Мироходцы. Пустота снаружи

Верховный хранитель традиций поднялся и приблизился к охотнику.

– Омун на твоей стороне, и я предвижу, что впереди меня ждут долгие годы верного служения новому, достойному вождю.

– Лишь до тех пор, пока я сам не окажусь недостоин, ты хочешь сказать.

– На все воля Омуна. Хотя, мне кажется, тебе бесчестье не грозит.

– Воистину, если доживу до старости, уйду на Последнюю охоту. Большего и желать нельзя. Вскоре я брошу Абракзису вызов, тебе не придется долго ждать.

И слова Олувара не разошлись с делом.



В стане Ишшэлун

Отдохнув после пирушки, вождь Абракзис объявил, что пора бы продолжить праздновать, и нет лучшего способа для этого, чем отправиться на охоту! Он взял свое копье, свои ножи, метательные топоры, обвязал вокруг пуза ловчую сеть, а большой лук и колчан позволил нести одному из молодых самцов, Тилгерику. Во главе стаи из трех десятков охотников Абракзис направился к вратам становой крепости, все были веселы и предчувствовали славную охоту, пока на пути не появился Олувар.

– Здравствуй, вождь!

– Олувар, как идут дела в твоей смене? Надежно ли защищен наш дом?

Охотники весело загомонили, но настала полная тишина, когда более молодой кот рыкнул. Тишина настала не только в крепости, но и в джунглях вокруг, ибо доминантный рык расходился на многие, многие, многие десятки часов бега вокруг подобно раскату грома.

Вызов был брошен.

– Ясно, – цыкнул зубом Абракзис, – охоты сегодня не будет. – И тогда он тоже издал доминантный рык.

Вызов был принят.

На том покамест все и кончилось. Стан притих, выжидая.

По законам Омуна, между вызовом и поединком должно было пройти время, не менее четырнадцати часов на привычный, скажем, людям пересчет. Оба противника должны были отдохнуть, чтобы выйти на арену в лучшей форме.



Мив

Что-то пошло не так. Спустя часы обмена информацией, сдобренного психологической обработкой, в лабораторию явились черные маркатчитары и, осведомившись о прогрессе, вознамерились забрать Миверну.

– Я только начал исследование.

– Мы видим, Сиюсо. Но обстановка изменилась. Пленник отправится в светлицу по приказу верховного хранителя традиций. Ты мог слышать, что вождю бросили вызов, и, если его место займет другой, могут поступить новые указания касаемо чужака.

– По закону, до того срока все активности в крепости стана замораживаются, – добавил второй хранитель.

Ученому нечего было возразить, ему и в голову такого не пришло бы. Поэтому Сиюсо молча смотрел, как черные маркатчитары снимали его собеседника с рабочего стола и заковывали в магнитные кандалы.

Снаружи лаборатории было также темно, хотя грубые каменные стены и полы резко контрастировали с прежними гладкими высокотехнологичными поверхностями. Вели довольно долго, а коридоры здания были довольно оживленными и чистыми.

Мив поместили в небольшую комнату с лежанкой и характерного вида дырой в полу, предназначенной для оправления естественных нужд. А когда дверь закрылась, она поняла, почему местные темницы звались «светлицами»: зажегся яркий электрический свет.

– Светочувствительность на минимум! Минимум! – закричала басилп, жмурясь.

У маркатчитаров, как у прирожденных лунарных хищников, темнота ассоциировалась с уютом и безопасностью, в то время как яркий свет сильно раздражал нервную систему и причинял боль глазам. Нет, видеть при свете они тоже могли, но не сразу и не при таком ярком, так что пребывание в светлице было тем еще испытанием для обитателей Марката.

Что же до Мив, она быстро приспособилась и смогла полностью отключить светофильтры. Светлица оказалась просто хорошо освещенной камерой.

Время шло, хронометр скафандра постоянно демонстрировал цифры на внутренней поверхности шлема, а басилп то и дело повторяла разминку. Бездействие было неуместно ни при каких обстоятельствах. Особенно если под рукой нет хорошего сериала и теплого одеяла. Так что, когда заключение длилось уже более пятнадцати часов на земной пересчет, Мив, успевшая выспаться, заканчивала очередной подход из ста двадцати отжиманий.

Наконец-то за ней пришли.

Черный маркатчитар и двое красных под его надзором сковали басилпа и повели ее по темным коридорам, в которых стало менее людно… маркатчитарно. Коты и кошки всех трех мастей быстро, часто группками, обгоняли их и стремились куда-то. Тут и там слышалась взволнованная мявкающая речь, была пройдена длинная лестница вниз, длинный прямой коридор без окон и дверей, а потом, через каменные стены, стал доноситься звук, которого трудно было не узнать: рев трибун.

Мив сопроводили по новой лестнице, уже вверх, и ввели в большое помещение, отгороженное слева и справа от других таких же помещений железными решетками. Кроме низеньких скамеек в помещении были только стойки с уложенным на них оружием. Мечи, топоры, булавы, копья, кинжалы, луки с колчанами, полными стрел.

– Выбирай, – приказал черный маркатчитар.

– А с какой целью?

– Выбирай.

– Я не совсем…


– Выбирай.

Вздохнув, Миверна приблизилась к стойкам. Она владела всеми видами оружия Басилптесты, в том числе и примитивными. Среди них было немало образцов, сходных с маркатчитарскими.

– Можно выбрать только одно?

– Бери все, что сможешь удержать в руках и использовать.

Миверна выбрала длинный композитный лук, проверила тетиву, взяла себе колчан с подходящими по длине стрелами, а еще ухватила копье с листовидным наконечником.

– Что дальше?

Маркатчитары молчали, даже не глядя на нее.

О том, чтобы воспользоваться оружием против аборигенов или даже активировать боевую программу скафандра на остатках энергии, она и не думала – те облачились в явно высокотехнологичную броню и держали в руках явно высокотехнологичное оружие. А кроме того, маркатчитары были почти совершенными хищниками со сверхострыми рефлексами, так что любое ее движение читалось наперед.

В соседнем помещении тоже стало оживленно. Троица котов ввела четвертого, стражники резко толкнули его вперед, а когда маркатчитар развернулся и угрожающе зашипел, они навели на него свои металлические копья. Поярившись немного, пленник отступил. Без лишних указаний он направился к стойкам и стал выбирать оружие. В определенный момент сосед обратил внимание на басилпа, и уши кота прижались к черепу, а лицо пошло свирепыми складками. Миверна узнала эту особь.

– Они говорят, что я не прошел Испытания Силой. Они говорят, что меня спас чужак из другого мира. Они говорят, что я недостоин называться охотником. Они правы?

Ее голову все еще скрывал непрозрачный шлем-аквариум, так что затруднительной гримасы кот не увидел.

– Лучше бы ты этого не делал, незнакомец.

– Я уже поняла.

– Поняла? Так ты еще и женщина?! – пуще прежнего сморщился маркатчитар. – Двойной позор! Лучше бы я подох…

– Ты бы и подох, если бы не я.

– И прекрасно! Нет ничего плохого в том, чтобы погибнуть на испытаниях. Все лучше, чем подвергнуться такому позору!

– Ну извини, – вздохнула Мив, – я действовала на импульсе.

Абориген ничего не это не сказал. Он выбрал себе такое же, как у нее, копье, два небольших топора, нож и вроде бы что-то похожее на бумеранг. Удовлетворившись этим, маркатчитар отошел и уселся на пол.

– Что будет дальше? – спросила Мив через некоторое время.

Ответ был дан не сразу.

– Слышишь крики там, наверху?

– Да.

– Это стан приветствует нового вождя.

– Да? – Басилп прислушалась. – И это хорошо?

– Для стана – очень даже. Сильный вождь – это всегда хорошо. Но для нас с тобой ничего в этом хорошего нет. Там, наверху, Олувар победил старого вождя, и сейчас женщины зализывают ему раны, а стан ликует. Первым приказом он предал меня позору, отчего я теперь здесь, жду расправы.

– Сочувствую. У нового вождя на тебя зуб?

– Что?

– Ну зуб. Мм… то есть он тебя недолюбливает?

– Он хочет увидеть, как мои кишки растянутся по песку арены.

– Наверное, это эквивалент слова «недолюбливает».

– А Ршшагрев хочет увидеть, как твои кишки растянутся по песку арены.

Это имя она уже слышала от Сиюсо.

– Ршшагрев, который жрец?

– Верховный хранитель традиций. Ты вмешалась в мое испытание, нарушила ход священных событий и за это тоже подвергнешься Суду Десяти. Вместе со мной.

Мив показалось, что последнее было сказано с горькой усмешкой.

– Значит, будет суд?

– Не обманывайся, чужачка, Суд Десяти – это смертный приговор. И я должен был умереть один, но, видимо, они сочли, что преступление общее, а значит, и тебя тоже выпустят на арену со мной. Позор. Что я за маркатчитар такой, даже умереть достойно не могу!

Мив такое заявление смутило.