говорит Макс.

— Где тут записываться? — спрашивает Мама, и мы идём за Максом, который ведёт нас, судя по всему, инстинктивно: через собирающуюся толпу, мимо ухоженных собак. Я должен поздороваться со всеми, поприветствовать, но я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться.

— Я и не знал, что тут всё такое большое, — говорит мне Макс, когда мы проходим на стадион.

В этом году я был настолько занят танцем, что ни разу не задумывался — вообще ни разу, — где же будут проходить соревнования. Но Макс прав: трибуны огромные. Футбольное поле блестит под августовским солнцем.

У регистрационного столика Эммалина сжимает руку Макса, а он называет наши имена. «Макс и Космо Уокеры», — говорит он, словно мы — одно целое. Женщина за столом широко улыбается нам и вручает значок, который Макс закрепляет возле моих жетонов. Он всё тянет за горловину джемпера, словно джемпер слишком тесный.

— Так, вы уже отдали нам музыку, и вы выступаете четвёртыми, — говорит женщина за столом. — Ни пуха ни пера!

Похоже, это какое-то человеческое выражение, но мне уже всё равно. Так или иначе, ни за какими птицами (а иначе при чем здесь пух и перья?!) я гоняться не собираюсь — у меня и так ноги дрожат.

— А где дядя Реджи? — спрашивает Макс, прикусывая ноготь на большом пальце.

— Должен уже приехать, — говорит Мама, вставая на цыпочки и оглядывая толпу. — Давай я ему позвоню.

— Мамочка, — спрашивает Эммалина, — можно мне попкорна?

Я вижу, что Макс ужасно волнуется; он смотрит только на траву — жёсткую и очень, очень зелёную.

Мама кивает и поправляет сумку с камерой на плече.

— Конечно, милая. Как найдём дядю, так сразу купим.

— Можете купить попкорн сейчас, — говорит Макс, — если хотите.

— Не глупи, — отвечает Мама. — Мы подождём с тобой.

— Нет, я серьёзно. Я… Нам с Космо надо размяться и прогнать номер хотя бы разок перед выступлением. Всё нормально. Увидимся после соревнований.

Мама хмурится, явно неуверенная.

— Ты уверен?

Макс говорит, что да, уверен — и я понимаю, что ему просто нужно провести несколько минут со мной, и только со мной. Мама целует Макса в мягкую макушку и говорит ему: «Ты отлично выступишь», а Эммалина говорит: «Космоооо, удачи». Они уходят в сторону лотка с попкорном, лавируя в толпе, а я пытаюсь запомнить, как они идут вместе, шаг к шажку.

Вскоре все остальные звуки перекрывает громкий лай.

Мы повторяем наш номер, в основном глядя друг на друга, но вокруг нас — молодые, энергичные собаки, которые тоже разминаются. Они прыгают, кружатся и отталкиваются, играют в чехарду со своими людьми, бьют лапами небо.

— Они хорошо подготовились, — говорит Макс, подтверждая мои опасения. — Может быть, нам стоит ещё разок повторить номер?

— Но сначала, — говорит из-за наших спин дядя Реджи, — вы должны увидеть мой костюм.

Мы оборачиваемся и видим его — он тоже в костюме банды «Т-бёрдс» и улыбается своей бульдожьей улыбкой.

— Ребята, я вас везде искал!

— Ты оделся специально для нас? — недоверчиво спрашивает Макс.

Дядя Реджи подмигивает.

— А ты что, думал, я не смогу? Так, а теперь насчёт танца…

Мы ещё раз прогоняем танец, всё выходит отлично, а дядя Реджи нас подбадривает.

— Идеально, — говорит он. — Идеально!

Прямо перед началом соревнований к нам подходят Оливер и Элвис, чтобы пожелать удачи. Они одеты в зелёные костюмы и шляпы с перьями.


— «Питер Пэн», — говорит Оливер. — Знаете песню «Ты можешь летать»?

Я не знаю. Если Элвис в самом деле может летать, я за него очень рад.

В громкоговорителях слышится голос:

— Леди, джентльмены и собаки! Всем участникам соревнований выйти в центр поля.

Слышатся крики и лай, но всех перекрывает визг Нудлс. Даже через шум толпы я слышу её — а потом и вижу. Она бежит по полю в маленьком костюмчике льва, за ней по пятам — её человек.

И тут я вижу её — огромную копну серо-белой шерсти, которая катится к моим лапам. Бордер-колли? Ком шерсти встаёт рядом со мной, гонимый ветром, и я принюхиваюсь. Бордер-колли! От одного её запаха у меня шерсть встаёт дыбом.

— Скорее, скорее! — торопит голос из громкоговорителя.

И вот демон встаёт рядом со мной, на его ошейнике — ленты. Бордер-колли выглядит собранной. Уверенной. И она улыбается, когда я рычу во всё горло.

— Пойдём, — говорит Макс и ведёт меня к центру поля.

Дядя Реджи кричит нам вслед:

— Я в вас верю! У вас всё получится!

Под нашими лапами хрустит трава. Макс снова оттягивает горловину джемпера, на носу выступает капелька пота. А я каждым своим шагом, каждым взмахом хвоста говорю демону: «Мы сильны».

— Добро пожаловать! — восклицает громкоговоритель. — Мы так рады, что вы смогли попасть на первый ежегодный чемпионат общества «Танцы в дождливый день» по собачьему фристайлу! Ух, ну и длинное название, да? Сегодня у нас собрались двадцать шесть потрясающих собак, и все тренировались изо всех сил. Давайте покажем им, как мы их любим!

Зрители хлопают и улюлюкают, но я не свожу глаз с бордер-колли.

— Поприветствуйте также наших судей, — продолжает громкоговоритель. — У них сегодня очень важная работа, потому что, как вы знаете, команда-победитель получит большой киношный приз! Каждая собака будет выступать примерно две минуты, и если вы сможете не аплодировать до конца номера, будет просто чудесно. А теперь, пожалуйста, все отойдите в сторону, кроме нашей первой пары участников: Мелинды Роджерс и её бордер-колли Кометы!

Бордер-колли? Комета?

Я не был готов услышать её имя. Более того, имя демона имеет отношение ко вселенной — как и моё. Это так потрясающе невероятно, что я даже не пытаюсь об этом всерьёз задумываться. Я дрожу и прижимаю уши. Когда мы отходим к границам площадки, дядя Реджи спрашивает Макса:

— Эй, эта собака живёт не в вашем районе?

Живёт в районе? Она терроризирует район! Настоящая чума всех наших домов!

Начинается музыка, подобранная для номера бордер-колли. Она тихая, и я сразу её узнаю: «Поющие под дождём», из одного из моих любимых танцевальных фильмов. Как же меня злит такое надругательство над классикой! Бордер-колли угрожающе вышагивает, размахивая лапами. Когда нарастает припев, она встаёт на задние лапы и становится совсем уж чудовищного роста. Тем не менее не могу не признать: есть в ней что-то грациозное. Чистое. На несколько мгновений меня даже завораживает красота движений, шелест её шерсти. Ужасное колдовство? Бордер-колли, должно быть, наложила заклинание на зрителей, на меня.

Песня звучит всё громче. Двое судей отбивают пальцами ритм, и я в ужасе понимаю, что один из них одет в пушистый свитер — такой же, какой носят Бабушка и Дедушка. Этот судья, судя по всему, на стороне бордер-колли, и его очень трудно будет переубедить.

Когда песня заканчивается, зрители восхищённо перешёптываются. Макс хлопает, но я вижу, что он нервничает ещё сильнее, а на глазах выступают слёзы. Как нам победить собаку, которая ходит как человек?

— В вашем номере больше души, — говорит дядя Реджи, словно читая наши мысли. — Но не думайте ни о ком, кроме самих себя. Если вы полностью выложитесь, этого будет более чем достаточно.

Макс закусывает губу и смотрит на трибуны.

— Ты не видел папу?

Дядя Реджи качает головой.

— Наверное, он просто немного опаздывает, дружище.

Я замечаю, что на вопрос он так и не ответил.

Потом выступают бордер-колли и немецкая овчарка, но их номера не такие сильные, как у бордер-колли. Слышны жидкие аплодисменты, а мы ждём. Ожидание — хуже всего.

— Следующими выступают, — наконец объявляет громкоговоритель, — Макс Уокер и его золотистый ретривер Космо!

— Вперёд, Макс и Космо! — кричит Мама с трибун, сложив ладони рупором.

А Эммалина кричит:

— У вас получится!

Если бы Макс был собакой, он бы наверняка линял как сумасшедший. Сразу после объявления я чувствую запах пота на его ладонях. Он присаживается и поправляет мою бандану.

— Можно тебе кое-что сказать?

«Конечно. Всегда», — отвечаю я, подхожу ближе и утыкаюсь носом ему в лицо.

— Проводить время с тобой мне нравится больше, чем с кем-либо ещё.