Мое ходячее несчастье

Какая-то девушка, неспешно проходившая мимо, оглядела меня и одарила пьяной улыбкой. Туфли она несла в руке. Обернувшись ей вслед, я увидел, что ступни у нее черные: тротуар был грязный, что не мешало ему служить фундаментом для блеска и роскоши, которые громоздились выше.

— Мы спасены! — обрадовался мой братец, завидев торговца энергетическими напитками и всевозможным спиртным. Шеп взял нам два «Ред-булла» с водкой и, сделав первый глоток, улыбнулся. — Боюсь, мне не захочется отсюда уезжать!

Я достал телефон, чтобы узнать время:

— Мы уже час гуляем. Пойдем-ка обратно.

— Ты помнишь, куда нам идти? А то я запутался.

— Помню. Туда.

Мы повернули назад и вскоре оказались в гостинице, к огромному моему облегчению: честно говоря, я сомневался, что правильно запомнил дорогу. По идее, ориентироваться на Стрипе было совсем не трудно, но обилие магазинчиков, кафе и аттракционов отвлекало внимание, а Шепли к тому же настроился на праздничный лад.

Я принялся оглядывать покерные столы, выискивая Эбби, которая должна была находиться там. Вскоре я увидел ее карамельные волосы. Она сидела в окружении мужчин, держась прямо и уверенно. Америка — рядом. Среди других игроков девушки резко бросались в глаза.

Шепли махнул мне рукой, подзывая сыграть в двадцать одно. Я подошел, и мы скоротали полчаса, после чего Шеп дернул меня за рукав: Эбби стояла и разговаривала с каким-то смуглым темноволосым парнем в костюме и при галстуке. Он держал ее за локоть. Я сразу же вскочил. Шепли схватил меня за рубашку:

— Не надо, Трэвис. Погоди. Этот тип здесь работает. Если у тебя откажут тормоза, нас всех отсюда вышвырнут.

Я стал молча смотреть: парень в костюме улыбался, но Эбби была деловито-серьезной. Потом он заметил Америку и поздоровался с ней.

— Они знакомы, — сказал я, пытаясь по движениям губ понять, о чем шел разговор.

Единственное, что я разобрал, — это «Поужинай со мной» и «Я приехала не одна». На этот раз Шепу не удалось меня удержать. Я пошел разбираться, но, не дойдя нескольких футов, замер, когда говнюк в костюме поцеловал Эбби в щеку.

— Рад был снова тебя увидеть. До завтра. В пять годится? Я буду на этаже, — сказал он.

У меня подвело желудок, лицо загорелось. Америка дернула Эбби за руку, заметив меня.

— Кто это был? — спросил я.

Голубка кивнула в сторону темноволосого:

— Джесс Виверос. Я давно его знаю.

— Насколько давно?

Она взглянула на свое пустующее место за покерным столом:

— Трэвис, мне сейчас не до этого.

— Кажется, он передумал становиться священником, — сказала Америка, кокетливо поглядывая в сторону Джесса.

— Так это и есть твой бывший? — спросил я, свирепея. — Ты же вроде бы говорила, что он из Канзаса?

Эбби раздосадованно посмотрела на подругу и взяла меня за подбородок:

— Трэв, он знает, что по возрасту я не имею права здесь находиться. Дал мне время только до двенадцати. Я потом все объясню, но сейчас должна играть, договорились?

Я стиснул зубы и закрыл глаза. Моя девушка только что согласилась встретиться со своим бывшим парнем. Все внутри у меня требовало очередной выходки в духе Трэвиса Мэддокса, но Голубке сейчас было нужно, чтобы я взял себя в руки. Подавив инстинкты, я принял решение не вмешиваться и наклонился поцеловать Эбби:

— Договорились. Увидимся в двенадцать. Удачи.

Я развернулся и стал протискиваться сквозь толпу, слыша, как Голубкин голос взмыл по меньшей мере на две октавы:

— Джентльмены?

Сейчас она напомнила мне женщин, которые, чтобы привлечь к себе мое внимание, разговаривают детскими голосами, надеясь сойти за наивных дурочек.

— Не понимаю, почему она должна связываться с этим Джессом! — прорычал я.

— Наверное, потому, что хочет здесь остаться, — ответил Шепли, снова принимаясь разглядывать потолок.

— Но это ведь не единственное казино в городе! Мы можем пойти куда-нибудь в другое место!

— Она знакома с местным людом, Трэвис. И пришла сюда не случайно — если ее и разоблачат, то копам не сдадут. Удостоверение у нее выглядит красиво, но, уверен, тут она мало кого сможет обмануть. Не зря же в казино за бешеные деньги работают специальные ребята, которые ловят жуликов и тех, у кого не в порядке документы.

— Да уж, — нахмурился я.

Мы подошли к столу, где сидели наши девушки. Мерик как раз забирала Голубкин выигрыш. Эбби посмотрела на часы:

— Времени не хватило.


— Может, попробуешь двадцать одно?

— Трэв, мне нельзя проигрывать.

Я улыбнулся:

— Ты, Голубка, не можешь проиграть.

Америка покачала головой:

— Двадцать одно — не ее игра.

— А я вот немного выиграл, — сказал я, роясь в кармане. — Шестьсот баксов. Пожалуйста, возьми.

Шепли передал Эбби свои фишки:

— А у меня только триста. Они тоже твои.

Голубка вздохнула:

— Спасибо, ребята, но мне все равно не хватает пяти тысяч.

Она снова глянула на часы. Потом подняла глаза и увидела подошедшего Джесса.

— Как успехи? — спросил он с улыбкой.

— Пяти тонн не хватает, Джесс. Мне нужно еще немного времени.

— Я сделал все, что мог, Эбби.

— Понимаю. Спасибо.

Джесс неловко улыбнулся. Видимо, скандала он боялся не меньше, чем Голубка.

— Может, я попрошу своего отца, чтобы поговорил с Бенни?

— Не надо. Это проблемы Мика. Я сама попрошу об отсрочке для него.

Джесс покачал головой:

— Конфетка, ты же знаешь: ничего не выйдет. Сколько бы ты ни принесла, если это меньше, чем твой отец должен, Бенни пошлет к нему своих людей. Так что даже не суйся.

— И все-таки я должна попробовать, — сказала Голубка дрогнувшим голосом.

Джесс шагнул к ней, наклонился и тихо сказал:

— Эбби, садись на самолет и улетай. Слышишь меня?

— Слышу, — отрезала она.

Джесс вздохнул. Его взгляд отяжелел от сочувствия. Парень обнял Голубку и поцеловал в макушку:

— Извини. Если бы не моя работа, я бы постарался что-нибудь придумать.

У меня по спине пробежали мурашки: так бывало, когда я чувствовал серьезную опасность и готов был со всей яростью наброситься на врага. Но прежде чем я успел это сделать, Эбби отстранилась от Джесса.

— Я знаю, — сказала она. — Ты сделал что мог.

Джесс пальцем приподнял ей подбородок:

— Встретимся завтра в пять.

Он нагнулся, поцеловал Эбби в уголок рта и ушел. Тут только я заметил, что тело мое устремлено вперед, а Шепли в очередной раз держит меня за рубашку, да так, что костяшки у него побелели. Голубка уставилась в пол.

— Ну и что же у вас будет в пять? — вскипел я.

Америка ответила за подругу:

— Джесс разрешил ей остаться при условии, что она с ним поужинает. У нее не было выбора, Трэв.

Эбби, как бы извиняясь, подняла на меня большие грустные глаза.

— Выбор у тебя был, — сказал я.

— Трэвис, тебе когда-нибудь приходилось иметь дело с мафией? Извини, если задеваю твои чувства, но бесплатный ужин со старым другом не слишком высокая цена за жизнь Мика, — возразила Голубка.