Морская ведьма

Эви заслуживала боль.

Икер заплатит позже.

Маленькая русалочка украла сундук. Пока что капитан корабля может жить. Она отправилась на поиски отца Эви.





29




Я нахожу Аннамэтти стоящей на балконе, подхожу и разворачиваю ее лицом ко мне. Девушка выглядит так, как будто вот-вот бесслезно расплачется. Я сжимаю ее ладони. Мы стоим очень близко. На жемчужинах в наших ожерельях отражается свет одного и того же фонарика. Они светятся, как маяки-близнецы в ночи.

– Прошу, Эви. Уйди. Мне нужно побыть одной.

Я не уйду. Она об этом знает.

Хоть мы и стоим в отдалении от всех и говорим шепотом, это не значит, что нас не могут услышать. Но ничего не поделать. Я говорю тихо, но уверенно:

– Помни, у меня есть план.

Аннамэтти вырывает ладони из моих рук и прижимает к щекам.

– Он бесполезен! Ни у тебя, ни у меня не хватит сил, чтобы предотвратить то, что должно произойти. Просто уходи!

Я говорю практически одними губами.

– У меня достаточно сил. – Громко и четко я добавляю: – Поверь мне.

Она смеется сквозь всхлипы.

– Ты такая упрямая, что это даже нелепо. – Аннамэтти смахивает с глаз невидимые слезы и замолкает. Я воспринимаю ее молчание как призыв к действию.

– Ты знаешь, что магия – это обмен. Мы обе это знаем, хоть и такие разные. Магический обмен с морем ничем не отличается. Мы даем ему что-то взамен. Оно возвращает тебя на сушу в целости и сохранности.

Аннамэтти ничего не произносит. Она хмурится, пытаясь вникнуть в мои слова. Я поспешно продолжаю объяснять.

– Я провела испытания. Я знаю, что моя магия неповоротлива и сошла со страниц книг, но она работает. И сегодня, в заключительный вечер фестиваля в честь Урды, наши силы особенно велики. Мы сильнее, чем в любую другую ночь в году. Разве ты не чувствуешь?

Я дотрагиваюсь до жемчужины у себя на шее – последние пару дней ее пульсация усиливалась.

– Мы едины с Урдой. Мы находимся в равновесии – именно в этом заключается суть магии: уравнять свои внутренние силы с теми, что находятся вокруг нас. Забирать и отдавать. Так завещала Урда: и она, и море берут подобное и дают подобное. Они взяли Анну…

– Я не Анна, – резко говорит Аннамэтти, не скрывая раздражения. – Если ты будешь и дальше так заблуждаться, то все твои планы развалятся!

Я трясу головой.

– Я знаю, что этих воспоминаний не осталось в твоей памяти. Может, ты никогда и не вспомнишь. Но я это чувствую. Я знаю, что Анна внутри тебя. Но это не важно, Аннамэтти. Ты важна мне не меньше. Наша дружба может стать намного большим, чем то, что было у нас с Анной. Ты и я – мы одинаковые. Послушай, – продолжаю я, стараясь говорить спокойно. – Море забрало у меня Анну четыре года назад. И даже если она просто осталась воспоминанием, чья тень живет в тебе, – море забрало ее душу. Тебе ее душа не досталась. – Аннамэтти отводит взгляд. – А именно она тебе нужна, чтобы выжить. Душа Анны – на одной чаше весов для обмена. Море забрало ее у нас. И теперь оно должно отдать мне – тебе – душу взамен.

Она не обращает внимания на мои слова. Девушка поворачивается и начинает громко говорить. Тут я понимаю: оба принца вышли за нами на балкон. Я не знаю, что они слышали.

– Я должна уехать сегодня, Ник, – говорит Аннамэтти.

Ник вопросительно смотрит на меня, но потом переводит взгляд обратно на Аннамэтти, делая шаг к ней.

– Сейчас? Но бал еще не закончился, – отвечает Ник. В его голосе чувствуется разочарование. За спиной кронпринца стоит Икер. Он удивленно поднимает бровь.

– Мне надо ехать. Прости.

Ник хочет что-то сказать, но Икер перебивает брата. Он подходит к нам. Голос юноши гремит свысока:

– Что-то я не припомню полуночных поездов в Оденсе. Ни один извозчик не повезет тебя так далеко. И конечно же, ты не собираешься идти пешком.

Ник предостерегающе смотрит на Икера, но ничего ему не говорит. Вместо этого кронпринц берет Аннамэтти за руки.

– Если так нужно – уезжай. Я все понимаю.

– То есть ты собираешься просто исчезнуть посреди ночи? Отличный план! – глаза Икера горят. Он выходит в центр балкона. – Разбей ему сердце, но оставь надежду. Потом вернись через пару месяцев: он будет так счастлив, что бросится к тебе в ноги – плевать на титул и все остальное. Жаль только, что тебе не удалось сделать самое первое…

– Довольно, Икер! Если ей надо ехать, пусть едет, – кричит Ник. Не знаю, почему у Ника не возникает никаких вопросов. Возможно, он просто доверяет мне. А я доверяю Аннамэтти.


– Мне действительно пора, – говорит Аннамэтти, прижимаясь к Нику. – Прости.

Девушка хочет поцеловать его в щеку, но Икер хватает ее за руку.

– Ведьмы – ночные создания, не так ли? У тебя зелье закипает в котле? Пора добавлять лягушек? Разливать его по бутылкам?

– Икер! – кричит Ник и отталкивает его от Аннамэтти.

Но Икер не сдается, все больше превращаясь из мужчины, которого я люблю, в монстра.

– Или твоя метла прилетела за тобой и тебе не хочется заставлять ее долго ждать?

Аннамэтти не выдерживает. Ее оскаленные зубы блестят в лунном свете.

– Я не ведьма, осел!

– Тогда что ты? Фея? Призрак? Или просто мошенница, как однажды предположила Эви. Иноземка без рода и племени, запавшая в душу добросердечному Нику. – Зубы Икера сжаты. На губах кривая хищная ухмылка удовольствия: принц попал в болевую точку и давит на нее.

Я прильнула к его руке. Ник заслонил собой Аннамэтти – но никто из нас не в силах остановить Икера.

– Сколько одиноких мальчиков повелось на твои уловки? Пять? Десять? Двадцать? Сколько бы их ни было, уверен: этот парень послужил бы прекрасным украшением твоего ведьмовского колпака. И золота у него достаточно, чтобы безбедно жить в старости.

– Прекрати! – Ник толкает Икера. И хотя последний почти не сдвинулся с места, я не удержала равновесия и припала к крышке стола.

Икер протянул руку, чтобы поднять меня. Его глаза зло сверкнули, когда принц посмотрел на Ника.

– Вот что натворила твоя ведьма.

Я отталкиваю руку Икера и самостоятельно встаю на ноги.

– Она не ведьма, – отзываюсь я.

– И я о том же, – твердо звучит голос Аннамэтти. Ей надоело занимать оборонительную позицию. – И я должна идти.

– Разве он не заслуживает того, чтобы знать причину твоего отъезда? – выпалил Икер и указал пальцем на Ника. – Парень, на шею которому ты кидалась из-за великой любви три дня кряду? Ты можешь сказать ему – если, конечно, не убегаешь с середины самого пышного бала в Хаунештаде из каких-то гнусных соображений. Сделай хоть это ради него.

Аннамэтти не смотрит на Икера. Не смотрит на меня. Она молча поворачивается к двери. Парни замерли от удивления. Оба они не привыкли к тому, чтобы их вопросы оставались без ответа. Но я срываюсь с места и бегу за ней. Хватаю руку девушки, прежде чем она открывает застекленную створчатую дверь.

– Эви, почти полночь! Отпусти меня. Ты ничего не можешь сделать. Ник ничего не может сделать!

Но я не позволю ей так просто умереть. Я крепче сжимаю руку русалки. Пытаясь освободиться, Аннамэтти поворачивается. Я могу заглянуть ей в глаза.

– Если ты не позволяешь мне помочь, расскажи ему, что ты сделала. Ник поймет. Может, он уже любит тебя – просто его нужно немного подтолкнуть. Разве не стоит попробовать? Скажи ему…

– Что ты хочешь мне сказать? – голос Ника раздается за моей спиной.

Аннамэтти сжимает губы и качает головой. Она все еще пытается вырваться из моих рук.

Ник кладет ладонь мне на плечо.

– В чем дело, Эви?

Аннамэтти умоляюще смотрит на меня.

– Я не позволю тебе покинуть нас, Аннамэтти. Не позволю, – отчаянно всхлипываю я. У нее перехватывает дыхание, но я сильнее. Я знаю, что поступаю правильно. Я говорю так, чтобы услышали только те, кто находится на балконе.

– Она русалка, – я поворачиваюсь к Нику, – она спасла тебя на твой день рождения. Вытащила тебя из волны.

На его лице выражение крайнего удивления. Кронпринц переводит взгляд на Аннамэтти.

Икер начинает хохотать.

– Ну конечно. А я призрак Лейфа Эрикссона[10].

Я смотрю в его смеющиеся глаза.

– Это правда. Я видела ее. Перед тем как ты перелез через каменную стену. Она была на берегу с ним. Она…

– Пела. – На губах Ника появляется легкая улыбка при этих словах. Она предназначена лишь для Аннамэтти. По ее выражению лица понятно: девушку переполняет злоба. – Ты пела. Я думал, это Эви. Но она не поет. Это была ты.

– Я не могу поверить, что ты им рассказала, – рычит Аннамэтти. – Мы же договорились.

У меня сжимается желудок. Внутри все разрывается от осознания: я предала подругу.

– Нет, Аннамэтти, не надо! – я кричу, но в ее глазах лишь гнев. Русалка поворачивается к принцам.