Морская ведьма

Ты не права насчет меня, тетушка Ханса. Моя магия рождена любовью.

Громыхает гром. Магия пронзает мои вены с каждой вспышкой молнии. Магия в моих ладонях.

Все правильно – этого будет достаточно.

Тетушка Ханса снова что-то кричит с пляжа. Однако я уже не слышу ее слова. Мужчины с кинжалами почти добрались до нас, но сильные штормовые волны не позволяют им приблизиться.

В последний раз я произношу заклинание.

– Skipta.

Я вижу лицо одиннадцатилетней Анны. Я вижу Аннамэтти в своем будущем.

Я вкладываю все свои силы в эту просьбу. Всю свою концентрацию. Всю свою магию.

Все, что у меня есть, обращается к Урде. Полна решимости. Ко всему готова.

Шторм свирепствует. Но даже ему не удается отвлечь меня.

И тут вдруг небо рассекает такая яркая молния, что мне приходится распахнуть глаза.

И я вижу, что Аннамэтти улыбается.

И не просто улыбается.

Смеется.

Она берет меня за запястья и сбрасывает мои ладони с плеч. Ее сила удивляет меня. Девушка криво ухмыляется.

– Ты подготовилась, провела испытания, все продумала и пришла к тому, чтобы просто попросить у магии обмен? Как будто тебе нужно синее платье вместо красного?

Магия заполняет воздух и собирается в круговорот вокруг нас. Она искрится и волнуется. Я понимаю: это не моя магия. Во всяком случае, не только моя. Не я призвала шторм – он был такой же природы, как на день рождения Ника. Как сегодня, когда мы плавали на шхуне Икера. Шторм – дело рук Аннамэтти.

Я ничего не вижу, но чувствую, как ее ледяная магия пробегает по моему животу – сквозь легкие и прямо к сердцу. Когда зрение возвращается ко мне, вокруг возвышается водоворот. Он укрывает нас от глаз людей на пляже.

Они подумают, что я это сделала.

Хватка Аннамэтти сжимается, когда она наклоняется к моему уху. Девушка так же близко ко мне, как был Ник пару минут назад.

– Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты не очень-то и хотела спасать меня. Ты не желала, чтобы я выжила, – как сегодня, так и четыре года назад.

С моих губ срывается громкий вздох. Анна. Моя Анна. Но ее слова сочатся ядом. Анна так не делала.

Сердце останавливается на миг, разрываясь между любовью Ника и обидой Анны.

Когда оно оживает, глаза наполняют слезы. Я пытаюсь ухватить ее за лицо и волосы. На ощупь найти своего друга. Я так скучала по подруге все это время. И даже несмотря на собственную боль от потери, я не могу представить ее страданий. Но Анна еще сильнее сжимает свои пальцы. Я не могу дотронуться до нее.

– Анна. Ох, Анна. Я хотела, чтобы ты выжила. В тот день я произнесла заклинание, но я…

Ее ухмылка становится презрительной.

– Ошиблась. Потому что ты не понимала. И ты сделала еще хуже.

Анна сверкает оскалом – я больше не узнаю лицо подруги. Русалка так крепко сомкнула пальцы на моем запястье, что в кисть не поступает кровь.

– Вместо того чтобы защитить меня, ты навлекла этой магией черную чуму.

Засуха. Я вспоминаю прибившихся к моим ногам трупики мальков, окрашенных черными чернилами. Мертвых из-за моих слез. Моих черных слез. Выражение лица Хансы, когда она уводила меня. Засуха не просто началась тем летом. Она началась в тот самый день.

Я виновата.

Девушка права. Я знаю это. В глубине души я всегда это знала.

– Я пыталась все исправить. В этом году морская живность вернулась…

– Живность, которую ты сорвала с ее насиженного места обитания? Заклинания изобилия, которыми ты наводнила море и которые убивали быстрее, чем черная смерть? Если рыбы не умирали в сетях, они умирали от голода. Потому что их было слишком много. – Русалка еще сильнее сжимает мое запястье. Помимо ее пальцев мне в кожу впивается ледяная магия.

– Море больше не может выносить твоей доброты, ведьма.

– Позволь мне попытаться…

– Снова ошибиться? О, нет. Нет. Сегодня ночью мы празднуем успех. – Несмотря на водоворот, из-под воды показывается рука солдата. Но легкое движение кисти Аннамэтти – и он возвращается в глубину. Мы не видим остальных стражников. Однако я чувствую, как потоки ее магии, подчиняясь единственному ее слову, сказанному вполголоса, устремляются вперед и удерживают их на безопасном расстоянии. Русалка даже не отводит от меня глаз. Они сверкают. Наконец на ее лице появляется подобие улыбки.


– Сегодня Анна Лизель Камп получит свою жизнь назад.

Я пытаюсь пошевелиться. Дотронуться до нее, смягчить. Но бывшая подруга что-то сделала, и я не могу пошевелить руками. Ногами. Ничем. Даже моя магия не циркулирует – замерзла в жилах. Сердце уходит в пятки. Этому Анна не может помешать.

– Анна, пожалуйста!

– О, нет. Не жди, что я тебя пожалею.

И снова она смеется. Гортанным, зловещим смехом.

– Ты отняла мою жизнь. Ты украла ее со своим спором. Ты забрала ее, потому что у тебя была эта дурацкая власть над Ником. Он выбрал тебя. Он спас тебя. И бросил меня. Из-за тебя.

– Анна…

– Никакие твои слова не вернут мне утраченного. Ты ничего не можешь сделать, чтобы это исправить.

Девушка убирает руку с моего плеча и направляет ее в сторону разделяющей бухту скалы. И хотя она теперь держит меня только одной рукой, я все равно не могу пошевелиться. Магия, как желе, застыла под кожей. Если бы только я знала больше о ее действии. Если бы только больше читала. Больше практиковалась. Несколько минут назад я чувствовала себя всемогущей. Теперь я беспомощна.

Окружающая нас стена воды расступается. Нечто входит во внутреннее пространство водоворота. Не стражник, нет… нечто деформированное, серое, раздутое. С черной дырой прямо посередине.

В тот же миг я узнаю его. Я хватаю ртом воздух и пытаюсь освободиться от чар Аннамэтти. Мне нужно дотронуться до него. Необходимо убедиться. Но когда девушка начинает хохотать, я понимаю: это не ночной кошмар, а реальность.

Нечто передо мной – мой отец. То, что являлось моим отцом.

– Твое решение проблемы было чрезвычайно детским и наивным, но стоящая за ним идея верна. Мне требовалась жизнь, чтобы прийти сюда. И нужна жизнь, чтобы остаться.

У меня открываются глаза. Настоящая любовь не спасла бы Анну. То есть то существо, которым она стала. Если в принципе изначально любовь могла что-то решить. Сколько же лжи.

Из-за туч доносится рокот. Что-то поднимается из глубины обступающих нас вод. Я понимаю свою роль в ее плане мести еще до того, как вижу очертания стены воды.

Наше море не забрало меня в тот день, хоть и воля Урды свершилась. Теперь Анна хочет дать воде еще один шанс.

– Ты заберешь мою жизнь, чтобы остаться. – Я заставляю себя смотреть на русалку, когда произношу эти слова. Мой отец заплатил дань мести Анны. Теперь мне предстоит сделать то же самое.

Она улыбается – самая бездушная улыбка из всех, что мне приходилось видеть.

– О, нет. Твоя жизнь недостаточно ценная для этого.

Анна разжимает пальцы. Вдруг я поднимаюсь в воздух и парю рядом с отцом. Я все еще не могу двигаться. Мои мышцы, желание сопротивляться, магия – все бесполезно.

По велению ее руки резкий и сильный, как пушечный выстрел, порыв ветра ударяет меня в грудь. Тело отца и я оказываемся за пределами водной стены. Мы опускаемся прямо в бурные воды бухты.

Пока я падаю, я делаю свой последний вдох. Закрываю глаза.

И затем сливаюсь с морем.





НАД ВОДОЙ


Маленькая русалочка улыбалась. Улыбалась и плакала – соленую воду можно было запросто выдать за слезы.

Но скоро из ее глаз будут литься настоящие слезы счастья.

– Не стрелять! – приказал мальчик стражникам, нацеливающим ружья на маленькую русалочку, выходящую из воды на своих двух ногах. Где-то за ее спиной Эви уже сделала свой последний вдох. Мертвые тела солдат, что пытались приблизиться к косе, плавали в глубине: она не могла позволить им помешать реализации следующей части своего замысла. Времени оставалось мало. Однако дело было почти завершено.

Девушке оставалось всего лишь воплотить финальную стадию плана.

– Ник! Ник! Она сделала это! – маленькая русалочка упала на песок. Рядом с ней стояли принцы и оставшиеся солдаты. Но в отдалении на подходе к бухте собралась целая толпа зевак – людей было не меньше, чем на балу. Зрители. Великолепно.

– Я помню, она сделала это!

Девушка схватила Ника за руку. В ответ на его недоумение она улыбнулась. Блондинка долго отрабатывала эту улыбку.

– Я Анна. Анна Лизель Камп. Я Анна!

Со стороны фарватера маленькая русалочка услышала голос своей сумасшедшей бабушки, чье замечание в кои-то веки было уместно.

– Аннеке. Моя Аннеке. Ты же насквозь промокла! Выйди из воды! Сию же секунду!

В ответ на слова старухи раздалось несколько смешков. Но всех их заглушил громогласный голос Икера.