Мое злое сердце

– Эй, поосторожнее, – бормочет она. – Что я такого сделала?

– Тварь – вот ты кто! – рычу я. – Предательница! Шлюха! Не звони мне больше!

Я бросаю трубку, что есть сил ударяю телефон кулаком и начинаю кричать. Но все еще слышу Кая.

– Мама, мама, ма-а-ама!

Я смотрю вверх, на лестницу, все вокруг меня заливает кроваво-красный цвет. И я… я…



Тут я снова слышу голос, утробный и угрожающий. Но он не принадлежит предыдущему воспоминанию, потому что впервые я услышала его только наутро. Он преследует меня вплоть до сегодняшнего дня, наполняя ужасом.

«Что ты сделала, Дора? Что же ты сделала?»





Часть третья. 666




30




Несмотря на ледяной душ, утром я чувствовала себя смертельно усталой, будто ночью пробежала марафон. Хотя я спала почти до десяти, жара в моей комнате стала такой невыносимой, что я проснулась от приступа тошноты. Голова раскалывалась, лицо опухло. Хотя бы с этим душ немного помог: когда, выйдя из ванной, я подошла к зеркалу, на меня уже не смотрел оттуда зомби. Да и головная боль пошла на убыль.

В последние дни, полные событий, мне решительно не хватало сна и отдыха. В первую очередь, в этом были виноваты мои кошмары и воспоминания. «И твои ложные видения», – дополнил внутренний голос, звучавший сегодня как голос Франка Норда. Проигнорировав его, я спустилась на кухню. Горло саднило. Сухость во рту была следствием нефарола – многие медикаменты, применяемые в психиатрии, имеют такое побочное действие, – но также происходила и от жары, растопившей послегрозовую свежесть вчерашнего дня.

Я жадно проглотила апельсиновый сок, когда в дверь постучали. Я решила, что это почтальон, и окинула беглым взглядом свое отражение в коридорном зеркале. Что ж, вполне прилично, чтобы принять письмо или бандероль. К моему удивлению, за дверью стоял Дэвид.

– Эй! – приветствовал он меня смешным жестом, который выглядел одновременно круто и непринужденно.

– Привет! Откуда ты знаешь, где я живу?

Он широко улыбнулся:

– Ульфинген – маленький город. Можно войти? Или я тебе помешал?

– Проходи, пожалуйста.

Едва я произнесла эти слова, как Дэвид уже прошел мимо меня в коридор. Сегодня он пах древесным темно-зеленым лосьоном, совершенно не сочетавшимся с его бледно-розовым цветом. Слишком мужественно. Наверняка лосьон принадлежал его отцу, и я готова была держать пари, что флакон темно-зеленого цвета. По крайней мере он так пах.

– Я подумал, может, ты захочешь, чтобы я составил тебе компанию? – предложил Дэвид, с любопытством оглядываясь по сторонам.

«Ты хочешь узнать, как я живу», – подумала я.

– Разве ты не должен помогать своим родителям? В такую жару у вас наверняка тьма народу.

Он пожал плечами:

– Жизнь – это не только работа. Нужно уметь и наслаждаться ею. Ну как, ты согласна? Сходим куда-нибудь?

Когда он стоял рядом, уставившись на меня своими разноцветными глазами, я не могла сказать «нет». К тому же будет даже лучше, если мы вместе совершим то, что я запланировала на сегодня. Поразмыслив, я даже решила: удачно, что он здесь. Дэвид может мне помочь. Тем более он знал Кевина.

– Ладно, – ответила я. – Подожди немного, я переоденусь.

– Только недолго.

Я побежала в свою комнату, откопала старую футболку – какую-то желтую тряпку без выреза, совершенно неженственную, – и натянула ее на себя. Когда я вернулась, то обнаружила Дэвида в гостиной. Он держал фото мамы в рамке, которое стояло на шкафу.

– Это твоя мама?

– Да, не заметно?

Я забрала у него фотографию и поставила на место.

– Роскошная женщина. Совсем как ты.


– О, и что теперь? Будешь ко мне приставать?

– Ну нет! – усмехнулся он, склонив голову набок. – Хотя… Да не, вряд ли я из тех парней, о которых ты мечтаешь.

– Ну и хорошо, – сказала я с облегчением. – Значит, будем просто друзьями, так?

– Окей. – Он кивнул. – Раз уж мы заговорили на эту тему, дам тебе дружеский совет.

– Какой?

– Сомневаюсь, насколько это была хорошая идея – связаться с Юлианом.

– С чего ты решил? – Его слова задели меня. – У меня с ним ничего нет!

– Послушай, я ведь вчера видел вас двоих в бассейне. Тут и слепой бы догадался. Но он только что расстался с Сандрой и до сих пор в растрепанных чувствах. Вчера Юлиан как раз с ней объяснился.

– Что? Он мне ничего об этом…

– Ха! – Дэвид указал на меня пальцем. – Я же говорил. И Сандра из-за этого не в лучшем настроении. Она злится на тебя.

– Но между мной и Юлианом ничего нет! – снова возразила я, кляня себя за то, что его поцеловала.

Юлиан вовсе этого не хотел, это был всего лишь мой идиотский порыв. Нет, со своей подругой-шахматисткой Юлиан расстался явно не из-за меня.

– Может, так и есть, но Сэнди думает иначе. Я бы на твоем месте обходил ее стороной.

– О, черт! – простонала я. Только детсадовских сцен ревности мне сейчас не хватало!

– Эй, давай рассказывай. – Дэвид снова усмехнулся своей фирменной усмешкой. – Мне-то ты можешь доверять. Что там у вас происходит?

– Тебя это не касается.

– Ну и ладно, Юлиан мне сам расскажет.

– Да нет ничего, о чем Юлиан мог бы тебе рассказать, – ответила я раздраженно. – Может, хватит об этом?

– Окей. Ваше дело. Как ты насчет большой порции мороженого?

– Мне нужно кое-куда съездить. Ты ведь на машине?

– Конечно. Куда ты хочешь поехать?

– К озеру.

– К озеру? – Он был искренне удивлен. – Если хочешь поплавать, пойдем лучше к нам в бассейн. Там вода чище и берег не загажен утиным пометом.

– Я не собираюсь купаться. Мне нужно кое-что выяснить. А ты мне кое-что расскажешь.





31




На озере Ульфингена царила летняя идиллия. Трудно было себе представить, что всего лишь несколько дней назад здесь умер парень – в муках сгорел в старом автобусе до состояния углей. Сейчас пейзаж был как на открытке для туристов. Поверхность озера была приятного, насыщенного голубого цвета – такого же, как безоблачное небо над ним. Легкий бриз гнал мелкие волны, но свежести все же не чувствовалось. Вовсю стрекотали цикады, а трава на берегу от жары пожухла.

Я взглянула на холм рядом с городком, пытаясь найти то место, где мы были вчера ночью с Юлианом. Едва я узнала каменную стену, у меня в животе снова затрепетали бабочки. Но ощущение утратило цвет и интенсивность. И чувствовала я себя совсем не так хорошо, как вчера. Моя глупая попытка навязаться Юлиану свела все на нет. Сейчас на первое место вышел стыд. Однако я подавила эти мысли, и мне удалось это легче, чем я ожидала, поскольку меня сейчас занимало другое. Что произошло тогда здесь, на озере? Почему Кевин лишил себя жизни таким ужасным способом? И что я надеюсь здесь отыскать?

Дэвид угрюмо шел за мной. На берегу не было даже мало-мальской тени, он нещадно потел, и резкий запах его лосьона еще больше раздражал мне ноздри. Он явно представлял себе нашу поездку по-другому.

– Расскажи же мне наконец, что ты хочешь найти, – сказал он, вытирая рукой пот со лба.

Как большинство рыжеволосых людей, он мгновенно обгорал на солнце. Я решила долго его не мучить на солнцепеке.

– Речь о Кевине, – пояснила я, направляясь к черному пятну на траве, где сгорел автобус. Искореженный металл унесли.

– О Кевине? Разве ты его знала? Ты ведь совсем недавно сюда приехала?

– Что ты о нем знаешь? – спросила я, проигнорировав его вопрос. – Ты веришь, что он покончил жизнь самоубийством?

– Да, в этом нет никаких сомнений.