Мистическое кольцо символистов

Москва, наши дни




Следователь Цой задумчиво чертил профили опрашиваемой, стараясь как можно ближе к оригиналу повторить красивый рот, точеный нос и маленькое ухо. Земфира Аюшева говорила и говорила, и, слушая ее взволнованную речь, Вик все больше грустнел. Беседа длилась уже час, и за этот час следователь успел пережить разнообразный спектр чувств, пройдя путь от сдержанного оптимизма к полнейшему разочарованию.

Проявляя деликатность к чужому горю, Цой дал вдове покойного пару дней на то, чтобы прийти в себя, и только потом вызвал для беседы.

В назначенное время в кабинет вошла восточная пери невероятной красоты. Начитанный Вик про себя так и определил – пери, ибо персидские сказки знал и любил, и особенно нравились ему в них прекрасные волшебницы. И, увидев Аюшеву, следователь сразу же понял, отчего так сердилась на нее понятая Зычкова – старые грымзы красавиц не жалуют.

Сдержанно поздоровавшись, пери прошла к стулу для посетителей и скромно пристроилась на краешке, положив на колени сумочку, а поверх сумочки – красивые узкие руки. На указательном пальце ее блестело кольцо. Широкое, плоское, с гравировкой в виде креста и розы.

Следователь сразу же отметил про себя, что кольцо то самое, исчезнувшее с пальца трупа в квартире Панаева. И очень обрадовался, решив, что, продемонстрировав столь значительную улику, убийца выдала себя с головой.

Земфира стала рассказывать все то, что Цой уже знал – а именно, что она поехала навестить родителей и вдруг – такая неприятность! Илюша умер.

– Значит, весь август вы провели в Казани, – уточнил следователь.

Девушка выглядела расстроенной и уставшей. Бесцветным голосом она ответила:

– Весь август, да. Спросите у мамы, она подтвердит.

– Ангелина Юрьевна Цатурян опознала найденное в вашей квартире тело как Илью Панаева. Нам бы хотелось, чтобы и вы взглянули на труп.

– Я не стану этого делать, – отрицательно качнула пери прекрасной головкой.

– Вы так доверяете Цатурян?

– Я не разделяю ее подхода к обучению магическим практикам, но в остальном Ангелина Юрьевна женщина вполне здравомыслящая.

– Отчего же обучающая программа Цатурян не пришлась вам по вкусу?

– Ничему хорошему там не учат.

– Можно конкретнее?

– Цатурян обучает чужих мужей уводить. Мужчин увлекать и удерживать.

– А разве вы Панаева не увели из семьи?

– Я не собиралась, Илья сам ко мне ушел.

– Не лукавьте, Земфира Фазиевна, – погрозил пальцем следователь Цой. – Если бы вы не одобряли его ухаживания, Илья Петрович так и жил бы с первой женой.

– Я не сама. Мне Алиса сказала, что нужно с Панаевым сблизиться, я сблизилась.

Низко опустив голову, Земфира крутила надетое на палец кольцо, как будто читая в нем ответы.

– А зачем Алиса сказала вам с Панаевым сблизиться?

– Чтобы книгу забрать. И кольцо.

– Я смотрю – кольцо-то вы забрали?

– Илья мне сам отдал.

– До того, как умер?

Аюшева вскинула на следователя прекрасные раскосые глаза и, глядя ему в переносицу, ровным голосом сообщила:

– Нет, вчера. Пришел ближе к часу ночи, лег ко мне в кровать. Мы с ним занялись любовью, а потом Илюша выпил бокал виски, снял с пальца кольцо и надел на меня. Когда Илья ушел, пришла Алиса. Алиса сказала, что я молодец, но этого недостаточно. Нужна еще книга.

– Зачем нужна?

– Алиса не говорит.

– А может, мне скажет? Вы знаете адрес Алисы? Ее фамилию, где работает?

Виктор остановился, прекратив заносить показания в протокол и глядя на собеседницу в ожидании откровения.


– Я не знаю, – смущенно улыбнулась Аюшева.

– Как вы с ней встречаетесь? – не терял надежды следователь. – Может быть, в каком-нибудь условном месте? Кафе? Ресторане? Торговом центре?

– Алиса сама приходит, когда захочет.

Понимая, что наткнулся на глухую стену, Виктор решил сменить тактику.

– Слушайте, а как вы попали к Панаеву? – откладывая ручку, спросил Вик, стараясь перевести официальный допрос в русло задушевного разговора.

Аюшева уловила его настроение, сделавшись раскованной и откровенной.

– По следам, – таинственно понизила она голос, усевшись поудобнее на стул. И приглушенно, но с заметным воодушевлением продолжала: – Я писала диссертацию на тему духовных исканий поэта Андрея Белого и изучала все, что касалось его мистических трудов. Должна вам сказать, что Белый многого достиг в оккультном плане. А достигнув, отправился в Дорнах, к Рудольфу Штайнеру. Но Штайнер его не принял. И Белый вернулся в Россию, к братьям-антропософам. Алиса вернулась вместе с ним.

Цой справился с подступившими к горлу бранными словами в свой адрес – обрадовался, идиот! Нашел убийцу! И мягко заговорил, памятуя, что обращается к нездоровому человеку.

– Я понимаю, Земфира Фазиевна. Ясновидение, телепатия, телекинез – явления хорошо известные, хотя и не существующие. Так же как черти, русалки, кентавры и прочие сирены. Вера в эти феномены самовоспроизводится в поколениях, поскольку так же свойственна человеческой природе, как сны или головная боль. Буквально каждый из нас слышал в своей жизни внутренний голос. Или мысли ближнего. И ясно предвидел будущее. Однако совсем немного найдется людей, которые способны трезво проанализировать свои чувства и устоять против искушения мистикой. Я специально почитал об этом в интернете и пришел к выводу, что мистические откровения представляют собой всего лишь фантомы психики – то есть следствия обмана, самообмана, внушения и самовнушения. Это область не знания, а веры. Муж-то ваш, наверное, из облака материализовался?

– Хоть вы и читали что-то там такое в интернете, вы совершенно не сведущи в том, о чем беретесь судить, – обиделась Аюшева. – Почитайте монографию «Физика веры». Там для таких, как вы, пытливых скептиков, объясняется природа чудесного посредством науки. Когда над свечой читают молитвы, звуковые вибрации вызывают колебания плазмы, и плазма переводит эти колебания в торсионные волны, которые восходят к Богу. Я отказалась опознавать тело мужа потому, что Илья не умер, он вознесся, и теперь приходит тогда, когда сочтет нужным. Как и Алиса.

Она говорила что-то еще, но Цой не слушал. Он смотрел на ее шевелящиеся красивые губы, изящный нос, маленькое ухо и обреченно вычерчивал на листе профиль прекрасной безумицы, понимая, что придется обращаться к Карлинскому и устанавливать дееспособность вдовицы. Ибо в том, что убийца именно она, следователь не сомневался. Но вот насколько она вменяема?

Приняв решение о психиатрической экспертизе, Виктор сделал останавливающий жест рукой, прерывая бесконечный монолог, и, вызвав по селекторной связи сопровождающих, вежливо попросил:

– Земфира Фазиевна, будьте добры, подождите в коридоре, мне нужно закончить кое-какие формальности.

Аюшева вышла из кабинета, и Виктор взялся за смартфон. Нашел в списке контактов нужного абонента и проговорил:

– Карлуша, выручай. Без тебя никуда. Посмотришь одну дамочку? Нужна твоя компетентная оценка.

– Как будто дел у меня больше нет, только любоваться на твоих дам, – пробурчал недовольный Карлинский.

– Борис, не просто дамочка, вдова Панаева!

– Ладно, пришли с вдовицей запрос, чтобы все было оформлено как положено. Тогда деваться будет некуда, и я помимо воли на нее взгляну.

Оформив бумаги и вызвав машину, Виктор отправил вдову в институт Сербского. После чего, аккуратно сложив на столе папки с документами, скомкал и выбросил в мусор изрисованный листок, и, сочтя уборку законченной, собрался отправиться в столовую и от души насладиться обедом, когда в кабинет без стука ввалился капитан Леднев.

– Не зря! Ох не зря мои парни свой хлебушек едят! – с порога сообщил он и без приглашения плюхнулся на стул, совсем недавно занимаемый Аюшевой.

– Дииима, Димочка! Давай про твоих парней поговорим после обеда, – взмолился следователь, делая попытку прорваться к двери. – Жрать хочу, сил нет!

– А ты, Витек, чайку поставь, – посоветовал Леднев, ногами перегораживая путь и не пуская к двери. – Я с тобой попью. А потом споем «Кукушку». Только, чур, ты запеваешь.

Капитан подмигнул, выжидающе посмотрев на Цоя. Следователь шутку не оценил, ибо слышал ее от капитана с завидной регулярностью – Леднев был как раз из тех, кто не мог пройти мимо возможности блеснуть остроумием, оттачивая его на Вике.

Обреченно вздохнув и понимая, что, сколько они будут общаться, столько ему и предстоит выслушивать искрометные капитанские шуточки, Цой развернулся к чайнику и сделал вид, что озабочен наличием в нем воды.

– Чего Аюшева сидела в коридоре? – бодро осведомился неунывающий Леднев.

Виктор покорно нажал клавишу наполненного больше, чем наполовину, чайника и проговорил:

– Вызвал вдову для беседы. Пришла с кольцом розенкрейцеров, сказала, что муж ей подарил.

– Когда подарил?

– Сегодня ночью. Пришел, переспал с ней, хлопнул виски и подарил кольцо.

Леднев недоверчиво склонил голову набок, сделавшись похожим на грача. И протянул:

– Да ла-адно, он же умер.

– Панаев не умер, Панаев вознесся, – невесело усмехнулся Цой. – И, когда захочет, приходит в этот мир.

– О как! К Карлинскому вдову направил?

– А куда?

Спотыкаясь о ноги капитана, Виктор хлопотал о чае. Кинув пакетики с заваркой в две чашки – свою, красивую, с цветком, и дежурную, на случай гостей, – залил кипятком. Выставил на стол картонку с сахаром и распечатал пачку овсяного печенья.

Леднев сразу же сунул в рот печенюху, подковырнул пальцем четыре сахарных кубика и бросил в придвинутую к нему дежурную чашку, размешивая черенком обеденной ложки – маленькие ложки все время таинственным образом куда-то исчезали.

– Думаешь, убийца Аюшева? – прожевывая печенье, поинтересовался капитан.