Мое ходячее несчастье

— Ты для меня много значишь, Трэв, — сказала она, крепче сжимая руки.

— Не понимаю тебя, Голубка. Мне казалось, я разбираюсь в женщинах, но ты всегда умудряешься сбить меня с толку. Я совсем запутался.

— Я тебя тоже не понимаю. На первый взгляд ты типичный университетский сердцеед, но пока у нас все идет не так, как было обещано в рекламном буклете для абитуриенток.

Я не мог не обидеться, хотя и знал, что она сказала правду.

— Со мной такое в первый раз. Раньше девчонки никогда не спали со мной, чтобы от меня отделаться.

— Ты все неправильно понял, Трэвис.

Я завел мотоцикл и, не говоря больше ни слова, выехал на дорогу. Путь назад в «Морган» показался мне тягостным. Мысленно я продолжал обдумывать решительный разговор с Эбби, взвешивая все за и против. Пальцы окоченели от холода, но я ехал медленно, оттягивая тот момент, когда Голубка все узнает и насовсем меня бросит.

Наконец мы все-таки подъехали к крыльцу общежития. Я чувствовал себя так, будто мои нервы искромсали, обожгли на открытом огне, а потом и вовсе бросили неряшливой кровоточащей массой. Эбби сошла с мотоцикла. Увидев ее грустное лицо, я внутренне запаниковал: она могла послать меня к черту, прежде чем успею что-нибудь сказать.

Я проводил Голубку до дверей, она достала ключи. Голова ее была опущена. Тут я не выдержал: осторожно взяв Эбби за подбородок, приподнял его и стал терпеливо ждать, когда она посмотрит мне в глаза.

— Он целовал тебя? — спросил я, дотрагиваясь большим пальцем до ее мягких губ.

Она высвободилась:

— Ты, как никто, умеешь под конец все испортить.

— А было что портить? Ты сегодня хорошо провела время?

— Мне всегда хорошо, когда я с тобой.

Я опустил глаза и нахмурился:

— Он тебя целовал?

— Да, — раздраженно вздохнула Эбби.

Я зажмурился, зная, что мой следующий вопрос может повлечь за собой катастрофу:

— И все?

— Это тебя не касается! — отрезала Голубка, распахивая дверь.

Я захлопнул ее и преградил Эбби путь:

— Я должен знать!

— Нет, не должен, Трэвис.

Она толкнула меня локтем и попыталась пройти.

— Голубка…

— Думаешь, раз я больше не девственница, то буду ложиться подо всех желающих? Спасибо тебе! — выпалила Эбби, пихая меня в плечо.

— Я такого не говорил, черт возьми! Просто думал, что имею право хотя бы на несколько часов душевного спокойствия!

— Какое дело твоей душе до того, сплю я с Паркером или нет?

— Неужели ты действительно не понимаешь? По-моему, всем, кроме тебя, это уже давным-давно ясно!

— Значит, я идиотка. А вот ты, как я погляжу, сегодня в ударе. — Эбби потянулась к дверной ручке.

Я схватил Голубку за плечи. Она опять была в своем репертуаре: делала вид, будто ничего не помнит. Я решил, что пора открывать карты:

— Я просто с ума по тебе схожу…

— С ума ты действительно сходишь! — огрызнулась Эбби, вырываясь.

— Всю дорогу обдумывал, как тебе это сказать, так что теперь выслушай меня, пожалуйста.

— Трэвис…

— Вижу, мы запутались. Я импульсивный, вспыльчивый. Ты забралась ко мне под кожу, как еще не делала ни одна другая девушка. Ведешь себя так, будто меня ненавидишь, а в следующую секунду кажется, что я тебе нужен. Я вечно все порчу, и я недостоин тебя, но… Черт подери, я тебя люблю! Эбби, я никого и ничего еще так не любил! Когда ты рядом, мне не нужно ни денег, ни бухла, ни драк, ни девиц на одну ночь… Мне нужна только ты. Только о тебе я думаю. Только о тебе мечтаю. Только тебя хочу.

Несколько секунд Голубка молча переваривала мои слова. Она подняла брови и обескураженно поморгала. Я взял ее лицо обеими руками и посмотрел в глаза:

— Так ты с ним спала?


Бросив на меня искрящий взгляд, Эбби помотала головой. Тогда я, не раздумывая, примагнитился к ней губами. Она не оттолкнула меня, даже наоборот — щекотнула языком и крепче прижала к себе, схватив за футболку. Невольно издав протяжный стон, я обнял Голубку.

Наконец мы отслонились друг от друга, тяжело дыша. Я получил ответ на свой вопрос.

— Позвони Паркеру. Скажи, что больше не хочешь его видеть. Что ты теперь со мной.

Эбби закрыла глаза:

— Я не могу быть с тобой, Трэвис.

— Но почему?!

Я выпустил ее из рук. Она покачала головой. Я уже миллион раз убеждался в том, что она совершенно непредсказуема. Но этот поцелуй явно не был дружеским, и явно за ним стояла не только жалость. Отсюда я мог сделать лишь один вывод:

— Просто невероятно. Единственная девушка, которую я хочу, не хочет меня.

Она подумала, потом заговорила:

— Когда мы с Америкой сюда приехали, у меня было ясное представление о том, какой должна стать моя жизнь. Точнее, о том, какой она не должна становиться. Драки, азартные игры, алкоголь… все это я решила оставить в прошлом. Когда ты, изукрашенный татуировками, обнимаешь меня, трудно тебе противиться, но я чувствую, будто не уезжала за сотни миль от дома.

— Я знаю, ты заслуживаешь лучшего. Думаешь, я этого не понимаю? Но если есть на свете женщина, созданная для меня, то это ты. Я сделаю все, чего ты ни потребуешь, слышишь, Голубка? Я все сделаю!

Она отвернулась, но я не сдавался. Наконец-то мне удалось вызвать ее на разговор, и, если сейчас дам ей уйти, другого такого шанса может не представиться. Я придержал дверь, не позволяя Эбби ее открыть.

— Я перестану участвовать в боях, как только окончу университет. И больше ни капли в рот не возьму. Ты будешь со мной счастлива, Голубка. Если ты в меня поверишь, я все смогу.

— Я не хочу, чтобы ты менялся.

— Тогда скажи, что мне делать. Скажи, и я сделаю, — умолял я.

— Можно позвонить с твоего мобильного? — спросила Эбби.

Я нахмурился, не совсем уверенный в том, что знаю, зачем ей мой телефон.

— Конечно.

Вытащив сотовый из кармана, я протянул его Голубке. Она набрала номер и закрыла глаза, ожидая ответа.

— Извини, что разбудила, — проговорила Эбби, запинаясь, — но это срочно. Я… не смогу поужинать с тобой в среду.

Она позвонила Паркеру. У меня задрожали руки: я испугался, что сейчас она попросит его приехать, защитить от меня или что-нибудь в этом роде.

— Мы вообще не сможем больше встречаться, — продолжала Голубка. — Я влюблена в Трэвиса. Я в этом уверена.

Земля перестала крутиться. Я попытался воспроизвести внутри себя последние слова Эбби. Я не ослышался? Она действительно сказала то, о чем я подумал, или это была галлюцинация?

Голубка вернула телефон и с видимым усилием подняла на меня глаза.

— Положил трубку, — хмуро сказала она.

— Ты меня любишь?

— Мне просто нравятся твои татуировки, — усмехнулась Эбби и пожала плечами с таким видом, будто не говорила того, что я так мечтал услышать.

Голубка любит меня. Я расплылся в улыбке.

— Поехали ко мне домой, — сказал я, обнимая Эбби.

Она приподняла брови:

— Ты наговорил все это только для того, чтобы затащить меня в постель? Выходит, я умею произвести впечатление…

— Сейчас я хочу одного: всю ночь обнимать тебя.

— Поехали.

Я не заставил ее повторять дважды. Как только Голубка надежно уселась позади меня, рванул домой, срезая углы, где только мог, проезжая на желтый свет и обгоняя немногочисленные машины. Когда мы приехали, я быстро выключил мотор и уже в следующую секунду держал Эбби на руках.

Пока я возился с замком, она хихикала, щекоча мне губы. Поставив ее на ноги и закрыв за нами дверь, я с огромным облегчением вздохнул.

— Здесь все стало нежилое, когда ты уехала, — сказал я и снова поцеловал Голубку.

Нам навстречу выбежал Тотошка и, виляя мохнатым хвостиком, стал тыкаться лапами в колени хозяйки. Он скучал по ней почти так же, как и я.