Метро 2033. Реактор

Глава 4. Беглецы




До места добрались только к двум часам дня. Подполковник слово держал и никакого транспорта отряду не выделил. Однако распорядился получить в оружейке четыре пистолета ПМ, переделанных под глушители.

– Шуметь там не надо, – напутствовал их Захарчук. – Хоть там одни мутанты остались, а начнете палить – косточек ваших не найдем. Миссия чисто поисковая. Это, – он показал на пистолеты, – на самый крайний случай. Всем отрядом не лезьте. Толпу засекут быстрее. Максимум три-четыре человека.

– Языка брать? – спросил Дмитрий.

Подполковник скептически посмотрел на Зорина.

– Возьми, Дима.

И отряд выдвинулся к месту назначения. Дойдя до проспекта Ленина, Дмитрий обернулся и посмотрел на монумент, который в стародавние времена назывался «Родина-мать вручает оружие сыну». Тридцатиметровый гранитный монумент изображал женщину в платке, дающую солдату в шинели винтовку. Раньше у подножия памятника горел Вечный огонь. Возложить цветы к огню приезжали все молодожены. После Катастрофы, в связи с экономией энергоресурсов, огонь погасили, но значимости своей монумент не потерял. Сюда все так же приходили по более или менее важным поводам, даже просто посидеть, погрустить, глядя на сильно обмелевшее русло реки Томи.

Вот и сейчас, глядя на символ народной стойкости, Дмитрий мысленно обратился к каменной женщине: «Помоги, Мать. Помоги и сохрани». Остальные члены отряда так же смотрели на памятник, прося удачи в предстоящем деле.

– Ладно, потопали, – скомандовал Зорин.

Легко сказать. Топать пришлось под мелким дождиком, пришедшим, как назло, со стороны Новосибирска, в ОЗК и противогазах. Через пару километров парни начали тихонько материться, а к проспекту Мира уже в полный голос обсуждали, что в интимном плане можно сделать с беглецами, эсбээровцами, всем поселком Свечной, а также всеми их родственниками. Выигрывал пока Кирилл, снайпер отряда. Дмитрий уже минут пятнадцать не участвовал в диспуте, размышляя, как можно реализовать то, что предложил Кирилл, и как это ему самому не пришло в голову.

Вскоре показался сетчатый забор, протянувшийся в обе стороны, насколько хватало глаз. Предполагалось, что вдоль забора постоянно курсировали несколько патрульных, а в штабе, который находился в подвале ближайшей пятиэтажки, в состоянии постоянной боевой готовности сидела группа быстрого реагирования. Попыток прорыва ограждения за прошедшие четырнадцать лет насчитывались единицы, поэтому дежурство «у забора» считалось легким, хотя все были готовы к тому, что если чего случится, то попотеть придется.

Когда отряд Зорина вышел на улицу Смирнова, их уже встречали трое бойцов. В отличие от патрулей, стоящих на мостах, местная охрана всегда экипировалась, как на боевой выход. ОЗК военного образца, противогазы с панорамными стеклами, разгрузка на четыре рожка, мигающая рация на левом плече, пистолет на поясе, нож в ножнах на бедре. По сравнению с прибывшими патрульными они казались сошедшими с экрана героями голливудского боевика.

Один из них подошел ближе.

– Дима? Зорин, ты где? – спросил он.

Дмитрий вышел вперед.

– Здесь я.

– Вас, одинаковых, хрен разберешь. – Боец протянул Диме руку. – Анатолий. Можно Толя. Нам о вас доложили. Идемте за мной.

Развернулся и направился к подъезду ближайшей пятиэтажки. Дмитрий обернулся к своим и махнул рукой, приказывая следовать за встречающим. Лицо за панорамным стеклом противогаза показалось ему знакомым, хотя имени он вспомнить не смог.

Вход в подъезд претерпел значительные изменения. Вместо обычной для томских домов железяки с кодовым замком здесь имела место настоящая гермодверь с вентильным запором и толстенными резиновыми уплотнителями. Казалось, что между створками двери даже лезвие ножа невозможно просунуть. Егор присвистнул, поглаживая плотно пригнанные друг к другу детали.

– Сами делали, – с гордостью в голосе сказал Анатолий. – Никакая зараза не пролезет.

Он потянулся к висевшей на плече рации:

– База.

Через секунду сквозь шипение ответили:

– База слушает.

– Гости прибыли. Входим.

– Понял.

Встречающий повернул вентиль. Послышалось тихое шипение. Створка поддалась с явным трудом.

– Проходите.

Дмитрий пошел первым. С торца дверь оказалась толщиной сантиметров десять.

«Действительно, – подумал Зорин, – даже танком такую не пробьешь. Дом обвалится, а дверь стоять будет».

Внутри подъезд тоже подвергся значительным изменениям. Непосредственно за гермодверью имелись только небольшой предбанник и дверь, ведущая в подвал. Лестничный пролет наверх был наглухо закрыт стальными листами. На двери в подвал висела занавеска из полиэтилена, за которой просматривались металлическая обивка и резиновые уплотнители по краям. Вверху от одной стены к другой по дуге проходили три трубы с просверленными в них отверстиями.

Пулеметчик Витя потянулся к шлангу противогаза. Дмитрий схватил его за руку:

– Погоди. Похоже, не время ещё.

Сопровождающий их солдат кивнул. Анатолий опять наклонился к своей рации.

– Мы в камере. Включай.


В трубах зашумело, и на людей полилась теплая, но жутко вонючая жидкость. Запах ощущался даже через фильтр противогаза. Продолжалось это недолго. Послышались глухие щелчки, и сверху под напором ливанула уже нормальная, хоть в этот раз и ледяная вода. После этого на вошедших некоторое время дул ветерок, сдувая с резиновых костюмов капельки воды.

Наконец с шипением открылась вторая дверь, и бойцы ступили на металлическую лестницу, ведущую вниз. Однако и здесь предприимчивые пограничники выжали из помещения по максимуму. Почти на каждой ступеньке стояла обувь, над ней на стене на крючке висели ОЗК и противогаз. Подвальная лестница являлась также и раздевалкой. Здесь их проводник стянул с себя противогаз.

– Снимайте ОЗК. Пойдем поговорим.

Полицейские переглянулись.

– Так это, нам идти надо.

Анатолий скривился.

– Я тя умоляю, Дима. Ты так туда рвешься, будто реакторским должен. Посидите часок, отдохнете. Ничего за это время не случится.

Он уже стянул с себя ОЗК.

– Так если они там, им помощь может быть нужна, – уже с сомнением возразил Дмитрий.

– Если они там, – Анатолий остановился перед третьей, обычной дверью, – то им уже ничего не нужно. Или если они настолько круты, что ещё живы, то часочек еще продержатся. В любом случае спешить некуда. Твои люди вымотались, да и мне надо с тобой инструктаж провести. Не могу же я вам просто так калитку открыть. Ладно, кончай базар. Нечего тут без лишней надобности стоять.

Дмитрий посмотрел на свою группу. Все глядели на него с мольбой в глазах, вытирая пот с измученных лиц.

– Окей, – произнес он, – выдвигаемся через час. Сильно не расслабляться.

Люди одобрительно зашумели, сдирая с себя осточертевшие за последние несколько часов ОЗК.

– Только начальству – ни-ни, – сказал Зорин Анатолию.

– Само собой, – пожал плечами тот, – жду вас внутри.

Внутри оказался обычный томский подвал. Только если в подвале Дмитрия пахло едой, покоем и уютом, то здесь воняло солдатскими сапогами, табаком и оружейным маслом. Два десятка здоровенных мужиков, находящихся двадцать четыре часа в сутки в замкнутом помещении площадью сто пятьдесят квадратных метров, непрестанно ели, пили, спали и курили. Любая женщина, увидев это, немедленно бы выгнала всех на улицу и схватилась бы за тряпку.

Впрочем, Дмитрий отмел последнюю мысль, кода ему навстречу из-за угла вышла мадам с короткой стрижкой, в защитных штанах и лифчике цвета хаки, с сигаретой в зубах.

– Димон! – заорала она хриплым голосом. – Кого я вижу! Ведь говорила же, надоест тебе этот мост.

Наденька Короткова была единственной представительницей прекрасного пола во всей службе охраны правопорядка. Наотрез отказавшись ковыряться в грядках, кашеварить и заниматься прочей бабской ерундой, она назло отвергавшему ее кандидатуру Захарчуку на «отлично» сдала нормативы, на голову опередив всех остальных. После этого у начальства просто не осталось выбора, пришлось взять ее на службу. Она сама напросилась в отряд пограничников. Захарчук был только рад избавиться от назойливой бабы, отправив ее подальше, с глаз долой. Наденька являлась объектом вожделения всех холостых мужиков службы. Посмотреть, как она подтягивается, отжимается или стреляет, желал каждый.

Зорин знал ее шапочно. Чаще всего он видел ее либо мельком в коридоре отделения, либо на каких-нибудь тренировках или семинарах.

Сейчас Наденька вела себя так, как будто встретила самых лучших и близких друзей. Прижавшись к Дмитрию и обдав его запахом нечищенной пепельницы, она томно прошептала:

– Или ты ко мне пришел? Нет? Жаль. Если что, ты знаешь, где меня найти.

И оставив Зорина в полном смятении, обернулась к остальной группе.

– Мальчики?

И скрылась за углом. Теперь пылал уже весь отряд. Присутствующие на этом спектакле пограничники покатывались от хохота, глядя на толпу смущенных мужиков. Видимо, для них подобное представление было не в новинку.

– Ладно, – вытирая слезы, к ним подошел Толя, – не обижайтесь. Она всегда так. Мы-то уже на ее выходки не реагируем. Пойдем, Дима, поговорим. Парни, устройте мужиков. Еда, питье, все что нужно. Введите пока в курс дела.

Пока остальной отряд рассаживался в помещении, служившем пограничникам этаким аналогом кают-компании, Дима и Анатолий проследовали в глубь подвала.

– Пойдем, расскажу тебе, что там и как. А то вы же не знаете, что творится за забором.

– А вы откуда знаете? – спросил Зорин.

Его спутник даже остановился.

– В смысле – откуда?

– Но вы же только забор охраняете? Или нет?

– А, ты об этом. – Анатолий пошел дальше. – Ну, официально – забор, конечно.

– А неофициально?

Толя помялся.

– Ну, сам подумай, как можно выяснить, что нам угрожает, если ничего не знать о враге? Вот мы иногда и проходим на их территорию. Сначала недалеко ходили, потом подальше стали. Естественно, только самые подготовленные. Так что у нас практически карта Свечного есть – со всеми опасными зонами, границами сфер влияния, областями кормёжки мутировавших особей. Не один год собирали.

– Как же вы по шее за такое не получили?