Морская ведьма

Он откашлялся, отдышался – наконец-то – и открыл глаза. Их тут же захлестнуло водой.

Хоть юноша и видел размыто, но сразу узнал нависшее над ним лицо.

– Нет! Икер… – начал было он, захлебываясь. Кашель одолевал его. Изо рта лилась соленая вода и стекала по подбородку. Принц попытался вытереться мокрым рукавом, но лишь размазал воду по лицу.

– Я держу тебя, брат. Держу. Не бойся. Ты в безопасности.

– Я… – он снова закашлялся и сделал долгий и глубокий вдох. – Я должен вытащить ее.

Набравшись немного сил, он попытался отбиться от двоюродного брата.

– Уже поздно, Ник. Мы ее потеряли. И чуть не потеряли тебя.

– Нет! Она там, на дне. Я видел ее. Ты тоже должен был ее увидеть. Она прямо здесь, под водой…

– Не нужно геройств, Ник. – Натренированные греблей мышцы сильнее сжались вокруг Ника. Его собственные руки беспомощно висели, прижатые к телу. Кронпринц пытался отбиваться ногами. Однако это только помогло им быстрее добраться до берега. Подальше от нее.

– Икер, прошу тебя. Мы нужны ей. Мы нужны Анне. Мы можем ее спасти. Мы можем…

– Нет, не можем, – не так давно голос Икера превратился в бас. Он дрогнул, когда Ник попал по Икеру ногой. – Не можем.

– Можем! Мы ее вытащим! – он кричал, несмотря на боль и все еще стоящую в горле воду.

Но Икер лишь сжал брата сильнее. Он тихо шепнул принцу на ухо:

– Если ты погибнешь, спасая ее, твои родители и подданные не переживут этого. И вместо одного трупа в Хаунештаде их будет два.

– Но Анна не труп, нет. Она там. Я видел. – Однако при этих словах он понял: прошло уже слишком много времени. Десять минут, а по ощущениям часа полтора.

И он начал плакать. Соленые слезы стекали по щекам в воды бухты. Принц не вытирал их – позволил им литься. Пусть слезы, как и Анна, станут частью моря.





17




Приуроченные к празднованию Литасблота ежегодные игры начинаются в самый пик полуденной жары. Хаунештадцы и зрители, прибывшие из всех уголков Эресунна, толпой выходят на пляж и готовятся наблюдать, как участники будут состязаться в силе и ловкости. Специальные площадки подготовлены на склонах гор и на берегу.

Впервые за последние пару дней принцы появляются на людях не в торжественных одеждах. Они оба чисто выбриты, чтобы было удобнее строить противникам гримасы во время игры. На них надеты простые хлопковые штаны, а рукава рубашек закатаны по локоть. Эта смена одеяния тоже своего рода традиция.

Сегодня участникам нужно будет показать свою ловкость и мастерство. Я не шутила, когда говорила Икеру о пользе наших игр: их совершенно точно придумали из практических соображений. Скалолазание и бег по пересеченной местности в горах. Бег по бревну, перекинутому через речку, впадающую в гавань. Плавание в море. Все эти навыки необходимы для выживания. И обязательно пригодятся – даже бег с камнями по пляжу, который имитирует разгрузку кораблей.

У каждого хаунештадца есть право участвовать. Будь то девяностопятилетний старик или только научившийся ходить карапуз – все могут попробовать свои силы. Члены королевской семьи будут болеть за вас на трибунах – а может, выступят в качестве ваших оппонентов.

Позавтракав сыром «Самсе», ржаным хлебом и персиками, Ник получает указание от отца отправляться наблюдать за играми в горах. Там меньше всего участников. А король Асгер предпочитает следить за происходящим на пляже.

Король всегда получает то, о чем просит, – даже от собственного сына.

Ник по обыкновению кланяется. На голове кронпринца нет короны. Он берет со стола еще один персик, флягу с водой и ведет Аннамэтти к перевалу Лиль Бьерг.

Я искоса смотрю на Икера. Тот не спешит следовать примеру двоюродного брата.

Сильные пальцы моряка мягко сжимают мое запястье. Он привлекает меня к себе. В доли секунды я оказываюсь в нескольких сантиметрах от его губ. В ярком солнечном свете глаза Икера удивительно глубокие, ясные и веселые. Он выглядит очень отдохнувшим, проведя ночь в нормальной кровати, а не в сыром корабельном трюме.

– Давай лучше останемся здесь вдвоем.

Я перевожу взгляд на пляж.

– Вдвоем – в компании пяти тысяч наших ближайших друзей, включая твоих тетю и дядю.

Икер смеется и нежно гладит локоны на моем плече.

– Тут так много людей, что никто на нас не посмотрит…

Нет, посмотрят. Я чувствую их взгляды. Он просто привык к вниманию.

Я отстраняюсь и выкручиваю руку, чтобы тоже ухватить его за запястье. Я тащу Икера к Лиль Бьерг.

– По пути к перевалу много безлюдных тропинок, заросших кустами.


Он поднимает бровь и наконец делает шаг вперед.

– Будет неловко, если мы потеряемся.

– Крайне неловко. Ник так расстроится.

– Только если он потеряется в тех же кустах, что и мы.

Так и есть. После нашей утренней беседы Ник стал вести себя иначе и с большим рвением уделять внимание Аннамэтти.

Со сплетенными руками мы шагаем по Рыночной улице. Недалеко впереди идут Ник с Аннамэтти. Даже не идут, а ползут со скоростью улитки: Аннамэтти еще не успела посмотреть город, потому что большую часть времени проводила на фестивале. И теперь она сует нос в каждый дверной проем и разглядывает товары на всех попутных витринах. Продавец из кондитерской вручил девушке леденец. От лакомства ее язык стал черно-красным. Аннамэтти не побоялась и высунула его до самого подбородка, чтобы показать нам – находящимся в квартале от нее. Зрелище было впечатляющее: ангелочек с кровавой пастью. Конечно же, она долго хохотала. Я поблагодарила Урду за то, что поблизости не оказалось Мальвины.

Ник тоже смеялся с явной нежностью во взгляде. Кронпринц не представляет, что ей пришлось преодолеть, чтобы посмотреть на вещи, кажущиеся нам обыденными; чтобы пройтись по улице рядом с ним.

– Я бывал в Оденсе, – начал Икер. Он щурит глаза на солнце. Вокруг них появляется сеточка морщинок. – Это, конечно, не Копенгаген, но и не деревня с одним двором. Судя по тому, как Аннамэтти реагирует на сосульку, можно подумать, будто она первый раз в жизни видит конфету.

– Радоваться жизни – не преступление, Икер, – говорю я, но знаю: подобный ответ не оправдывает неистового удивления Аннамэтти. Поэтому я перевожу стрелки на него. – Не всех так сложно впечатлить, как заправского морехода – принца Ригеби Бэй.

Уголки губ парня ползут вверх. В глазах появляется искорка.

– Если я смеюсь, то смеюсь громче всех – и ты это знаешь. Вне зависимости от того, ел ли я последние три недели одну лишь засоленную селедку или нет. – Моряк сжимает мою ладонь. Я целую его в плечо.

– Я имею в виду, есть что-то странное в том, как сильно она всем восторгается.

Я чувствую биение своего сердца. Жар приливает к вискам. Мысли в этом направлении до добра не доведут. Это плохо. Нужно сменить тактику.

– Представь себя на ее месте, – я размахиваю перед ним свободной рукой. – Она приезжает в Хаунештад с позеленевшей от недуга компаньонкой, никого здесь не зная. И, несмотря на это, Аннамэтти находит приют. Ее приглашают погостить в прекрасный дворец. Очаровательный принц, с которым она хотела познакомиться, явно разглядел в ней что-то особенное.

Я поднимаю наши сплетенные руки, чтобы их можно было видеть.

– Это тянет на целый ураган восторга. У меня даже чуть волосы не сдуло – хотя я простой наблюдатель.

Икер вежливо смеется в ответ. Свободной рукой он захватывает лежащий спереди локон, оттягивает его вниз, распрямляя, а затем отпускает. Юноша наблюдает, как волосы снова собираются в пружинку.

– Это было бы катастрофой. Даже парижские салоны красоты не смогут воспроизвести подобный шедевр.

Мои щеки наливаются краской. А тем временем мы доходим до конца мостовой и оказываемся у дороги к перевалу Лиль Бьерг. Ник с Аннамэтти уже скрылись за поворотом. Я ступаю на узкую тропинку первая. Наши с Икером руки размыкаются.

– Я просто думаю, – не унимается он, – что нам вообще известно об Аннамэтти? Откуда мы знаем, что она та, за кого себя выдает?

Я притворно смеюсь – как будто юноша ляпнул что-то глупое и необдуманное.

– Ты думаешь, она мошенница в поисках наживы? Пытается украсть сокровище короны – по одному на каждый Литасблот?

Это самый вздорный вариант, который приходит мне в голову – за исключением правды.

– Нет-нет. Она милая девушка… но есть в ней что-то, чего я не могу понять. И мне это не нравится – особенно если дело касается семьи.

– Я поняла, о чем ты, – отзываюсь я в надежде положить конец этому диалогу. И ради себя, и ради Аннамэтти. – Она выглядит как Анна.

Я слышу, что Икер замедляет шаг.

– Твоя утонувшая подруга?

– Именно.

– Ага. У нее тоже были светлые волосы.

– Да. И голубые глаза. И нежная молочная кожа. Лицо в форме сердца – и так далее. – Сходство повергает меня в шок – на глаза наворачиваются слезы. Я ничего не могу поделать с этим. – Увидев ее впервые, я решила, что передо мной призрак.

Он совсем останавливается. Я оборачиваюсь. Икер смотрит на меня серьезным взглядом. Его выражение лица такое же, как тогда на балконе: солнце резко подсвечивает искаженные от недоверия черты.

– Ты уверена, что это девушка не могла узнать об этом? Специально выбрать имя Аннамэтти? Она может водить за нос вас обоих. Использовать твои воспоминания против тебя.

Я стою на пригорке, поэтому наши лица оказываются на одном уровне. Большими пальцами юноша вытирает слезы, показавшиеся в уголках моих глаз. Я кладу руки ему на грудь.

– Что за отъявленные негодяи встречаются тебе в открытом море? Разве кто-то способен на такие ужасные вещи? Неужели ты совсем утратил веру в людей?

– Эвелин, я знаю, что ты не наивна. Но, кажется, и тебе, и моему брату нужно напомнить: люди врут.

– В этом есть доля правды, – я шагаю к нему. Наши лбы соприкасаются. Губы юноши так близко, что я ощущаю его дыхание. Мы смотрим друг другу в глаза. – Я очень ценю твою заботу, но хватит об этом. Возможно, Аннамэтти и не Анна, но она мой друг. И она не пытается меня одурачить.

Я приближаюсь к Икеру и касаюсь его губами. Он растворяется во мне, обвив меня руками и запустив пальцы в мои волосы. Проходит несколько секунд. Наконец принц забывается и закрывает глаза. И я понимаю, что выиграла этот спор.

– Решили пойти в гору длинной дорогой?