Морская ведьма

Но вдруг ее боевой настрой испаряется. Аннамэтти пошатывается и начинает оседать на пол. Я подхватываю ее и пытаюсь смягчить удар, когда мы падаем на каменный пол в ворохе шелков и золотых нитей.

Она опускает голову ко мне на колени. Плечи девушки содрогаются крупной дрожью. Она начинает выть. Бесслезно. Но я уже привыкла. Я нежно кладу руку ей на затылок и начинаю гладить подругу по волосам. Я делаю глубокий вдох, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

– Мы проведем целый день на лодке с Ником. Только мы четверо. А вечером будет бал. Бал – это самое романтичное событие из всех существующих в этом мире. Настоящая любовь – это фактически обязательная его декорация.

Аннамэтти мотает головой из стороны в сторону, все еще лежа на моих коленях. Она ничего не говорит.

– Если после последнего танца магия не получит необходимое, мы возьмем дело в свои руки, – я обнимаю русалку за плечи и кладу свою голову на ее. – Я тебя не отпущу.





* * *


Когда мы выходим на улицу, в солнечном свете становится видно: все переживания Аннамэтти написаны у нее на лице – поверх веснушек.

Девушка беспокоится о количестве оставшегося времени.

О чувствах Ника.

Но больше всего она нервничает из-за того, что мы будем на воде. Я знаю: когда она приняла образ человека, то отреклась от моря. И теперь оно не примет девушку назад и, возможно, откажет даже в том, чтобы катать ее целый день на волнах.

Я беру ее за руку и сжимаю ладонь. Мы видим принцев у шхуны. И у Икера, и у Ника по тюльпану в руках – розовый для Аннамэтти и красный для меня.

– Дамы, – говорит Икер, – вы сегодня так красивы. У русалок дым из ушей пойдет от зависти.

Я делаю книксен. Аннамэтти приседает одновременно со мной.

– Значит, нам очень повезло, что с нами два принца. В случае чего они вырвут нас из их когтей.

Икер поднимает бровь, притягивает меня к себе и целует в щеку.

– Из моих когтей тебя точно никто не вырвет. – Он крепко обхватывает меня за талию.

Кончики ушей Ника покраснели. Он закатывает глаза.

– Вы целый день собираетесь так себя вести?

Икер заглядывает мне в глаза.

– Не исключено.

Ник закатывает глаза еще раз, а потом берет Аннамэтти под руку.

– Пойдем, пока не стало слишком людно. Иначе мы не сможем отплыть, – я поднимаю брови, пытаясь приободрить Аннамэтти. Одними губами говорю:

– Все будет хорошо.

Она нервно улыбается Нику.

Икер и Ник перепрыгивают на шхуну и протягивают нам руки – свободных трапов нет. Я восхожу на лодку следующей и тут же жалею о том, что сначала не помогла Аннамэтти. Ее лицо все такое же бледное. Только теперь девушка стоит одна на причале, вцепившись обеими руками в свой тюльпан так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– С тобой все в порядке? – спрашивает Ник, шагая к ней.

Аннамэтти неуверенно кивает.

– Она немного нервничает – когда она была ребенком, с ней произошел несчастный случай на корабле.

Доброта в чертах Ника заставляет меня таять.

– Я тебя понимаю. Я не рассказывал о несчастном случае, который недавно случился со мной? Было жутко. Однако лучший способ справиться со страхом – это снова вернуться на воду. И сегодня тебя сопровождают самые умелые моряки, Мэтти. – Ник хлопает Икера по спине. – Лучшие из лучших. Ты в безопасности. Обещаю.

Аннамэтти кивает, но не двигается с места.

– Давай, прыгай ко мне в руки, – говорит Ник. – Я тебя поймаю.

Аннамэтти делает глубокий вдох. Проходит несколько секунд. Она бросается к Нику в объятия.

Я пячусь назад как раз вовремя, чтобы освободить для них место. Благодаря превосходному чувству равновесия Ника им удается удержаться на ногах. Мэтти легко опускается на корму. Прижавшись к груди Ника, девушка поднимает голову и одаривает его ослепительной улыбкой. Все идет как надо.






* * *


– Летнего вина, Мэтти? Оно успокоит нервы, – предлагает Икер, опускаясь на скамейку рядом со мной. Аннамэтти отрицательно качает головой.

Я смотрю на Ника.

– Может, немного воды? – Ник кивает в сторону Икера, чтобы тот достал ее из ящика с колотым льдом.

Мы подплываем к краю гавани и оставляем лодку размеренно качаться на волнах. Все, кроме Аннамэтти, наслаждаются плаванием. Она же боится даже заглянуть за борт.

Икер возвращается и передает Нику фляжку. Последний открывает ее для Аннамэтти.

Девушка жадно пьет.

– Лучше? – интересуется Ник. Ответом служит еще один неуверенный кивок.

Икер берет огромный кувшин и наполняет его содержимым жестяную кружку. По запаху понятно: это темное пиво.

– Решил начать с утра пораньше, Икер? – в глазах Ника вспыхивает огонек. Кронпринц делает глоток из фляжки.

– Самое время начать. И кем ты себя возомнил? Ставишь под сомнения решения капитана на его собственном судне?

– Тем, кто привык к ответственности и сохраняет трезвость, пока остается за главного.

– Это же фестиваль. На мой взгляд, вы слишком мало пьете. Мне восемнадцать и я принц. На борту собственного корабля я могу делать все, что моей душе угодно.

– Икер, можно мне немного воды? – вмешиваюсь я, потому что этот разговор становится невыносимым. Я не думаю, что могу остановить их. Но, возможно, удастся их отвлечь и превратить все в шутку. Это задумывалось как романтическая поездка.

Икер бухается на скамейку и запрокидывает свою жестяную чашку.

– Если принц-трезвенник согласится с тобой поделиться – угощайся.

Я оценивающе смотрю на фляжку. Скорее всего, это личный запас воды Икера. Ник держит ее в руках: после двух маленьких глоточков жидкости стало меньше на треть.

– Не хотелось бы ставить под сомнение решения капитана, но ничего попить ты больше не взял?

Икер мотает головой, опустив взгляд в чашку.

– Как я уже говорил, есть летнее вино, – он поднимает кувшин, – и пиво. Я не идиот – я знаю, что сегодня жарко.

Я закатываю глаза.

– Что насчет еды?

Икер встает, открывает крышку другого ящика со льдом и запускает руку внутрь.

– Ах да. Сыр, фрукты и больше ничего. Что это вообще? Чаепитие в саду? Тут даже селедки нет.

– У Мэтти аллергия, – подает голос Ник. Он был ответственным за еду.

– А у меня нет. Будь я проклят, если у нее аллергия. Ей просто нравится смотреть, как ты выворачиваешься наизнанку, чтобы ей угодить.

Аннамэтти вздрагивает. К щекам Ника приливает краска. Кровь начинает вскипать в его жилах. И хотя мне нравится смотреть, как яростно Ник вступается за Аннамэтти – никому не будет приятно, если парни побросают друг друга за борт.

Я опускаю ладонь на предплечье Икера. Ссоры – это лишнее. К тому же от них не станет больше воды или еды. Если мы будем продолжать в таком же духе, этот день точно не оправдает ожиданий. Он поворачивается ко мне. Я улыбаюсь, пытаясь его успокоить.

– У нас есть солнце, голубое небо, и мы вместе. Что еще нужно?

Икер притягивает меня к груди. От него пахнет не только морем и лаймом – присутствует кислая нотка алкоголя, которая рушит всю идиллию.

– Эви и ее хорошо подвешенный язык. Всегда права, даже когда сильно ошибается, – говорит Икер.

– Я всегда права. – Я шлепаю парня по руке, но не вырываюсь из его объятий. Сердцебиение моряка успокаивается, желание ругаться испаряется.

– Не споткнись о собственную гордость, Эвелин. Чем выше сидишь, тем больнее падать, – шутит он.

Проходит несколько часов. Аннамэтти наконец расслабляется и выглядывает из объятий Ника. Осмелюсь даже предположить: ей начинает нравиться наше плавание. Она все равно на всякий случай не отходит далеко от своего принца. Но девушка также чувствует себя достаточно свободно, чтобы поесть со мной сыра и ягод и поучаствовать в общей беседе.

Мы с Икером сидим, опершись спиной о корпус корабля. Аннамэтти и Ник расположились напротив, у грот-мачты. Ник выпил чуть больше вина, чем было нужно, и задремал. Аннамэтти уютно устроилась у него на плече. Икер все так же бодро пьет пиво. Его не клонит в сон. Он скорее превращается в кота, который лениво потягивается на солнышке, выпустив когти.

– Вы чувствуете себя лучше, баронесса Мэтти? – интересуется Икер.