Моя дорогая жена

И вот теперь он выбирается тайком по ночам из дома, чтобы встретиться с маленькой блондиночкой по имени Фейт.

– Она тоже сбегает из дома? – спрашиваю я. – Вы встречаетесь где-то на стороне?

– Иногда. Но я могу и залезть к ней в окно.

Мне хочется запретить ему это делать, повесить на его окно замок, позвонить родителям Фейт и сказать им, что наши дети еще слишком юные и все это слишком опасно. Оуэн мертв, но убийца на свободе.

Это неправда. Но я должен притворяться. Так же, как я притворяюсь, что не помню своей первой девушки.

– Вы должны перестать видеться по ночам, – говорю я сыну. – Ты же смотришь новости. Это слишком опасно для вас обоих – гулять где-то ночью одним.

– Да, я понимаю, но…

– Тебе вообще не следует смываться из дома. Если бы я рассказал об этом твоей матери, она бы заперла твое окно на замок и установила бы по всему дому камеры.

Брови Рори выстреливают вверх:

– Она что – не знает?

– Если бы она знала, ты был бы наказан до окончания колледжа. Как и твоя подружка.

– Ладно, мы не будем.

Я делаю глубокий вдох. То, что я сердит, не значит, что я безответственный.

– И, раз уж у тебя появилась подружка, ты должен…

– Па, я знаю, как покупать презервативы.

– Хорошо-хорошо. Значит, договорились? По ночам только общение эсэмэсками. А свидания днем.

Рори кивает и быстро встает, как будто боится, что я передумаю.

– Еще один вопрос, – говорю я. – Только ответь мне прямо.

– Ладно.

– Ты употребляешь наркотики?

– Нет.

– А травку куришь?

Рори мотает головой:

– Клянусь, нет.

Я отпускаю его. Именно сейчас у меня нет времени выяснять, врет ли он или нет.

Когда я не смотрю новости, я могу думать только об одном – не упустили ли мы чего. Я думаю, как нас с Миллисент могли бы вычислить. Все эти криминалистические уловки, ДНК, отпечатки, волокна – все, что я видел в кино, – все это крутится у меня в голове. Хотя я прекрасно понимаю, что зацикливаться на этом бессмысленно. Против меня улик нет. Я ни разу не обмолвился хотя бы словом с Наоми. И уж тем более – не притрагивался к ней. Все улики, какие только могут оказаться в распоряжении полиции, укажут на Миллисент.





* * *


И вот я впервые вижу сестру Оуэна по телевизору. Оуэну было за тридцать, когда он убивал. Сейчас ему было бы около пятидесяти. Дженнифер выглядит моложе; ей сорок с чем-то. У нее такие же голубые глаза, а волосы, хоть и светлые, но более грязного оттенка. И она настолько худощава, что ключица прямо выпирает наружу. Как, впрочем, и вены на шее. Говорят, что телекамера прибавляет людям фунтов десять веса. Если это так, то в жизни Дженнифер должна быть худой, как палка.

Она на всех экранах в клубном доме, куда набилась тьма народу, чтобы за еще одним коктейлем посмотреть пресс-конференцию с ее участием.

По одну руку от Дженнифер – начальник полиции, по другую – медэксперт. У одного на голове есть волосы, у другого нет. Но брюхи у них одинаково большие.

Дженнифер говорит, что она – сестра Оуэна Оливера Рили и что все мы заблуждаемся относительно недавних убийств.

– Я могу доказать, что Оуэн никого не убил за последние пять лет. Я проделала весь этот путь назад для того, чтобы убедить вас: мой брат мертв, – Дженнифер поднимает лист бумаги и говорит, что это свидетельство о его смерти, подписанное коронером в Великобритании и удостоверенное государственной печатью.

– Мой брат мертв, – снова повторяет она.

Медэксперт берет микрофон и подтверждает слова Дженнифер:

– Он мертв.


Затем слово берет шеф полиции. Он долго и нудно распинается о том, насколько неизбежен был промах его сотрудников.

– Да, – признает он. – Они нацелилось на поимку Оуэна, но, оказалось, заблуждались. И он также подтверждает заявление Дженнифер – Оуэн мертв.

Теперь никто из нас не сомневается. Мы все верим Дженнифер. Оуэн мертв, и полиция намерена возобновить поиск улик. Возможно, они что-то пропустили.

Начальник полиции снова передает микрофон Дженнифер:

– Я хочу принести свои соболезнования семьям убитых. А также извиниться за то, что так много времени было упущено из-за того, что полиция искала моего брата, а не настоящего убийцу. О том, что происходит здесь, в Вудвью, мне рассказала моя старая приятельница. И, когда она попросила меня приехать сюда, я поняла: я должна это сделать. Это будет правильно.

Кивком головы Дженнифер указывает на кого-то за своей спиной, а медэксперт отступает немного в сторонку. Оператор наводит камеру на приятельницу Дженнифер.

Моя голова поворачивается так быстро, что я чуть не теряю сознание.

Женщина, позвонившая Дженнифер Рили, пышнотелая и светловолосая. И ее улыбка озаряет весь экран.

Денис. Из гастронома «У Джоя».





53




GPS-трекер лежит на приборной доске моей автомашины. Я переворачиваю его на один бок, потом на другой. И так несколько раз без перерыва. То же самое я проделывал в уме после того, как на телеэкране появилась женщина из гастронома «У Джоя», нового любимого места обеда моей жены.

Денис. Та самая, что обслуживала меня и Дженну.

Это совпадение. Должно быть совпадением. То, что Оуэн мертв, не сыграет на руку нам с Миллисент. А может только навредить.

И, если бы «У Джоя» посетителей потчевали ростбифами из мяса коровок, выращенных на натуральной травке, мне бы никогда в голову не пришло, что это может оказаться не просто совпадением. Но это заведение – не бистро органической пищи. Это гастроном, где «органический» или «натуральный» – слова из другого языка.

Если бы я мог спросить у Миллисент о ее новом пристрастии к дешевым сэндвичам в посредственном гастрономе, я бы это сделал. Но я ведь не должен об этом знать. Эту информацию я получил, шпионя за своей женой.

Я никогда не делал такого раньше. Подумывал, но не делал. Даже тогда, когда Миллисент работала с мужчиной, которому нравилась больше, чем просто коллега. Мне это стало очевидно, как только я с ним познакомился. Купер. Великовозрастный ушлепок, неженатый и не собиравшийся жениться. Все, что он хотел, – это переспать с Миллисент. Именно Купер полетел с ней на конференцию в Майами. В тот уик-энд, когда Кристал меня поцеловала.

Я был убежден, что Купер там тоже атаковал Миллисент.

Когда они вернулись, эта убежденность чуть не сподвигла меня шпионить за ними обоими. Но я не стал за ними следить. По крайней мере, за Миллисент. А за Купером я наблюдал довольно долго. И в результате узнал, что он готов был переспать с любой женщиной. Не только с моей женой.

И, насколько я понял, Миллисент с Купером не спала.

Теперь, когда я стал следить уже за женой, я понял, насколько это проблематично. Я не могу воспользоваться полученной информацией. Маячок на моем щитке, я сижу в салоне машины на парковке возле клуба и пялюсь в гаджет, потому что слежка ведет только к еще большей слежке. Если бы я знал, какой это замкнутый круг, я бы никогда на это не пошел. Пока я так маюсь, Миллисент присылает мне эсэмэску:

«Фо с курятиной на ужин?»

«Звучит аппетитно».

Я жду от жены следующего сообщения, с предложением «ночного свидания» или какой-нибудь ссылкой на сегодняшние новости, но мой телефон молчит.





* * *


Когда я возвращаюсь домой, машина Миллисент уже в гараже. Пару минут я размышляю, не установить ли мне на ней снова маячок. Но отказываюсь от этой затеи.

Миллисент на кухне готовит фо с курятиной. Я начинаю ей помогать – режу овощи. А жена добавляет в бульон свежий лук и имбирь.

Детей рядом нет.

– Они наверху, – сообщает мне Миллисент, не дожидаясь моего вопроса. – Делают домашнее задание.

– Ты смотрела новости?

Она наморщивает губки и кивает:

– Он умер.