Моя дорогая жена

– Ты позвонишь в полицию. И сдашь меня.

– Я собирался сказать, что покончу с собой.

Я делаю глубокий вдох:

– Договорились.

– Я вошел в этот планшет. Можешь мне сказать, где ты находишься?

– Для твоего же блага тебе…

– Лучше не знать, – говорит Энди. – Понимаю.





* * *


Мы встречаемся не на стоянке у «Золотого вока», а на другой парковке. Вся моя маскировка – бейсбольная кепка, да солнцезащитные очки. И я не брился два дня. Это немного, но меня никто не ищет во внедорожнике Кеконы. И выезжаю я из Хидден-Оукса через задние ворота, где нет охраны.

Уже стемнело. Я ни за что бы не покинул свое убежище днем. А, кроме того, я не хочу, чтобы Энди видел машину или ее номерной знак. Поэтому я паркуюсь в двух кварталах от места нашей встречи и иду туда пешком. Энди стоит у своего пикапа с планшетом Миллисент в руке. Других машин на парковке нет. Она принадлежит магазину автомобильных запчастей.

Энди стоит более прямо, чем в предыдущую нашу встречу. С поднятым подбородком.

– Весь чертов округ тебя разыскивает, – говорит он мне вместо приветствия.

– Да, надо думать.

Энди поворачивается и кладет планшет на капот, придерживая рукой.

– Если ты мне скажешь, что у тебя ничего не получилось, я перестану верить, что ты – гений, – говорю я.

– У меня всегда получается. Но я не знаю, насколько это тебе пригодится, – Энди прокручивает экран. – Новый код. Шесть-три-семь-четыре. Теперь новости. Сначала плохие. Похоже, Миллисент поняла, что ты забрал ее планшет. Потому что она стерла все в облаке.

– Не сомневаюсь.

– Но есть и хорошие новости. Часть информации она хранила на жестком диске. И удалить ее она не смогла.

Энди показывает мне несколько фотографий – дети, дома, список покупок.

Я качаю головой. Это все слишком мирское, чтобы быть полезным.

– Она любит игры, – говорит Энди и открывает несколько игр «Матч 3» и пару кроссвордов.

Моя надежда улетает, как сорванный ветром листок. Да и что я ожидал найти в этом планшете? Миллисент никогда не была настолько глупой.

– Я также нашел несколько рецептов, – продолжает Энди, высвечивая несколько pdf-файлов.

– Фаршированных грибов?

– Соус-дип из шпината кажется весьма аппетитным.

Я вздыхаю:

– Хорош прикалываться.

– Эй, это твоя жена, – возражает Энди. – Главное, конечно, ее поиски в Интернете и сайты, которые она посещала. Она зачистила историю. но я восстановил их большую часть.

Не так уж и много – опять рецепты, медицинские сайты, посвященные растянутым сухожилиям и расстройству живота, школьный сайт и несколько риелторских сайтов.

– Никаких улик.

– Похоже на то.

Я снова вздыхаю:

– Это не твоя вина. Спасибо за старания.

– Ты будешь мне обязан по гроб жизни, – говорит Энди.

– Если только не сяду пожизненно в тюрьму.


Энди обнимает меня на прощание и уезжает на своем старом пикапе.

Я снова остаюсь один и неспешно возвращаюсь в дом Кеконы. Даже этот большой дом теперь действует на меня удушающе.

И все-таки я снова захожу в планшет и просматриваю все сайты, посвященные недвижимости, которые посещала жена. Никто не совершенен, – твержу я себе, – даже Миллисент. Где-то она должны была допустить ошибку.

Мои глаза режет от боли, когда я ее нахожу.





66




Веб-сайт, на который Миллисент заходила чаще всего, – это база данных по недвижимости. Она посещала этот сайт каждый день, проверяя торговую статистику и передачу недвижимости, – все сведения в открытом доступе. Ее браузер записал адреса, которые она изучала. По одному из них – на Браунфилд-авеню, 1121, – находится коммерческое здание. Шесть месяцев назад человек по имени Дональд Дж. Кендрик продал его за 162 тысячи долларов. Это здание находилось в аренде свыше двадцати лет, и все это время его арендатор не менялся.

Гастроном «У Джоя».

Дональд продал это здание одному ООО, то перепродало его другому ООО, которое, в свою очередь, уступило здание третьему ООО. В итоге сейчас это здание является собственностью ООО «Р. Дж. Энтерпрайзис».

Рори. Дженна.

Это было умышленное решение Миллисент – она никогда бы не посчитала его ошибкой. Наши дети – не ошибка. Но она оформила это здание на их имя нарочно.

Я вспоминаю, что происходило шесть месяцев назад. Это было как раз после того, как Миллисент продала три дома подряд. И в ее распоряжении оказалось много наличных.

Денис никогда не была клиенткой Миллисент.

Она – арендатор. Арендатор, которая волею случая оказалась знакомой с сестрой Оуэна.

Зная Миллисент, я не сомневаюсь: она провела много часов, изучая историю Оуэна. И выяснила все, что могла, о нем самом, о его семье, о его сестре и о том, где они жили и учились. Миллисент копалась в поисковике до тех пор, пока не узнала, что Оуэн на самом деле умер. А потом она разыскала того, кто мог это доказать. Сестру Оуэна. И осталось малое – уговорить ее вернуться в страну.

А кто мог лучше всех справиться с этой задачей? Конечно же, старая приятельница с гастрономом, требующим бесконечных вложений.

Миллисент. Все Миллисент! И все за последние шесть месяцев.

Теперь я понимаю ее реакцию на «откровения» в новостях двух Джейн Доу, этих двух «жертв» Оуэна. Миллисент была убеждена, что они обе лгут. Она же знала, что настоящий Оуэн не вернулся. Она уже узнала, что он мертв.

Ее одержимое стремление уничтожить меня могло бы восхитить, не будь средства достижения этой цели столь отвратительны.

И все-таки у меня до сих пор нет доказательств. Только LLC и коммерческое здание. Любой, даже самый плохой адвокат легко докажет, что его приобретение было просто вложением средств, а не частью плана по обвинению кого-то в убийстве.

Я заезжаю обратно в Хидден-Оукс через задние ворота, открыв их с помощью пульта Кеконы. Меня одолевает жгучее желание проехать мимо моего дома. Солнце восходит. Интересно – спят ли дети? Если они, конечно, могут спать. Если бы жили в каком-нибудь другом месте, им бы не давали проходу репортеры. Но здесь иначе. Посторонняя публика сюда не допускается.

Нет, я не проезжаю мимо своего дома. Это было бы верхом глупости.

Вместо этого я возвращаюсь в дом Кеконы и включаю ее гигантский телевизор.

Опять я на экране. И речь только обо мне.

Теперь, когда моя личность установлена, всем есть, что обо мне рассказать. И все делают это на камеру. Бывшие клиенты, коллеги, просто знакомые – все ошарашены и подавлены тем, что я – фигурант такого страшного дела. Фигурант, разыскиваемый полицией.

– Отличный парень. Может быть, слишком вкрадчивый. Но разве можно ожидать иного от тренера по теннису?

– Моя дочь брала у него уроки. И сейчас я просто счастлива, что она жива.

– Я не раз встречал его в клубе. Он всегда суетился насчет клиентов.

– Мы с женой знаем его уже несколько лет. Никогда бы не подумали. Никогда.

– Прямо здесь, в Хидден-Оуксе? В это невозможно поверить!

– Ужасно…

Джоша теперь интервьюируют другие репортеры. Потому что разговор со мной в баре сделал его фигурантом истории.

Мой босс говорит, что я был лучшим профессиональным теннисистом из всех, кто у него когда-либо работал. И сожалеет, что я оказался «таким психом».

И Миллисент. Она не выступает на камеру, и ее фото не показывают по телевизору. Но моя жена составила заявление:

«Я и мои дети просим вас уважать нашу личную жизнь и наше личное пространство в такое невероятно трудное для нас время. Я активно сотрудничаю с полицией, и пока мне к этому больше нечего добавить».