Моя дорогая жена

– Привет, – говорю я.

Триста смеется. Улыбка делает ее моложе, как и козырек с ромашкой на голове.

– Прости, у меня просто хорошее настроение.

– Заметно, – я выхожу из машины и встаю к ней лицом. Глаза Тристы чистые, зрачки не слишком большие и не слишком маленькие. Кожа чуть розоватая, как будто накануне она провела день на пляже. – Отлично выглядишь!

– Да, у меня все отлично.

Облегчение, которое я ощущаю, подтверждает, как сильно я за нее беспокоился.

– Я очень рад это слышать. Я волновался за тебя.

– Я ушла от Энди, – говорит Триста.

– Ушла? Куда? – я кидаю взгляд на кофейню, думая, что Энди в ней. На самом деле.

– Нет, я имела в виду не это. Мы больше не живем вместе.

Скрыть шок мне не удается. Энди и Триста поженились вскоре после нас с Миллисент. Мы были на их свадьбе. Ничто не намекало на проблемы в их семье. Ни я, ни Милллисент не замечали ничего такого.

– Энди разве тебе не сказал? – спрашивает Триста.

– Нет.

– Что ж, узнаешь это от меня. Я его бросила.

У меня на языке вертятся слова: «Мне очень жаль, что ваш брак распался». Мне действительно жаль, потому что Энди с Тристой – мои друзья. Но Триста выглядит такой счастливой, что я лишь плотно сжимаю губы.

Триста закатывает глаза.

– Все в порядке. Ты ничего не должен говорить. Только знаешь что? Я никогда его по-настоящему не любила. Так, как ты любишь Миллисент, – Триста улыбается, совершенно не смущенная. – Это правда. Я вышла замуж за Энди потому, что он соответствовал всем моим требованиям. Это звучит ужасно, да? Ну же, скажи! Я – стерва!

– Я никогда не называл тебя стервой.

– Но ты так считаешь. Должен считать – ведь ты друг Энди.

– Я и твой друг тоже.

Триста пожимает плечами.

– Я больше не буду брать у тебя уроки. Извини, но я не могу ходить в клуб, который посещает Энди.

– Понимаю.

– Ты мне действительно очень помог, – говорит Триста. – Тот разговор помог мне понять, что к чему.

Тот разговор и мне помог. Благодаря Тристе я узнал об Оуэне то, чего не узнал бы иначе никогда, и смог написать от его имени убедительное письмо Джошу. Но Триста имеет в виду другое.

– Я ничего такого не сделал, – говорю я. Возможно, чтобы убедить самого себя, что не я разрушил брак друга.

– Если бы ты меня тогда не выслушал, моя тайна осталась бы со мной и продолжала бы меня изводить. Мне нужно было выговориться. Но кому хочется слышать такое. Все желают знать только одно: Оуэн – чудовище.

– А он не такой?

Триста задумывается, посасывая соломку:

– И да, и нет. Помнишь, я тебе сказала, что секс с ним был хорошим. Не классным, но хорошим?

Я киваю.

– Я соврала. Он был классным. Реально фантастическим. Оуэн был… он был… – голос Тристы плывет. Она отводит взгляд на парковку перед кофейней, явно прокручивая перед глазами воспоминания, которые я видеть не могу. Мне неловко смотреть на нее молча, но говорить что-то мне кажется еще неуместней. И я не открываю рта.

– Я любила его, – признается вдруг Триста.

– Оуэна?

Она кивает, а потом трясет головой:

– Это звучит ужасно. Я не хочу сказать, что собираюсь к нему сбежать. Да и где его найти, я не знаю. О Боже, я не так выразилась, – Триста вскидывает вверх руки, словно отмахиваясь от объяснения. – Прости. Это все так странно.

– Нет, это… – я не могу подобрать другого слова.


– Странно.

Я пожимаю плечами:

– Ну да, странно.

И ужасно.

– Любить чудовище плохо?

– Ты же не знала, что он за человек, когда влюбилась в него?

– Не знала.

– И ты полюбила его не за то, что он – чудовище, так ведь?

Теперь Триста пожимает плечами:

– Как я могла это понять?

У меня нет ответа.





31




Церковь Обретения Надежды становится местом сбора всех людей, желающих поговорить о Наоми, помолиться за нее или поставить свечку. Сначала туда зачастили ее подруги и коллеги по работе. Возможно, первыми дорожку в эту церковь проложили моржеобразный помощник управляющего «Ланкастера» и гнусавящая девушка. Но теперь доброхотов заметно прибавилось.

Я не захожу в саму церковь, но останавливаюсь возле нее по дороге с работы домой. Сидя в машине, я наблюдаю, как люди входят и выходят оттуда. Одни задерживаются там надолго, другие – только на несколько минут. Некоторых я узнаю. Я общался с этими людьми в клубе и готов держать пари, что никто из них не был знаком с Наоми. Это не те люди, что встречаются с гостиничными портье.

Слухи о новом обычае доходят до Миллисент – скорее всего, от кого-то из клиентов. И она решает, что наше семейство должно сходить в эту церковь в пятницу.

Вечер проходит в спешке. Я запаздываю с урока и, войдя в дом, тут же прыгаю в душ. Рори после школы отправился в гости к другу, но позабыл, когда мы условились встретиться. И Миллисент уезжает за сыном. Дженна собирается в своей комнате. Времени на домашний ужин у нас не остается, и мы решаем после церкви заглянуть в какой-нибудь ресторанчик. Рори хочет в итальянский, Дженна в мексиканский, а мне все равно.

Когда машина заезжает в гараж, я зову Дженну:

– Поехали отрываться!

Когда я так говорю, Дженна всегда хмыкает: в ее представлении я становлюсь похожим на настоящего папу.

Но сейчас она не произносит ни слова.

– Дженна?

Когда она не отвечает во второй раз, я поднимаюсь наверх и стучу в ее дверь. Дженна прикрепила к ней маленькую белую табличку, украшенную ленточками всех цветов радуги. На табличке пузырящимся почерком Дженны выведены два слова: «Нет, Рори».

Внизу открывается дверь гаража и из него доносится крик Миллисент:

– Готовы?

– Почти, – отвечаю я жене и снова стучу в дверь дочери.

Дженна не отвечает.

– Что там у вас происходит? – осведомляется Миллисент.

Дверь не заперта. Я приоткрываю ее на несколько дюймов:

– Дженна? С тобой все в порядке?

– Да, – раздается тоненький звук. Он доносится из ванной.

В нашем доме ни у кого нет только спальни. У каждого из нас свои апартаменты, с ванной комнатой, примыкающей к спальне. Четыре спальни, четыре с половиной ванные – так спроектированы все дома в Хидден-Оуксе.

– Давай выходи! – кричит Рори.

Миллисент поднимается по лестнице.

Я пересекаю спальню Дженны, обходя игрушки, одежду, обувь и наборы макияжа расцветающей девушки-подростка. Дверь в ванную открыта. В тот самый момент, когда я заглядываю внутрь, в коридоре у комнаты Дженны появляется Миллисент.