Мое злое сердце

– Мама, ты не спишь?

Она не ответила, но ее прикрытые веки вздрогнули. Мама снова застонала. Ей снился какой-то сон. Неприятный. Мне вспомнилась женщина из клиники, ее тихое бормотанье: «Уходи прочь!» Казалось, мама тоже хочет, чтобы сон оставил ее. Но он не уходил, чему виной были таблетки, лежавшие на столике рядом со стаканом воды. Я узнала упаковку. После смерти Кая мама употребляла сильное снотворное, практически каждую ночь. Она снова начала их пить, так как тревожилась обо мне, своей лучшей подруге – дочери, которая снова сошла с ума.

Эта мысль разрывала мне сердце, но одновременно во мне поднималась злоба. Всеми своими неприятностями я обязана одному человеку, пожелавшему, чтобы весь мир считал меня сумасшедшей, чтобы никто не поверил тому, что я увидела. Я должна найти этот проклятый мобильник! Немедленно! И я знала, где найду его. В доме Франка Норда!

Назад в коридор. В полке под телефоном я нашла единственный ключ. На брелоке значилось «Норд», выведенное аккуратным маминым почерком. Там же лежали фонарик и упаковка запасных батареек. Где может сейчас находиться этот тип? Не потому ли он предложил маме убираться у него? Небольшая компенсация за то, что он планомерно сводит ее дочь с ума? Хотел ли он этим очистить свою совесть?

Я сунула ключ в карман, заменила в фонарике батарейку на новую. Потом еще раз взглянула на спавшую в гостиной маму, подошла и тихонько поцеловала ее в лоб. Теперь она спала спокойно, черты лица разгладились. Несколько секунд я смотрела на нее. Если Норд – действительно дьявол Кевина, если это он напал на Дэвида, если он убил Зандера и почти насмерть забил его собаку, то, возможно, мне грозит опасность. Может даже, я больше никогда не увижу мамусика. Вот почему мне захотелось запечатлеть в памяти эту картину: моя мамочка, моя лучшая подруга, мирно спящая на софе. С этой мыслью я вышла и заперла дверь.





68




Норд был дома, так как его автомобиль стоял под навесом. Свет нигде не горел – доктор, вероятно, спал. «Веспы» Юлиана не было на месте. Может быть, он у матери в клинике? Может, они с отцом по очереди дежурят? Я нерешительно замерла у своей садовой ограды, не осмеливаясь двинуться дальше. Если честно, я испытывала смертельный страх. Мне жутко не хотелось проникать в дом Норда и рисковать собственной жизнью. Норд точно будет знать, зачем я вторглась к нему, и в этот раз воспользуется чем-нибудь понадежнее нефарола. Тот, у кого на совести человеческая жизнь, способен на все, даже если выглядит как заботливый психотерапевт. Лучшего маскарада он не мог придумать, чтобы выставить меня фриком в глазах всех. «Убийца, – прошептал голос Кевина в моей голове. – Дьявол».

Даже черные стекла, в которых отражался лунный свет, внушали мне страх. Каким-то странным образом они напоминали глаза девушки-насекомого – моего злого сердца – и, казалось, наблюдали за мной. «Подойди к нам ближе – и тебе конец», – казалось, шептали они, угрожающие и холодные, словно черный лед. Но я больше не могла ждать. Надо было просто взять и сделать. Зачем я тогда убежала из клиники, если сейчас пойду на попятный? Это мой единственный шанс доказать другим свою правоту.

«Ничего не случится, – убеждала я себя. – Он тебя не услышит, ты будешь действовать тихо. И наконец найдешь то, что ищешь. Оно здесь, в этом доме. Нечто, что ты должна найти. И ты это найдешь». Я глубоко вдохнула, сжала кулаки и сделала шаг. Когда я прошла через калитку и приблизилась к дому Норда, внезапно надо мной вспыхнул свет. Я шарахнулась в сторону, укрывшись в тени кустарника, растущего рядом с дверью. Только потом я поняла, что сработал детектор движения. «Поэтому Юлиан и прячется за кусты, когда курит», – подумала я, и мне захотелось, чтобы он сейчас оказался поблизости. Вместе с Юлианом я бы спустилась даже в преисподнюю, ничего не боясь. Но сейчас я все же боялась.

Когда свет наконец погас, я медленно поднялась по ступенькам, прижимаясь к стене. Это сработало, свет не зажегся. Была теплая ночь, но, несмотря на ветровку, я дрожала, покрывшись гусиной кожей. Казалось, через все мое тело пропустили электрический ток. Я была уже не просто фриком, сбежавшим из психушки, – теперь я стала грабителем.

Я прислушалась, не заметил ли кто в доме моего проникновения. Но, кроме летучей мыши, с писком пролетевшей мимо фонаря охотиться на ночных мотыльков, все было тихо. Дрожащими руками я отперла замок, вошла в дом и закрыла за собой дверь так тихо, как только могла. Свет луны проникал через стеклянную стену приемной и освещал лестничную площадку. Значит, я нахожусь в доме человека, от которого убегал, спасаясь, Кевин. И неизвестно, жив ли он. Поскольку он до сих пор не объявился, я опасалась худшего. Он был ранен, когда я видела его несколько дней назад. Если он до сих пор скрывается… Нет, об этом лучше не думать. Сейчас важно найти доказательство, с помощью которого я смогу вывести Франка Норда на чистую воду. Я должна узнать, чем именно Кевин его шантажировал. Мне нужен ключ к этой темной тайне.

Я жутко волновалась, так что мне пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы хоть немного успокоиться. Пока все шло хорошо. В клинике, судя по всему, еще не обнаружили моего исчезновения, и никто не ждет меня здесь. Осталось только найти какое-нибудь доказательство, хотя у меня не было даже предположения, что это может быть. Нечто, что поможет мне убедить полицию. Между Эрихом Зандером, Кевином и Нордом должна быть какая-то связь. Но какая? Что я должна искать? Мобильник Кевина? Нет, дом слишком большой, в нем слишком много укромных уголков. Кроме того, Норд мог давно избавиться от мобильника Кевина. Если я его найду, то лишь по чистой случайности.

Должно быть что-то еще. Что-то увиденное мной, но оставшееся незамеченным, как случилось с той статьей в подвале плавильни. В глубине души я знала, что это должно быть, но никак не могла зацепиться. Оно точно находилось здесь – именно из-за него я сюда пришла.

Внезапное жужжание на кухне заставило меня вздрогнуть. Но это был всего лишь включившийся холодильник. «Не волнуйся», – сказала я себе мысленною. Я включила фонарик и прокралась в приемную Норда, направляя луч на пол, чтобы свет не заметили снаружи. Теперь мне предстояло положиться на свой дар. Мне было известно уже много подробностей – достаточно, чтобы представлять для Норда опасность и чтобы он попытался убрать меня с дороги. Но нужна была еще какая-то мелкая деталь, позволяющая собрать картинку воедино. Как в пазле, где главный кусок еще отсутствует. Но он лежал прямо передо мной, я это чувствовала!

Письменный стол Норда был не заперт. В верхнем ящике лежал его ноутбук. Я достала его и включила, закрыв обеими ладонями микрофон, чтобы сигнал включения не был слышен. Тотчас появилось пустое поле и надпись, запрашивающая пароль. Разумеется! Вот дерьмо! Я вздохнула, выключила ноутбук и положила на место. Во втором ящике лежали разные канцелярские принадлежности и прочий хлам. Никакого сотового. Ничего другого я и не ожидала. Если бы мобильник Кевина еще находился у психиатра, тот не стал бы держать его в незапертом ящике.

В третьем ящике Норд хранил медикаменты. Там были образцы различных психотропных средств, среди которых пачка нефарола. Я вспомнила, как Норд протянул мне его во время моего первого визита. В упаковке было три таблетки. Всего три, а не пять и не шесть, которые потребовались, чтобы выставить меня сумасшедшей перед целым светом.

Я раскрыла тетрадь, лежавшую поверх медикаментов. Норд заносил туда, какие лекарства отдал тому или иному пациенту. Там я нашла и запись о себе и выданном мне количестве нефарола. Других данных о выдаче внесено не было. Что это значит? Никто не хватится лишнего образца препарата? Одним больше, одним меньше… Я осматривалась дальше, стараясь производить как можно меньше шума. В стенном шкафу стояли книги, на нижней полке лежали бланки рецептов. Здесь же скопились кассовые чеки, налоговые декларации и прочее барахло. Проклятье! Что-то же здесь должно быть!

Я потерла лоб и прошлась лучом фонарика по всему помещению. В углу у стеклянной стены стояла большая напольная ваза, на которую я никогда не обращала внимания – она не входила в поле зрения пациентов, к тому же гармонировала цветом со стенами. Она была песчано-коричневой. Цвет Норда. Ваза немного походила на нашу, в которую мама поставила подсолнухи. Я подошла и посветила фонариком внутрь вазы. К сожалению, она оказалась пуста. Здесь я тоже не нашла мобильника. Лишь кучу пыли да несколько нитей паутины.

Вероятно, ваза стоит здесь целую вечность в качестве какой-нибудь реликвии, с которой Норд никак не решится расстаться… Вдруг у меня в голове вспыхивает картинка. Воспоминание. Мамусик и я на кухне. Звучат слова «пыль» и «паутина». Потом я вижу мамину улыбку и слышу, как мамусик говорит: «Я только помогу им в самый тяжелый период… Мне не придется ни гладить рубашки, ни драить полы. Мне даже не придется счищать паутину в подвале».

Паутина в подвале! Подвал! Да, вот оно! Мне обязательно нужно осмотреть подвал! Но что в этом подвале такого особенного? Что-то, что не пришло мне сразу в голову. В любом случае надо посмотреть. Я возвращаюсь в прихожую и направляюсь к лестнице, ведущей в подвал. Мое сердце бешено колотится. Что-то гонит меня туда. Смутное предчувствие, которое я сама не могу себе объяснить. Я только знаю, что это чувство красного цвета. Предупреждающего. Та часть, которой не хватает, чтобы пазл сложился, – она там, внизу. Я точно это знаю.

Подвальное помещение было огромным, оно ничуть не походило на подвал. В нашем миниатюрном ведьмином домике имелся лишь маленький погреб, где пахло овощами. А в нашем старом доме стены подвала были сложены из простого кирпича. Этот же подвал напоминал часть квартиры. На полу была постелена дорожка, а стены оклеены обоями. В середине помещения была устроена гардеробная. В ней хранились пальто и куртки, а на нижней широкой полке были выставлены в ряд спортивные кроссовки и сапоги.

Я открыла первую из металлических дверей и посветила в темноту. Это было помещение котельной с котлом для подогрева воды. Я вошла внутрь и не обнаружила ничего примечательного. Но что-то здесь, внизу, было, подсказывала мне интуиция. Во втором помещении хранились продукты. На полках теснились многочисленные коробки с консервами, банками, бутылками, упаковки продуктов. «Вероятно, сейчас Норды готовят из продуктов, выпускаемых в консервных банках», – подумала я, вспомнив покупки Юлиана в супермаркете. Пачка равиоли, пачка горохового супа, пачка… У мамы волосы встали бы дыбом, если бы она это увидела. Тут Норд точно не мог ничего спрятать, чтобы это не попалось на глаза его сыну.

Открыв дверь в третье помещение, я была удивлена. Здесь стены были выложены кафелем, в углу находились душевая кабина и туалет. В передней части комнаты висела на крюках рабочая одежда, фартук, тут же стояли резиновые сапоги. Значит, здесь Норды, старший и младший, моются после работы в саду. Благодаря этому они не заносят в дом грязь, поскольку есть маленькая задняя дверь, которая открывается ключом снаружи. Тут я тоже не нашла ничего подозрительного. Но оставалась еще четвертая комната.

Я подошла и надавила на ручку, но дверь не открылась. Рассерженная, я попробовала еще раз. Напрасно, дверь не открывалась. Но кто запирает дверь в собственном доме? Так, что в скважине не торчит ключ?

В этот момент зажегся свет. Я подпрыгнула, будто от удара молнии. На лестнице стоял Франк Норд. Он был полностью одет. Значит, я не подняла его с кровати.

– Доброе утро, Дора. Я ожидал, что ты придешь.

Мое сердце стучало, как барабан, когда Норд подошел ко мне. Я вцепилась крепче в фонарь. Он был не таким большим, как тот, который мы с Дэвидом взяли в подвал плавильни, но в случае необходимости им тоже можно защищаться.

– Мне позвонили из клиники, – сказал он. – Они не смогли объяснить, как ты выбралась из закрытого отделения, но ты ведь ловкая девочка. Твое синестетическое дарование помогло?

Я ничего не ответила и посмотрела на лестницу. Чтобы добраться до нее, мне нужно было пройти мимо Норда. Была еще задняя дверь, но в саду было совершенно темно, и я там не ориентировалась. Если бы я даже позвала на помощь, на зов фрика вряд ли кто откликнется. Тем более если крик доносится из сада психотерапевта.

– Было бы понятно, приди ты домой, – продолжил он. – Но то, что ты пришла ко мне, восхищает меня. Неужели ты доверяешь мне?

– Я? Доверяю вам? Ни за что в жизни! – воскликнула я.

– Жаль, – сказал Норд, вздыхая. – Однако надежда умирает последней, как ты знаешь.

Он остановился недалеко от меня.

– Зачем же ты пришла ко мне, Дора, если не доверяешь мне? Снова искать доказательства твоей теории заговора? Теперь, выходит, я твой подозреваемый?


– Вы дали мне нефарол, – сказала я. – Он был в моей коле, не так ли? Четыре таблетки или больше? Пять? Шесть?

Он покачал головой:

– Думаю, это не играет роли. Главное, что ты уверена, будто я их подмешал.

– Хватит разговаривать со мной, будто у меня не все дома! Я сыта этим по уши! Я знаю, что это сделали вы. Я не понимаю только, чем Кевин шантажировал вас?

Норд молчал. Он просто стоял с невозмутимым лицом и смотрел на меня.

– Это как-то связано с подругой Кевина, – продолжила я. – Ронья, кажется? Она умерла в Берлине от передозировки. Это из-за нее?

– Она была тяжелой наркоманкой, – ответил Норд спокойно. – Я уговаривал ее лечь в клинику на лечение. Один раз даже отвез ее туда. Но она не хотела. А когда отец запихнул ее в клинику силой, она сбежала. Ронью искали, но она исчезла. А через несколько месяцев полицейский из Берлина позвонил ее отцу и сообщил о смерти. Тогда весь мир для Кевина рухнул. Он винил во всем меня. Потому что я, ее терапевт, не смог помочь ей.

Норд пожал плечами и посмотрел на пол.

– В этом он, может быть, не совсем не прав, – добавил он тихо.

– И он решил отомстить вам. Он нашел нечто, чем вас можно было шантажировать. Что-то, что он сфотографировал на свой смартфон. Так или нет?

Лицо психиатра оставалось бесстрастным.

– Мобильник в шкафчике.

– Конечно. Это вы взломали шкафчик, пока я пыталась помочь Дэвиду. Дэвиду, которого вы ударили, потому что он застукал вас в коридоре. Я верю, что вряд ли вы собирались так поступать. Вы просто были в безвыходном положении. Кевин вам так и не сказал, куда спрятал сотовый. Возможно, вы отказались выполнять его требования. Он хотел много денег?

Норд продолжал молчать, глядя на меня.

– Впрочем, не важно, – продолжила я. – Думаю, вы поссорились. Это случилось не берегу озера, не так ли? Это Кевин предложил вам встретиться там?

– Как ты думаешь?

– Думаю, вы за ним следили. – Я снова бросила взгляд на лестницу.

Мне нужно пройти мимо Норда. Но как?

– Мужчину, которого вы убили и сожгли в автобусе, звали Эрих Зандер. Вы об этом знали?

– Эрих Зандер, – повторил Норд и быстро взглянул через плечо. Он явно догадывался, что я хочу предпринять. – Нет, я этого не знал.

– А собаку, которую вы чуть не запинали до смерти, зовут Нерон.

Я отступила на шаг назад, на безопасное расстояние. Если постараться, то я смогу достичь лестницы быстрее него. Норд был поджарым и довольно спортивным, однако он на двадцать пять лет старше меня.

– Значит, я запинал его чуть не до смерти?

– Да, мы с Дэвидом нашли пса в тине и отвезли к ветеринару. Доктор Леннек выяснил, кто хозяин Нерона. Еще у Зандера есть товарищ, который его ищет.

– Увлекательная история, – сказал Норд и улыбнулся мне.

Это была та же самая улыбка, которую я видела на лице толстой медсестры в психиатрическом отделении. Эта улыбка означала: «Ты всего лишь фрик, которому никто не поверит».

– Но ты еще не сказала, чем Кевин мог меня шантажировать.

– Фотографиями на своем смартфоне. Я не знаю, что это были за снимки. Возможно, вы сами мне это скажете?

Норд вытянул губы в ниточку и кивнул:

– Теперь я понял, чего ты от меня хочешь. Ты здесь, потому что ищешь мобильник. Здесь, внизу, в моем подвале.

Внизу! Это слово было как удар кулаком в лицо. Снова картинка. Снова воспоминание. Кевин под столом в садовой беседке. Его искаженное страхом лицо. Его слова, сбивчивые и неразборчивые. «Дьявол… убил меня… там, внизу». «Внизу, – подумала я. – Конечно же!» Красочный фейерверк взорвался у меня перед глазами. Песочно-коричневый. Синий. Затем снова охра и немного красного. «Горячо! – услышала я в голове голос мамы. – Ты нашла, ты нашла! Ура!»

– Что там? – спросила я, указав на запертую металлическую дверь. Моя рука дрожала, как у больного Паркинсоном.

– Студия для репетиций, – ответил Норд. – Юлиан готовится там к выступлениям. А что?

– Почему дверь заперта?

Норд засунул руки в карманы и вздохнул:

– Дора, Дора, куда это тебя заведет? Почему ты не хочешь поступить благоразумно и вернуться в клинику? У тебя паранойя, тебе нужно лечение.

Я горько усмехнулась:

– Вам бы этого очень хотелось, не так ли? Чтобы все считали меня сумасшедшей и никто мне не верил.