Моя дорогая жена

– Я попрошу ее составить нам компанию.

По-моему, при этой мысли мозг Дженны слегка закипает. Но она садится в машину, больше не вымолвив ни единого слова.





* * *


В «Топ-Доге» предлагают тридцать пять версий хот-догов, включая тофу. Именно его заказывает себе Миллисент. И она не произносит ни слова, когда Рори заказывает себе два говяжьих хот-дога с чили. Это похоже на празднество. Впрочем, мы и вправду празднуем. Оуэн исчез навсегда. Об этом распинаются репортеры со всех телеэкранов над нашими головами. Сегодня все идет по плану, и, похоже, каждый из нас это чувствует.

– Мы теперь вернемся к нормальной жизни дома? – интересуется Рори.

Миллисент улыбается:

– Уточни, что ты имеешь в виду под словами «нормальная жизнь».

– Конец блэк-аута. Возвращение к цивилизации.

– Хочешь смотреть новости? – хмыкаю я.

– Я не хочу, чтобы мне запрещали это делать.

Дженна закатывает глаза:

– Ты просто хочешь впечатлить Фейт.

Я сразу же понимаю: так зовут светловолосую подружку Рори.

– Кто такая Фейт? – спрашивает Миллисент.

– Никто, – отрезает Рори.

Дженна хихикает. Рори щипает ее под столом, и она взвизгивает:

– Перестань!

– А ты заткнись!

– Это ты заткнись!

– Погодите, вы говорите о Фейт Хаммонд? – встревает Миллисент.

Рори не отвечает, что значит «да». И это также значит, что Миллисент знает родителей Фейт; скорее всего, она продавала для Хаммондов дом.

– Почему они его не поймали? – спрашивает Дженна. Ее глаза устремлены на телеэкран.

Похоже, мы еще не вернулись к нормальной жизни.

– Они его уже один раз ловили, – говорит Рори. – Но он улизнул.

– Значит, полиция не может его поймать?

– Она его обязательно поймает. Такие люди, как он, не остаются долго на свободе, – говорю я.

Рори открывает рот, чтобы что-то сказать. Но Миллисент заставляет его промолчать одним своим взглядом.

Все, что я могу еще сказать, звучит в моей голове слишком глупо. И я тоже закрываю рот.

Мы молчим. Все молчим, пока Дженна не признается:

– Что-то мне нехорошо, – потирает она живот. Дочь съела хот-дог с луком – почти такой же большой, как мой хот-дог с сыром и чили.

Не думаю, что это стресс расстроил сегодня ее живот.

Но Миллисент кидает на меня говорящий взгляд.

Я киваю. Да, это я виноват, что предложил полакомиться хот-догами.

Миллисент хватает свою сумочку и кивает головой на выход. Она не разозлилась на меня за то, что я не обсудил с ней заранее этот поход в «Топ-Дог». Я беру жену за руку. И вместе с детьми мы выходим на парковку.

– А как твой живот? – спрашивает меня Миллисент.


– Прекрасно. А твой?

– Лучше не бывает.

Я наклоняюсь и пытаюсь ее поцеловать. Но Миллисент отворачивается:

– У тебя изо рта жутко пахнет.

– А от тебя пахнет тофу.

Она смеется, и я смеюсь. Но с животом у меня отнюдь не так хорошо, как я сказал. Едва мы добираемся до дома, Дженну и меня начинает тошнить. Дочь убегает наверх в ванную, а я опорожняю желудок прямо в прихожей.

Миллисент носится между нами с имбирным элем и холодными компрессами.

– Блюют, как доги! – хохочет Рори.

И я внутри смеюсь вместе с ним.

Сегодняшний вечер просто чудесный, даже несмотря на то, что меня рвет. Сегодня вечером я ощущаю себя так, словно, наконец-то, выдохнул.

А ведь я даже не сознавал, что сдерживал дыхание.





50




Этот хот-дог не дает мне спать ночью, и на следующее утро я просыпаю. Когда я выскакиваю из дома, заезжать за моим любимым кофе уже поздно. И я отправляюсь в кофейню за воротами Хидден-Оукса. Там кофе по пять долларов. Бармен с мерзкой бородкой смотрит телевизор. Наливая мне чашку кофе, он кивает на экран головой:

– Пора прекращать смотреть новости.

Я киваю, понимая его лучше, чем он думает:

– От таких новостей только настроение портится.

– Так точно.

Я не знаю людей, которые все еще говорят «так точно» в обычной жизни, но бородатый здоровяк произносит это выражение так, словно рапортует.

Я ухожу из кофейни, не расспросив про новости. Репортеры продолжают обсуждать, действительно ли Оуэн уехал. А настоящих новостей нет. Ничего свежего. Только новые способы пережевывания старого.

И образ Оуэна уже начинает потихоньку блекнуть. Он все еще остается главной темой новостных репортажей, но уже не доминирует в системе вещания.

Как я и думал.

И теперь мои мысли занимает моя семья, мои дети. Я думаю о девушке Рори, с которой я до сих пор не познакомился. Я узнал, что Хаммонды живут в соседнем квартале. Рори требуется всего шестьдесят секунд, чтобы добраться от нашего дома до их. Мне следовало это выяснить раньше – еще когда я застукал сына ночью во дворе. Но я был слишком занят. Сейчас мне надо наверстать упущенное.

У Дженны новое увлечение – макияж. Это началось на прошлой неделе. Возможно, потому что она больше не пытается спрятаться от Оуэна. Однажды утром, до отъезда в школу, я увидел, как дочь мазала губы блеском. И Миллисент заметила, что кто-то был в нашей ванной.

Но Дженна до сих пор хранит тот нож под своим матрасом. И я начинаю подумывать – а не забыла ли она его там?

Все это прошло бы мимо меня, если бы я продолжал отвлекаться на Оуэна, Наоми, Аннабель и Петру. А сейчас я не могу припомнить, когда в последний раз заряжал одноразовый телефон.

А еще я, естественно, думаю о Миллисент. Мы условились с ней о настоящем ночном свидании. Его еще не было, но, когда оно состоится, мы не будем больше разговаривать о Холли, Оуэне или о чем-нибудь еще в том же роде. А пока Миллисент начала в Интернете крестовый поход против хот-догов.

Я снял маячок с ее автомобиля. Теперь мне хочется наблюдать за своей женой, а не за синей точкой, ее воплощающей.

Да и работы прибавилось. У меня два новых клиента, потому что мое расписание уже больше не беспорядочное. Большую часть дня я провожу в клубе. И если не обучаю никого теннису, то провожу время в сети.

Энди… Я не разговаривал с ним с тех пор, как он покинул Хидден-Оукс. Мой друг уехал сразу после ухода Тристы. Он выставил свой дом на продажу, и с того момента я его не видел. Энди больше не появляется в клубном доме. Мне кажется неправильным, что я позволил ему исчезнуть из моей жизни. Отчасти это произошло из-за моего графика. Но и из-за Тристы тоже.

Я пытаюсь дозвониться до Энди – узнать, как он поживает. Но Энди не отвечает на звонки и не перезванивает мне. Я было попробовал разыскать его в сети, выяснить, где он теперь живет и чем занимается, но через несколько минут оставил свою затею.

И меня до сих пор беспокоит тот пузырек с глазными каплями. Я не нашел подтверждений тому, что Рори или кто-то другой в нашей семье балуется наркотиками. Но тогда что эти капли делают в нашем доме, тем более – в кладовке? Какой смысл и кому нужно их прятать?





* * *