Моя дорогая жена

– Ты действительно хочешь залезть на это дерево? – спросил ее я.

Она повернулась ко мне, сверкнула глазами:

– А ты не хочешь?

– Я как-то не думал об этом раньше.

– А сейчас?

– А сейчас я действительно хочу залезть на это чертово дерево.

Миллисент улыбнулась. Я тоже улыбнулся. Свет в доме, наконец, погас.

Я повернул ключ, выключив кондиционер. В салоне машины сразу же стало душно. Миллисент вылезла из нее первой. Придержав дверь за ручку, чтобы не хлопнуть ею. Я вылез следом и тоже очень аккуратно закрыл свою дверцу.

А затем перевел взгляд на клен. Внезапно он показался мне слишком открытым для посторонних глаз. «Интересно, грозит ли тюремное заключение нарушителям частных границ?» – промелькнуло в моей голове.

Миллисент бросилась бежать. Она пронеслась по улице, через лужайку и исчезла за кленовым стволом. Скажи она или даже крикни что-нибудь, я бы ее не услышал.

Я побежал за ней следом, тем же путем. Мои ноги почему-то отяжелели. Казалось, каждый мой шаг отдавался гулким стуком по округе. Но я продолжал бежать до тех пор, пока не добрался до Миллисент. Едва я приблизился к дереву, как она притянула меня к себе и поцеловала в губы. Крепко. Я чуть не задохнулся.

– Ну что, ты готов забраться на дерево? – спросила Миллисент.

И не успел я ответить, как она вскочила на большущий наплыв на стволе, дотянулась оттуда до самой нижней ветви, схватилась за нее и поднялась выше. Я наблюдал за ней, опасаясь, что в доме зажжется свет или она упадет с дерева и мне придется ее ловить. Но ни того ни другого не произошло.

– Давай, – прошептала Миллисент.

Она уже сидела не верхней ветке и смотрела оттуда вниз, на меня. Лунный свет превратил ее в размытый силуэт. Я различал лишь длинные волосы, колыхавшиеся на ветру, и ноги, свисавшие по обе стороны ветки. Все остальное казалось неясной тенью.

Я залез на дерево. Правда, это оказалось гораздо труднее, чем я ожидал, и кряхтел я достаточно громко, чтобы разбудить любого в радиусе десяти милей. И все-таки семейство в доме вблизи нас продолжало спать. Окна в их комнатах оставались темными.

Пока я долез до Миллисент, с меня сошло десять потов. Мне стало жарко. Воздух среди ветвей дерева был гуще. И пах корой, мхом и потом.

Миллисент схватила мою футболку, притянула меня к себе близко-близко и впилась губами в мои губы. Клянусь, она пахла кленовым сиропом.

Миллисент прижалась лицом к моей шее, и ее горячее дыхание обожгло мою кожу.

– Эй, – окликнул я подругу.

Она подняла голову и посмотрела на меня. Влажная прядка волос прилипла к ее щеке.

– Я люблю тебя, – сказала Миллисент.

– И я тебя люблю.

– Любишь? Правда?

– Конечно, люблю.

Миллисент прикоснулась рукой к моей щеке:

– Поклянись.

– Клянусь.





22




Автоматические кофемашины – одно из самых удобных изобретений человечества за все времена. Никаких барист, никакого жирного молока вместо двухпроцентного, никаких нежелательных привкусов. Все, что мне нужно сделать, – это выбрать сорт кофе, молоко, вкус и даже температуру варки, а затем нажать на зеленую кнопочку «включить». И мой кофе наливается в стаканчик. К тому же это довольно дешевое удовольствие.

В деловой части города такие удобные, но простые кофемашины доступны только в мини-маркетах на автозаправочных станциях. В настоящих кофейнях автоматов нет. Мой любимый автомат находится в магазинчике при заправке в двух милях от Оукса. Я заезжаю туда, даже когда ограничен во времени. Кассиршей там работает красивая девушка по имени Джессика. Она из тех, кто всегда улыбается и находит доброе словцо для любого человека. Может быть, отчасти я именно из-за нее проезжаю две лишние мили до заправки. Но, по сути, пить там кофе вошло в мой жизненный уклад. У каждого имеется свой жизненный уклад.

И у Аннабель, естественно, тоже.

Каждую среду вечером она ужинает со своими родителями в одном и том же итальянском ресторане. Мне кажется, они заказывают там все время одни и те же блюда, одни и те же напитки и даже один и тот же десерт. Ужин начинается в половине седьмого и заканчивается к восьми. Аннабель уходит из ресторана домой. На то, чтобы добраться пешком до своей квартиры, ей требуется одиннадцать минут. Если она не заглядывает по дороге в какой-нибудь магазин, не отвечает на телефонный звонок и не натыкается на какого-нибудь знакомого. Типа меня.

Пока Аннабель смотрит на свой телефон, я врезаюсь в нее.


Она вскидывает на меня глаза в удивлении. Узнала!

– Привет, – говорит Аннабель.

Сейчас она накрашена сильнее, чем бывает днем. Губная помада темнее, глаза подведены. Коротко постриженные волосы делают ее лицо даже более привлекательным.

Я достаю свой мобильник.

«Неужто это самая прекрасная контролерша в городе?☻»

Аннабель поводит глазами:

– Как ваши дела?

Я киваю и указываю на нее.

Она поднимает большой палец вверх.

«Что вы тут делаете одна? Разве вы не знаете, что в городе объявился серийный убийца?»

Аннабель улыбается, пока читает мои вопросы.

– Я прямо сейчас направляюсь домой.

«А, может, выпьем чего-нибудь сначала?»

Аннабель колеблется.

Я показываю на бар ниже по улице.

Она смотрит на часы. И я искренне удивляюсь, когда она произносит: «Да». Ей следовало сказать: «Нет». Хотя бы из-за всей этой истории с Оуэном Оливером. Похоже, Аннабель еще более одинока, чем я думал.





* * *


Бариста Эрик приветствует меня взмахом руки. Я уже приходил в этот бар несколько раз – всегда один, всегда в ожидании, когда Аннабель пойдет домой после ужина с родителями. Эрик думает, что меня зовут Тобиас. Я научил его всем известным мне азам языка жестов. И теперь он может «произносить» на нем мое имя и мой традиционный напиток – джин с тоником.

Аннабель тоже его заказывает. Только просит Эрика:

– Побольше тоника.

Она мне не доверяет. И я не могу винить ее за это. Я – всего лишь парень, который упросил ее не выписывать ему штраф. Возможно, очень красивый и не представляющий угрозы, но глухой.

– Значит, вы его знаете? – показывая на меня, спрашивает Аннабель Эрика.

– Конечно, я его знаю. Тобиас пьет немного, но оставляет щедрые чаевые. Правда, он – большой молчун, – подмигивает Аннабель Эрик в знак того, что он шутит.

Аннабель улыбается, и это хорошо. Я начинаю воображать себя с ней в постели. И вслед за этим у меня возникает вопрос: сколько времени должно пройти, чтобы она пригласила меня к себе? Я уже знаю, что она это сделает. И ее квартира от бара недалеко. Знать многое о другом человеке и выбирать, как себя с ним повести, – вот, что мне нравится.

– Вы отлично спелись, – говорит Аннабель нам с Эриком. При этом она старается стоять ко мне лицом. Она не забывает, что я глухой.

После пары глотков Эрик исчезает в другом конце бара. Мы с Аннабель остаемся вдвоем. И она мне рассказывает многое из того, что я уже знаю, и кое-что из того, что мне еще неизвестно. Например, я не знал, что сегодня вечером она ела лингвини с грибами. Но теперь я знаю, что она ест на ужин по средам.

Я рассказываю ей историю Тобиаса. Я – бухгалтер, разведен, детей нет. Я очень сильно любил свою жену, но мы познакомились в институте и слишком быстро поженились. Такое случается.

Аннабель умеет слушать и кивает в нужный момент.

«А у тебя есть бойфренд?»

Она мотает головой.

– У меня уже давно нет бойфренда, – признается она.

И я понимаю: до приглашения к ней домой остается недолго. Скорее всего, оно прозвучит после второго бокала, но до того, как мы закажем третий.

«А почему у тебя нет бойфренда?»

Вопрос не ради поддержания разговора. Мне, правда, это интересно.

Аннабель пожимает плечами: