Мистическое кольцо символистов

Старик надрывно вздохнул и продолжил:

– Ну, начали разрабатывать программу. Для каждой ступени свою. Почти все сделали, и вдруг приходит ко мне Денис, приносит книгу Агриппы. Отдает и говорит: «Забери, я не буду в этом участвовать. И тебе не советую». Я к нему – в чем дело, Дениска? Мы же почти закончили! А он повернулся и ушел. И куда-то уехал, куда – не знаю. А я, руководствуясь записями Кошатницы, открыл Школу Энергетического Влияния, как мы с ним и хотели. И в самом деле начал отлично зарабатывать. А недавно выяснилось, что Денис скатился на дно. Пару лет назад после выступления на стадионе в Череповце смотрю – прорывается ко мне через охрану человек, и лицо вроде знакомое.

Присмотрелся – Денис! Но в каком ужасном виде! Грязный, бородой оброс. Я велел пропустить. Денис подошел и говорит: «Отдай, Илья, книгу Агриппы. По-справедливости – она моя». Я говорю – зачем тебе? А сам понимаю зачем. Все же просто! Дениска бедствует, даже, возможно, бомжует. Увидел расклеенные по городу афиши с моим именем – вспомнил про книгу. Решил продать и дела свои поправить. Я говорю – не могу отдать. А он мне снова – отдай да отдай. В скиту, мол, живу, грех отца замаливаю. Я ему – какой грех? Что донос на Кошатницу написал? Он рукой махнул, и говорит: «Понимаешь, ко мне пришли и попросили забрать у тебя книгу». А как я ему отдам книгу, если книги больше нет?

– А куда же книга делась? – заинтересовался капитан.

Старик кинул на Леднева быстрый взгляд и тихо признался:

– Сжег я ее. Вот не поверишь – в один момент мне страшно стало так, хоть вешайся. На даче дело было. Поздней осенью приехал я на дачу в Ильинку, дом закрывать. Никого вокруг, дачи пустые – все в городе. Холодно, сыро, я на участке костер развел, и весь день жег листву. А вечером стал в доме порядок наводить и книгу Агриппы обнаружил. Хотя не помню, когда и зачем я ее на дачу привез. Ну, раз нашел, дай, думаю, почитаю. Почерпну что-нибудь познавательное для своих семинаров. Латынь, слава богу, знаю, не зря в институте учился. Открыл, стал читать, а там – такое!

Слушатели заинтересованно подались вперед, ожидая дальнейших откровений. Но рассказчик молчал.

– Какое – такое? – осторожно поинтересовался Вик.

– Вы даже представить себе не можете, – хмуро ответил парапсихолог. Тяжело вздохнул и тихо заговорил: – Лучше вам не знать. Такой меня страх обуял! Показалось, что я один во всей Вселенной, и нет, кроме меня, на Земле ни единой живой души. С книгой в руках выбежал на улицу. На дворе непроглядная ночь, над головой – звездная бездна. И никого! Не помню, как подбежал к костру и швырнул книгу в огонь. Вижу только – горит. Когда догорела, я затушил костер, сел в машину и поехал в город. Всю дорогу гнал как ненормальный. Как будто убегал от кого-то. Дачу так и не закрыл – не до того было.

Панаев снова замолчал и, над чем-то задумавшись, пристально смотрел в стену. Вдруг резко обернулся и дико взглянул на Вика.

– Знаете что, товарищ следователь? А ведь это Денис подослал ко мне Земфиру! Она тоже про книгу все время говорила. И про какую-то Алису. И Денис говорил, что за книгой его послали какие-то «они». Точно! Эти «они» с Алисой заодно! Все против меня! Теперь еще и Геля с Яковлевым!

– Да вы не волнуйтесь, Илья Петрович, – обнадеживающе проговорил следователь Цой. – Мы рядом.

– Ага, мы с коллегой будем сидеть в машине – наблюдать, – стараясь выглядеть доброжелательным, подхватил Леднев, понимая, что перегнул палку. – Как только Ангелина Викторовна выведет вас из подъезда, посадит в машину и повезет в аэропорт, мы тронемся следом и предотвратим малейшую попытку причинить вам вред.

– Нет уж! – заволновался старик. – Пусть один из вас останется в квартире! А вдруг Цатурян убьет меня прямо здесь?

– Не решится, – миролюбиво увещевал Леднев. – Побоится, что вы крик на весь дом поднимите. Она женщина умная, понимает, что излишнее внимание ей ни к чему.

– А вдруг Геля меня по-тихому отравит? Или сделает смертельный укол?

– Да ну, Илья Петрович, перестаньте вы трястись! Пока Ангелина Викторовна думает, что вы ни о чем не догадываетесь, она не станет раньше времени открывать свои карты, продолжая делать вид, что она ваш лучший друг.

Панаев как-то странно глянул на Леднева и выпалил:

– А знаете что? Я вам соврал. Книга здесь, у меня. Заберите ее от греха подальше! Из-за этой книги все мои несчастья.

Он подскочил с табуретки и устремился в коридор. Скинул со стула наваленные грудой шарфы и шапки и, взгромоздившись на сиденье, полез на антресоли. Вынул оттуда увесистый том и сдул с него пыль.

– Мы не можем забрать книгу, – с любопытством глядя на манипуляции хозяина, проговорил Вик. – Можем только изъять под протокол.

Старик слез со стула и, прижимая книгу к груди, засеменил к Ледневу.

– Не надо никаких протоколов! – протягивая капитану свою ношу, выдохнул он. – Я всем всегда говорил, что книга сгорела. Давайте считать, что я ее сжег.

Капитан книгу принял и передал следователю. Видя смятение старика, Вик двумя руками взял увесистую инкунабулу и сунул в портфель, понимая, что, если вступить в полемику, мнимый покойник окончательно утратит самообладание и испортит все дело.

Избавившись от обузы, экстрасенс с облегчением вздохнул и оптимистично заметил:

– Ну, вот и славно! Теперь мне будет значительно легче притвориться перед Ангелиной, что я ни сном ни духом.

Следователь Цой и капитан Леднев спустились во двор и заняли наблюдательный пост, удобно расположившись в салоне авто. Из машины отлично просматривался подъезд и подступы к нему. После обильной трапезы в убежище Панаева сытая дремота нет-нет да и накатывала волной, и, чтобы не уснуть, Виктор включил радио. По «Маяку» шло острое политическое ток-шоу. Кричали так, что уши закладывало. Разбуженный капитан возмущенно вскинулся:

– Ты что, Витек, совсем осатанел? На фига ты эту помойку слушаешь?

– Чтобы не уснуть, – честно признался следователь Цой.

– Лучше тогда уж послушать канал «Звезда», там хотя бы постановки крутят.

Под «Берег» Юрия Бондарева они просидели почти до пяти, а ровно в семнадцать ноль-ноль по «Звезде» стали передавать «Зов Ктулху» Говарда Лавкрафта.

– Вот так вот и образовываюсь, – во время рекламной отбивки похвастался Леднев. – Сижу в засаде и впитываю классику. А что, читать я точно не буду, а так послушал – и порядок. Вроде как культурный человек, при случае могу беседу поддержать. Канал «Звезда» вообще вещь. Где еще «Зов Ктулху» услышишь, да еще в таком понтовом исполнении?

И в самом деле, читали хорошо, с душой, и, заслушавшись Лавкрафтом, следователь чуть не пропустил момента, когда подъехала машина Цатурян. Это повезло еще, что капитан Леднев был начеку и вовремя толкнул Вика в бок. И, выключив радио, указал на светлый внедорожник, из которого выбиралась полная чернявая женщина с крупным носом.

– Вот она, голубушка! – с обожанием произнес Леднев, потирая руки.

Затаив дыхание, Вик смотрел, как Ангелина Юрьевна целеустремленно направилась к подъезду конспиративной квартиры и вошла в дом. Затем перевел взгляд на окно и принялся наблюдать за призрачными тенями, едва просвечивающими сквозь плотные занавески. Наконец свет в комнате потух, и через пару секунд Цатурян вышла из подъезда, ведя рядом с собой бывшего мужа, из предосторожности обряженного в длинный плащ и широкополую шляпу. Они подошли к машине, и только тогда сыщики заметили человека на заднем сиденье внедорожника. Увидел его и Панаев. Глядя на пассажира, экстрасенс пару секунд размышлял, и вдруг вырвался из рук бывшей супруги и бросился бежать. Вспугнутым зайцем старик стреканул через арку, выскочив из двора и с разбега вылетев на проезжую часть.

– Олень винторогий! Что творит! – взвыл капитан.

Завизжали тормоза, раздался звук удара и приглушенный крик Панаева.

– Только не это! – зажмурился капитан, широкой пятерней закрывая загорелое лицо. И с болью взглянул на Цоя: – Это же надо! Так бездарно прощелкать задержание!


– Да уж, отличились мы с тобой, Димон, – страдальчески протянул следователь. – Теперь нам совершенно нечего предъявить Ангелине Цатурян.

– По сути, она чиста. Даже если наш спринтер выживет, стерва будет стоять на своем. Мол, согласно их с Панаевым уговору она, Ангелина Юрьевна Цатурян, собиралась переправить бывшего мужа в Новосибирск, где гений энергетических потоков и должен был якобы воскреснуть.

Мимо неспешно проехал серебристый внедорожник Цатурян, и машина сыщиков тронулась за ним. Следуя мимо аварии, Ангелина не только не остановилась, но даже не сбавила скорость.

– Ты понял, Дим? – возмущенно выдохнул следователь Цой. – Незаметно ликвидировать Панаева не получилось, и бывший муж стал Цатурян неинтересен. Даже не посмотрела, жив он или нет.

– Вот ведь сука!

– Полностью с тобой согласен, – пробормотал Вик, выбираясь из машины.

Раскинув руки и закатив глаза, Панаев лежал на белой сплошной линии в самом центре дороги. Ноги его запутались в длинном плаще, шляпа слетела с головы и валялась на обочине. Рядом тормозили проезжающие машины. Многочисленные желающие помочь выскакивали из салонов и устремлялись к месту происшествия.

– Я вызвал «Скорую», – быстро проговорил стоящий рядом с новенькой «Ауди» худой бородатый парнишка в узких подвернутых брюках и кедах, для достоверности протягивая подошедшим сыщикам свой смартфон. – Этот выскочил, как черт из табакерки, и прямо под меня! Я ничего не успел предпринять!

– Мы видели, что вы не виноваты. – Леднев ободряюще похлопал парня по плечу.

Вик склонился над страдающим Панаевым и заглянул в его бледное лицо.

– Илья Петрович, зачем вы побежали? – сдерживаясь изо всех сил, чтобы не наорать, как можно мягче спросил следователь.

Панаев сделал большие глаза и испуганно зашептал:

– В машине сидел Влад Яковлев! Он так на меня смотрел, что я понял – прямо сейчас и убьет.

– Лучше перебздеть, чем недобздеть, ага, – усмехнулся подошедший сзади капитан Леднев. И неприязненно протянул: – Ну, Панаев, и осложнили вы нам задачу!

– Ладно тебе, Дим, – примирительно проговорил Вик. – Главное, что Илья Петрович остался жив.

Сыщики дождались приезда «Скорой помощи», пояснили ситуацию подоспевшему наряду ДПС и собрались по домам.

– Ты заметил, Дим? Все пути ведут к Яковлеву. Нужно Яковлева колоть, – поделился мыслями Вик, пристегиваясь ремнем безопасности.

– Нужно – расколем, – буркнул Леднев.

– До дома подбросишь?

– Куда ж я тебя дену?

Москва – прекрасный город. Вик Москву любил. Особенно после того, как поселился в центре. Раньше как-то так случалось, что путь его лежал все больше мимо обшарпанной панели и грустных силикатных пятиэтажек. Теперь же следователь Цой ежедневно любовался Садовым кольцом, высящимися в его окрестностях усадьбами начала прошлого века и мощными, породистыми домами сталинской постройки. Свернув на Басманную, Леднев пронесся по пустынной ночной улице и затормозил перед садом Баумана.

– Ну, Витюша, бывай, – протянул капитан широкую ладонь. – Завтра будем думать, как выбираться из задницы, в которую Панаев нас засунул.

– И тебе, Дмитрий Анатольевич, спокойной ночи, – через силу улыбнулся следователь.

Пошатываясь от усталости, Виктор магнитным ключом отпер калитку, запирающую кованые ворота на ночь, и по вымощенной дорожке устремился к флигелю. Открыв дверь, удивился – время близилось к полуночи, а соседи до сих пор не спали. Из общей комнаты, служившей обитателям коммуналки столовой, доносилась оживленная беседа.

Прислушиваясь к голосам, среди которых выделялся женский, Вик ускорил шаг. Сердце сладко сжалось и ухнуло в желудок в предвкушении невероятного. Отчего-то Виктор не сомневался, что пришла его Оксана. Вернулась, чтобы остаться с ним навсегда. Следователь Цой пробежал по коридору и заглянул в столовую. И сразу же понял свою ошибку. А поняв, даже застонал от отчаяния. Рядом с Карлушей за столом расположилась довольно смазливая девица лет двадцати пяти, но совсем не Оксана. Вопреки обыкновению, солировал за столом не Карлинский, а Вера Донатовна.

– …Вот что представляет собой вверенный моим заботам Дом культуры, – решительно потряхивая стрижеными волосами, горячо вещала она. – Драматический кружок у нас…

– Да что вы, Вера Донатовна! Какой там кружок! Настоящий театр! – перебил старуху Карлинский, подливая в ополовиненную кружку с чаем коньяк. Обычно на крупную, в пол-литра, кружку уходила пол-литровая бутылка коньяка, и Карлинский называл такую пропорцию золотым сечением. Этот способ чаепития доктор считал наилучшим, сдабривая оставшийся чай коньяком после каждого глотка. Увидев вошедшего соседа, Карлинский оптимистично пробасил:

– Вот Виктор Максимович не даст соврать! Знакомься, Витюша, это Соня, моя племянница. Я тебе о ней говорил.

– Да-да, что-то такое припоминаю, – устало протянул Вик, опускаясь на свободный стул и придвигая к себе тарелку с крупно нарезанной баночной ветчиной.

– А это, Сонечка, следователь прокуратуры Виктор Цой.

Настал момент истины. Вик ждал, что сейчас начнутся круглые глаза, удивленные возгласы и предложения исполнить «Группу крови», но девушка только тихо проговорила:

– Очень приятно.

Вик расслабился. Взял кусок хлеба, кинул на него шмат ветчины и, не чувствуя от усталости вкуса, принялся автоматически жевать.

– Скажи, Витюша, ведь драматический театр у нас не уступает МХАТу?

– Вообще ничем, – принимая из рук Веры Донатовны чашку с круто заваренным кипятком, откликнулся Цой.

– А вы, Вера Донатовна, говорите – кружок!

– Да я и говорю – драматический театр наш занимает на всевозможных конкурсах первые места. А все благодаря руководителю кружка Гальпериной.