Мое ходячее несчастье

— Некоторое время назад.

— Трэв…

— Просто однажды я его случайно увидел и понял, что по-настоящему хорошо смотреться оно будет только на твоем пальчике.

— И когда был этот день?

— Какая разница?

— Можно посмотреть? — спросила Голубка, лучисто улыбнувшись серыми глазами.

— Открывай! — сказал я, радуясь, что она, вопреки моим ожиданиям, не сердится.

Эбби осторожно тронула коробочку одним пальцем, потом взялась за блестящую застежку и открыла ее. Голубкины зрачки расширились, она захлопнула крышечку и простонала:

— Трэвис…

— Так и знал, ты будешь меня ругать, — сказал я, садясь и беря ее за руки.

— Ты с ума сошел!

— Хоть бы и так. Догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, но я должен был купить это кольцо. Оно мне показалось особенным, и я действительно с тех пор не видел такого же красивого.

Я сжался, поняв, что проболтался о том, как много колец пересмотрел, прежде чем сделать эту якобы случайную покупку. Теперь Голубка могла меня разоблачить.

Медленно высвободив пальцы из моих ладоней, Эбби опять открыла коробочку и достала кольцо.

— Оно… господи, да оно потрясающее! — прошептала она.

— Можно? — спросил я, заглядывая Голубке в лицо и беря ее за левую руку.

Эбби кивнула, и я, деловито поджав губы, надел кольцо ей на пальчик:

— Ну вот. Теперь оно действительно выглядит потрясающе.

Несколько секунд мы оба смотрели на ее руку. Бриллиант наконец-то оказался на своем месте.

— Из этих денег можно было бы сделать первый взнос за машину, — прошептала Голубка, как будто боясь говорить громко в присутствии кольца.

Я поцеловал ее безымянный пальчик:

— Я миллион раз представлял себе, как оно будет смотреться на твоей руке. И вот теперь…

— Ну? — нетерпеливо улыбнулась Голубка.

— Я боялся, что лет пять придется мариноваться, прежде чем надену его тебе.

— Я хотела этого не меньше твоего, просто чертовски здорово умею притворяться! — сказала Эбби и прижалась ко мне губами.

Я откинулся на подушку и привлек Голубку к себе. Мне не терпелось сделать так, чтобы, кроме кольца, на ней ничего не осталось. Был только один способ развеять тяжелые воспоминания о недавних событиях, и мы им воспользовались.





ГЛАВА 28

МИСТЕР И МИССИС




Эбби стояла у дороги, держа меня за два свободных пальца. На трех других висела сумка, а второй рукой я махал Америке.

Два дня назад мы оставили «хонду» в аэропорту, и теперь Шепли завез сюда Мерик, чтобы она на своей машине доставила нас домой. Америка настояла на том, что встретит нас, и мы знали почему. К обочине, где мы стояли, она подъехала с каменным лицом. Не вышла, чтобы помочь нам с сумками, и даже не повернула голову в нашу сторону.

Эбби подскочила к машине и села на переднее сиденье, держась за бок, на котором недавно вытатуировала мою фамилию. Забросив сумки в багажник, я дернул за ручку задней дверцы.

— Хм… — Я дернул еще раз. — Открой, Мерик!

— Обойдешься! — отрезала она и, быстро обернувшись, метнула в меня свирепый взгляд.

Когда машина проехала несколько метров вперед, Эбби насторожилась:


— Мерик, остановись!

Америка ударила по тормозам и, выгнув бровь, сказала:

— Ты тащишь мою лучшую подругу на свой дурацкий бой, и она чуть не погибает. Потом, когда меня нет в городе, ты везешь ее в Вегас и там женишься на ней, так чтобы я не только не смогла быть подружкой невесты, но и вообще вашей свадьбы не увидела!

Я снова дернул за ручку:

— Перестань, Мерик! Я бы сказал тебе, что раскаиваюсь, но как я могу такое сказать, если только что взял в жены любовь всей своей жизни!

— Любовь всей твоей жизни — это твой «харлей»! — прошипела Америка и еще немного дернула вперед.

— Теперь уже нет! — умоляюще сказал я.

— Америка Мейсон!.. — заговорила Эбби грозным голосом, но подруга смерила ее таким суровым взглядом, что моя жена испуганно вжалась в дверцу.

Машины, стоявшие позади нас, принялись сигналить, но Америка была слишком рассержена, чтобы обратить на это внимание.

— Ладно, — сказал я, поднимая руку. — Ладно. Что, если летом мы сыграем еще одну свадьбу? С платьем, приглашениями, цветами и так далее? Ты поможешь все организовать. Во время церемонии будешь с Эбби рядом, накануне устроишь для нее девичник, а?

— Получится уже не то! — проворчала Америка чуть менее сердито. — Но лучше, чем ничего.

Протянув руку назад, она открыла дверцу, я сел и всю дорогу опасливо помалкивал. Когда мы подъехали к дому, Шепли начищал свою машину.

— Привет! — улыбнулся он, обнимая сначала меня, потом Эбби. — Поздравляю!

— Спасибо, — сказала Голубка.

Она еще не окончательно пришла в себя после концерта, который устроила Америка.

— Мы с Мерик недавно начали подумывать о том, чтобы снять отдельную квартиру. Получается, вовремя нас осенило.

— Так вот оно что? — сказала Эбби, склоняя голову набок и укоризненно глядя на подругу. — Значит, не одни мы с Трэвом принимаем важные решения втихаря!

Америка принялась оправдываться:

— Мы хотели с вами об этом поговорить…

— Поговорим потом, — сказал я. — Сначала нужно перевезти сюда Голубкины вещи, которые остались в «Моргане». Поможете?

— Конечно. Брэзил только что вернулся. Попросим у него грузовик.

Глаза Эбби беспокойно забегали.

— Вы хотите ему сказать?

Америка усмехнулась:

— Довольно трудно будет прятать каменюгу, которую ты носишь на пальце.

Я нахмурился:

— Ты собиралась скрывать, что вышла за меня?

— Да нет… Просто мы поженились, никого не предупредив. Народ обидится.

— Ты же теперь миссис Трэвис Мэддокс! Так пошли всех подальше! — выпалил я не раздумывая.

Эбби улыбнулась мне и взглянула на кольцо:

— Как раз потому, что теперь я миссис Трэвис Мэддокс, я должна достойно представлять твою семью.

— Вот зараза! — воскликнул я. — Мы же папе не сказали!

Эбби побледнела:

— Мы?

Америка рассмеялась:

— Не всё сразу, Трэв. Ты слишком многого от нее ждешь!

Я осклабился: все еще было неприятно, что эта грозная блондинка чуть не заставила меня идти из аэропорта пешком.

Эбби ждала ответа. Я пожал плечами: