Мое ходячее несчастье

— Не умеешь? — спросил отец.

Я наклонился и поцеловал ее в лоб:

— Соглашайся, я тебя по ходу научу.

— Прощайся с денежками, Эбби, — рассмеялся Томас.

Голубка поджала губы, достала из кошелька две пятидесятки и, протянув отцу, стала терпеливо ждать, когда он обменяет их на фишки. Трентон улыбнулся: ему не терпелось воспользоваться самоуверенностью Эбби.

— Я рассчитываю на то, что Трэвис окажется хорошим учителем, — сказала она.

Тэйлор хлопнул в ладоши:

— Черт, тогда я сегодня точно разбогатею.

— Для начала сыграем по маленькой, — сказал папа, бросая на стол пятидолларовую фишку.

Трентон роздал. Я помог Эбби разложить веером ее карты:

— Ты когда-нибудь играла?

— Случалось, — кивнула она.

— «Лови рыбку»[4] не в счет, Полианна,[5] — сострил Трентон, разглядывая свои карты.

— Заткни фонтан, Трент! — прорычал я, бросив на него еще один угрожающий взгляд. Потом переключил внимание на карты Эбби и стал ей объяснять: — Нужно собрать комбинацию карт высокого достоинства, следующих друг за другом по порядку и, если уж совсем повезет, одной масти.

Первые несколько раундов мы проиграли. Потом Эбби сказала, чтобы я ей больше не помогал. После этого дело у нее быстро пошло на лад, и через три раздачи она запросто утерла всем нос.

— Ну что за дерьмо! — заныл Трентон. — Почему новичкам так везет?!

— У тебя способная ученица, Трэв, — сказал папа, посасывая сигару.

Я отхлебнул пива с таким чувством, будто я король мира:

— Голубка, я тобой горжусь.

— Спасибо.

— Кто сам ничего не умеет, учит других, — ухмыльнулся Томас.

— Очень смешно, придурок, — пробормотал я.

— Принеси девушке пива, — сказал отец с веселой улыбкой на одутловатом лице.

Я охотно вскочил и, достав из холодильника бутылку, открыл ее о край и без того достаточно облупившейся столешницы. Когда я поставил пиво перед Голубкой, она улыбнулась и тут же сделала фирменный богатырский глоток. Потом вытерла рот тыльной стороной кисти и стала ждать, когда отец сделает ставку.

Еще через четыре раздачи она допила третью бутылку и пристально посмотрела на Тэйлора:

— Дело за тобой. Будешь мелочиться или сделаешь серьезную ставку?

Я с трудом сдерживал восторг. То, как Эбби шутя обыгрывает моих братьев и даже отца, старого покерного ветерана, здорово меня заводило. Впервые в жизни я встретил такую сексуальную женщину, и она оказалась моей подругой!

— Хрен с ним! Была не была! — сказал Тэйлор, выбрасывая на стол свои последние фишки.

— Что у тебя, Голубка? — спросил я, улыбаясь.

Я чувствовал себя как ребенок накануне Рождества.

— Тэйлор? — поторопила она.

При этом ее лицо абсолютно ничего не выражало. Тэйлор расплылся в улыбке.

— Флеш! — объявил он, выкладывая пять карт одной масти.

Мы все посмотрели на Эбби. Она изучила лица сидящих за столом и с размаху выложила свою комбинацию:

— Плачьте, ребята! Три туза, две восьмерки!

— Фул-хаус? Ни хрена себе! — вскричал Трентон.

— Ну уж простите! — сказала Эбби и, посмеиваясь, сгребла свои фишки.


Томас прищурился:

— Это не просто везение новичка. Она умеет играть.

Я посмотрел на него: он не сводил глаз с Эбби. Я тоже перевел на нее взгляд и спросил:

— Ты раньше играла, Голубка?

Она собрала губки и, пожав плечами, мило улыбнулась. Я запрокинул голову и расхохотался. Хотел было сказать, как горжусь ею, но мешал смех, сотрясавший все мое тело. Я несколько раз стукнул кулаком по столу, пытаясь успокоиться.

— Черт! Твоя девчонка оставила нас без штанов! — возмутился Трентон, указывая на Эбби.

— Да уж, ничего себе! — простонал Томас, вставая.

— Отличный план, Трэвис, — привести к нам настоящую карточную акулу, — сказал отец, подмигивая Голубке.

Я замотал головой:

— Я не знал!

— Чушь собачья! — отрезал Томас, не переставая препарировать Эбби взглядом.

— Честно, не знал! — оправдывался я.

Тут Тайлер сказал:

— Не хотел бы тебя расстраивать, братишка, но я только что влюбился в твою девушку!

Я резко перестал смеяться и нахмурился:

— Надеюсь, это была шутка?

— Ну ладно. Я жалел тебя, Эбби, а теперь хочу вернуть свои деньги, — заявил Трентон.

В следующих раундах я не участвовал. Просто смотрел, как парни пытаются отыграться. Голубка снова всех сделала. Не кокетничая и не притворяясь, будто уступает им.

Когда мои братья остались без цента в кармане, отец объявил игру оконченной. Эбби раздала по сотне всем, кроме папы: он не взял.

Я за руку отвел Голубку к двери. То, как она разгромила моих родственников, очень развеселило меня, но я был несколько разочарован тем, что она вернула часть денег.

— В чем дело, Трэв? — спросила Эбби, сжимая мои пальцы.

— Голубка, ты только что отказалась от четырехсот баксов!

— Если бы мы играли в «Сигме Тау», я бы этого не сделала, но мне не хотелось ограбить твоих братьев в первый же вечер нашего знакомства.

— Они бы на твоем месте оставили деньги себе!

— И совесть меня бы не мучила, — ввернул Тэйлор.

Краем глаза я заметил, что Томас по-прежнему рассматривает Эбби из своего кресла в углу гостиной. Не часто я видел его таким молчаливым.

— Продолжаешь пялиться на мою девушку, Томми? — не выдержал я.

— Какая, говоришь, у тебя фамилия? — спросил Томас.

Она замялась, не сразу ответив. Я обнял ее за талию и повернулся к брату, не совсем понимая, к чему он клонит. Он явно решил, будто что-то знает, и сейчас собирался сделать ход.

— Эбернати. А что?

— Трэв, до сих пор ты не допетрил — это на тебя похоже. Но теперь-то все шито белыми нитками, — самодовольно сказал Томас.

— Что за фигня! Ты вообще о чем?

— Мик Эбернати тебе, случайно, не родственник?

Все повернули голову к Эбби в ожидании ее ответа.

Она провела рукой по волосам, явно чувствуя себя не в своей тарелке:

— Откуда ты знаешь Мика?

Я обалдел от неожиданности:

— Это же один из лучших игроков за всю историю покера! Ты с ним знакома?