Мое злое сердце

Даже при свете дня мне стоило большого труда войти в беседку. Пол скрипел под моими шагами. Несмотря на жаркий полдень, здесь было еще более душно, чем вчерашней ночью. Вокруг меня витал запах плесени, такой же темно-зеленый, как сам мох.

Я увидела, как клочья пыли танцуют в солнечных лучах, проникающих в щели. Под потолком паук сплел паутину. Она напоминала серые гардины, бывшие некогда белыми. Мухи, стрекозы, пчелы угодили в эту сеть. Сейчас от них остались лишь высохшие мумии. Садовый инвентарь в углу, горшки на столе, стройный буфет, в лучшие времена стоявший на кухне, – все это тоже было в течение многих лет облюбовано пауками.

До меня и полицейских – и до парня, естественно, – сюда много лет никто не заходил. Наверняка прежний владелец – похожий на Санту одутловатый мужчина – давно не заботился о своем садике в силу почтенного возраста. Вероятно, время от времени ему помогал кто-то из соседей. Но допотопной косилкой, стоящей рядом с буфетом, точно никто не пользовался с незапамятных времен.

Я оттолкнула ногой в сторону черепки и мусор. Увидела лопату, которой прошлой ночью собиралась воспользоваться для самообороны. Затем опустилась на четвереньки и заглянула под стол. Пол был пыльным, по нему ползало несколько муравьев. Но я заметила, что пыль во многих местах стерта. Открытие обрадовало меня. «Это не галлюцинация, – подумала я, – ты действительно был здесь!» Затем я увидела еще кое-что, отчего мое сердце начало биться сильнее. Рядом с корзиной на полу виднелись царапины. Пол давно не красили, а в поцарапанных местах проглядывала светлая древесина.

Я провела по полу ладонью и почувствовала мягкость дерева. Затем поцарапала его ногтями. Дерево легко поддавалось.

– Вот оно как. Очень просто.

Я сняла с шеи цепочку с медальоном, подаренным мне бабушкой на первое причастие. Медальон раскрывался, внутри находилось изображение Мадонны. Я взяла пару маленьких щепок, что отковырял парень, и осторожно вложила их в медальон. В этот момент на меня упала тень от открытой двери. Я испуганно вздрогнула и увидела Юлиана.

– Эй, – сказал он, – прости, не хотел тебя напугать. Я увидел, что беседка открыта, и подумал…

– Все в порядке. Посмотри-ка сюда. – Я указала ему на мусор на полу. – Вот доказательство. Здесь действительно кто-то был.

Он подошел и опустился возле меня на колени. Мне нравилось, что он рядом, и нравился жест, каким он откинул волосы с лица. И его запах. Немного пота и дезодоранта или геля для душа. Это был запах, заставивший меня подумать о моем насыщенно-синем. Но я не была уверена, что это его цвет. В его присутствии ощущался еще другой – коричневый… я не могла определить точно.

«Удивительно, – подумала я. – Сейчас он вне досягаемости. Будто прячется от меня за стену». Я спросила себя, что увижу, если решусь эту стену преодолеть. Вероятно, я найду там причину его печали, поразившей меня при нашей первой встрече. Сейчас печаль тоже исходила от него, хоть и не так сильно.

– Да, – сказал он, указывая на стертую пыль. – Похоже, тут действительно что-то лежало.

– Не «что-то» и не тот тип, на которого мы натолкнулись вчера. Говорю же, здесь был парень.

– Возможно. – Юлиан поджал губы.

– Не очень ты мне веришь.

Он посмотрел на меня и вздохнул:

– Дора, я не хочу тебя обижать, но речь не обязательно идет о человеке. Сюда могла забраться крыса или мышь. Или соседская кошка. Проникнуть в беседку не так уж трудно. И не обязательно делать это через дверь.

Я почувствовала, что краснею от гнева. Но в глубине души я понимала его. Вчера он ощутил, насколько для меня важно знать, что я не ошибаюсь. Вероятно, сегодня он подумал, что я пришла сюда найти подтверждение своим домыслам, чтобы картинка сложилась. Известно, что сумасшедшие из кожи вон лезут, чтобы их такими не считали. И пьяные готовы на все, лишь бы скрыть свое состояние. Как сын психотерапевта он должен был это знать. Но он ошибался. Это был не мой случай. Благодаря щепкам на полу я убедилась в своей правоте.

– Значит, зверь лежал на том самом месте, где я видела парня? Валялся в пыли и поцарапал пол?

– Да, такое вполне могло произойти, – сказал Юлиан, глядя на меня извиняющимся взглядом. – Это одно из немногих мест, где вообще можно поцарапать пол. Остальная часть покрытия довольно прочная.

Это было похоже на правду, но… Я сглотнула, хотя слюны во рту не было.

– Мне нужно на улицу. Здесь совсем нет воздуха.

Мы вышли наружу. Солнце ярко светило с безоблачного неба. Некоторое время мы стояли молча и лишь моргали, как слепые кроты.

– Откуда ты вчера так быстро явился? – спросила я, когда мое разочарование из-за сомнений Юлиана улеглось.

– Я услышал, как ты кричала в саду.

– Ночью?

– Да…

Он робко улыбнулся, оглянулся по сторонам и достал из кармана джинсов пачку «Мальборо».

– Мне иногда кое-что требуется, – сказал он тихо и снова засунул пачку в карман. – Только не выдавай меня отцу. А то этот адепт здорового образа жизни сведет меня с ума.

– Вообще-то он прав, – сказала я. – Эта штука убивает.

– У тебя что, совсем нет вредных привычек?

– Разве что я вижу странных парней, которых, кроме меня, никто не видит.

– Послушай… – Он положил руку мне на плечо. – Не надо так говорить. Я бы охотно тебе поверил, но…

Он беспомощно взглянул на меня. Я отступила от него на шаг. Ощущать его прикосновение было приятно, я снова почувствовала тот особенный запах, вызывающий во мне бабочек и такой же желтый, как мамины подсолнухи в коридоре. Но я не хотела, чтобы Юлиан прикасался ко мне из жалости. Только не он.

– Да ладно, – сказала я. – Понимаю, о чем ты. Не забивай этим голову. Это не первый раз, когда мне не верят.

Юлиан снова развел руками:


– Дора, пойми, пожалуйста…

– Не стоит, – прервала я его. Хватит с меня. История с тем парнем уже причинила мне достаточно боли. – Все хорошо, окей?

Мои руки дрожали от злости и беспомощности, когда я достала из своего кармана купюру в двадцать евро и протянула ему:

– Держи. Хотела занести тебе домой, когда пойду к твоему отцу. – «Куда ходят такие же фрики, как я, – подумала я мрачно. – К мозгоправу».

Юлиан молча кивнул, быстро взглянул на меня и ушел. Хоть мне было очень больно, я была благодарна ему за то, что он не стал больше извиняться. По крайней мере, он был честен со мной. Я осталась в саду в одиночестве, размышляя о маме и Юлиане. О щепочках в моем медальоне. Я должна им доказать, что я не сумасшедшая. Им, но в первую очередь самой себе. Это мой единственный шанс справиться с фриком в себе, с фриком, из-за которого мама ночью плакала. Раз и навсегда. Я должна найти этого парня. Даже если все будет еще хуже, чем сейчас. Я даже не знаю, кто он такой. И кто его преследует…

Дьявол.





Часть вторая. 23:19




16




Я сдержала обещание, данное маме, хотя далось это мне нелегко. Все во мне бунтовало против того, чтобы нажать на кнопку звонка рядом с табличкой доктора Норда. Это было будто признание того, что я сама себя считаю сумасшедшей. «Я делаю это для мамусика», – сказала я себе, чтобы преодолеть внутреннее сопротивление. И позвонила в дверь.

Норд уже ждал меня. Вероятно, мама позвонила и предупредила его – сегодня утром, еще до того, как я встала. Я изложила доктору свою версию событий минувшей ночи, мы некоторое время сидели рядом молча, в окружении серо-песочного цвета приемной. Тишину нарушало лишь жужжание мухи, безуспешно пытавшейся проникнуть через стеклянную стену обратно в сад.

Норд поставил на столик графин с желтоватой жидкостью и налил нам обоим. Напиток пах лаймом и личи. Кусочки личи, плававшие в моем стакане, напоминали мне слепые глазные яблоки. Потому я смогла сделать лишь один глоток.

– Ну что ж… – Норд наконец-то прервал молчание. – Если это не был бездомный, забравшийся в вашу беседку, то кто же это тогда был? Кто был тот парень? И главное, куда он потом исчез?

– Не знаю, – ответила я, обреченно вздохнув. – Был ли вообще смысл мне вам об этом рассказывать?

– Безусловно.

– Несмотря на то что вы мне не верите?

Норд посмотрел на меня испытующе. Он выглядел усталым и напряженным, и я спросила себя: может быть, он спал этой ночью так же мало, как мы с мамусиком? Знает ли он о том, что у нас случилось? Наверняка он слышал шум, когда приехали скорая и полиция, хотя в толпе зевак я его не заметила. И он не пришел нас проведать, перед тем как мы с Юлианом отправились на поиски. А он наверняка пришел бы, если бы знал, что Юлиан у нас. Возможно, его вообще не было дома?

– Речь не о том, верю я или не верю, а о том, что тебе кажется, что ты видела. Возможно, там действительно кто-то был. Но не исключено, что твое восприятие обманывает тебя.

– Нет, – возразила я решительно. – В этот раз нет.

– Ах, да, твои доказательства! Щепки на полу и стертая пыль.

Я сжала свой медальон, борясь со слезами.

– Да, это доказательства. Пусть не самые лучшие, но доказательства.

– Безусловно, они для тебя таковыми являются, Дора. Но вещи не всегда таковы, какими мы их воспринимаем. Ты знаешь историю о Дон-Кихоте, боровшемся с ветряными мельницами?

– Разумеется. Почему вы об этом спрашиваете?

– Он видел в них великанов, в то время как его спутник, Санчо Панса, видел, что это всего лишь ветряные мельницы.

– Значит, вы хотите быть моим Санчо Пансой?

– В каком-то смысле да, Дора. Хорошо иметь рядом кого-то, кто поможет распознать, что реально, а что нет. Но, поскольку в этот раз ты видела не своего умершего брата, может быть и так, что парень в беседке не был галлюцинацией.

– С чего бы это?

– Видишь ли, Дора, обман чувств никогда не происходит на пустом месте. Чаще всего это лишь интерпретация информации, хранимой в нашей памяти. После пережитого шока ты начала повсюду видеть Кая, и это понятно. Эта четкая картинка жутко тебя испугала. Твое сознание не может с ней справиться. Потому оно постоянно вызывает это воспоминание, чтобы его преодолеть.

– Я знаю, – ответила я нетерпеливо, – мой прошлый психиатр мне это уже объяснял. Но скажите, к чему вы клоните?

– К подавленным воспоминаниям, о которых ты забыла. В ночь перед смертью Кая ты видела нечто такое, за что чувствуешь вину, хотя очевидной причины для этого нет.

– Это как-то связано с тем парнем?

– Человеческое сознание охотно оперирует ассоциациями и символами, когда пытается что-то вспомнить.