Мы – кровь и буря

– Мы можем поговорить?

Голос его звучал устало и обеспокоенно.

– Мы разговариваем. С тобой все в порядке?

– Да, – строго ответил брат, потирая виски. – Я прошу прощения за свое странное поведение во время праздника. Я лишь… – Уинтон покачал головой.

– Брат, еще и месяца не прошло со дня смерти твоей матери. Ты скорбишь, и странное поведение – нормальная реакция.

Констанция протянула руку и сжала его плечо. И тогда, совершенно внезапно, он заключил ее в теплые и крепкие объятия. Констанция прижала левую руку к своему телу, стараясь не напрягаться.

– У нас даже не было времени поговорить, – голос Уинтона звучал приглушенно из мехового воротника сестры. – Я так скучал.

Он отпрянул и сразу заметил символ регентства на ее плаще.

– Я получила его утром. – Констанция погладила золотую брошь в виде щита и меча, гордо приколотую к груди. Знак регентства. – Одному бедняге поручили забрать брошь у судьи.

– И он не возражал? – Уинтон нахмурился.

Констанция поправила маску над вспотевшим под теплым металлом лицом.

– Нет. А что он может сделать? Городская стража обязана подчиняться выбору Мудрецов, а я теперь их регент. Мастер Меча тоже на моей стороне. Даже со своей свитой судья не возьмет нас численностью. Нас все равно больше. Возможно, он решил не бороться, зная, что проиграет.

«А может, у него созрел другой план».

– Давай пройдемся. Я пришла поразмяться.

Уинтон двинулся рядом с сестрой. Стены с бойницами охватывали весь периметр замка. Построенные в истерзанную войной эпоху для защиты, а не для красоты, они образовывали проход шириной более пятнадцати футов. По обеим сторонам стояли оборонительные стены с четырьмя караульными постами и маленькими выступающими комнатками во внешних углах трех квадратных башен, где хранились запасы и оружие. Пока Констанция и Уинтон шли между Южным и Западным постами, обрывки облака хватали их за ноги, как голодные волчата. Им поклонились два стражника, одетые в короткие зеленые форменные плащи. Теперь это люди Констанции.

Как только они оказались в недосягаемости чужих ушей, Уинтон вновь заговорил.

– Тебе не кажется, что все это слишком… просто? Когда ты вернулась, судья сразу попытался противостоять, и вдруг, при первом же сопротивлении, он просто исчезает. На него это совсем не похоже. – Уинтон прочистил горло. – Пока тебя не было, он вел себя весьма… агрессивно в своей погоне за властью. Он не принимал от Мудрецов возражений и вынудил утвердить регентство. Трудно возражать человеку, под чьим командованием находятся триста воинов.

Констанция бросила взгляд на брата. Она не настолько наивна, как ему казалось, но тем не менее следовало продемонстрировать большую уверенность.

– Уинтон, я не питаю иллюзий. Судья наверняка обдумывает следующий ход, как жирный паук в своей паутине. Но это не значит, что я вне игры. – Она улыбнулась. – Чему меня хорошо научил Город Королей, так это брать то, что можешь взять. Брать и надеяться, что к тому времени, когда пропажу обнаружат, ты уже будешь далеко, чтобы спастись.

Правда.

– Если бы я могла, я бы осудила его за все преступления… Но ты ведь знаешь, как это, – продолжила Констанция, отчаянно пытаясь скрыть правду за деталями. – Только король имеет право вынести приговор судье. На данный момент мы только можем держать его под стражей в его покоях. Лорд Ирвин удвоил охрану вокруг его крыла. Я приказала схватить свиту судьи, подкупить или запереть в темнице.

Уинтон кивнул. Некоторое время они шли в тишине, а затем он задал вопрос, который волновал его с момента прибытия Констанции:

– Что с тобой случилось? Где на самом деле ты была?

Констанция огляделась: они приближались к Южной башне, и голубая вспышка молнии озарила его лицо мимолетным свечением.

– Я говорила. Отец выслал меня из замка к семье моей матери, к семье Сантини.

– Он никогда не говорил об этом… до болезни. Все думали, что ты сбежала или… умерла.

Уинтона нельзя было назвать подозрительным человеком. Это точно не его черта характера. Но она прекрасно видела, что он ей не верил.

«Если не можешь сказать правду целиком, скажи часть».

Она внезапно остановилась и повернулась к нему лицом.

– Послушай, Уинтон… Я сочувствую твоей потере. Я знаю, что ты любил мать всем сердцем. Но… Она меня не любила. Она хотела, чтобы ты стал наследником герцогства, и поэтому ненавидела мысль о нашем родстве. Должно быть, она была счастлива, когда я исчезла.

Уинтон опустил голову, зная, что это правда.

– Значит, ты ушла из-за нее? Но я все равно не понимаю. Ты всегда была и остаешься наследницей Княжеского леса. Выслав тебя, отец разорвал твою связь с Предками… А теперь… – Он покачал головой, как будто не мог набраться храбрости, чтобы закончить свою фразу.

«Теперь я отверженная».

Констанция чуть не рассмеялась. Уинтон не знал и половины правды.

Брат продолжил:

– А теперь ничего нельзя сделать?

Констанция взяла недолгую паузу, пытаясь правильно подобрать слова.


– Если честно, Уинтон, я никогда не чувствовала сильную связь с Предками. Когда твоя мать показала мне свою нелюбовь, мне стало казаться, что мне здесь не рады. Я стала чувствовать себя чужой, – продолжала она тихим, проникновенным голосом. – И на самом деле такой я и являлась. Даже несмотря на внешнее сходство с отцом, я всегда была маминой дочкой – открытой, любопытной и жаждущей узнать мир и свое место в нем. – Констанция снова замолчала. – Это я попросила отца меня выслать. Я хотела узнать вторую половину своей семьи. Моя мать умерла, когда я была совсем ребенком, поэтому я мало что знала о ней, о ее семье и о доме. Наверное… я хотела узнать, где мое место.

– Но зачем тогда все эти тайны? Почему ты не попрощалась?

Голос Уинтона был спокойным и уверенным, но у Констанции возникло ощущение, что он очень давно хотел задать ей эти вопросы.

– Отец не мог вынести прощаний, Уинтон. Он понимал разумность моих действий, но ему все равно было больно. Он сказал, что если я хочу сбежать, то я должна сделать это незаметно для всех. Так он помог мне покинуть Княжеский лес.

Еще одна полуправда. Констанция до сих пор ощущала его сильную хватку. Она до сих пор слышала отчаяние в его голосе.

«Просто беги. Беги. Пока они ничего не узнали».

– Вот оно как… – Уинтон кивнул, но все еще хмурился.

Констанция чувствовала его разочарование. Но почему он просто не мог ей поверить? Возможно, она не такой хороший лжец, как она про себя думала. Уинтон открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, но его прервали чьи-то шаги. Брат и сестра повернулись к широкоплечей фигуре, возникшей из облака. Констанция узнала капитана. Высокий мужчина около сорока лет добродушно улыбнулся Уинтону и поклонился Констанции.

– Леди-регент, – поздоровался он с акцентом Нижнего города.

У него было широкое, красивое, но грубое лицо, покрытое щетиной.

– Простите, что перебил.

– Капитан Трудан, – поздоровалась Констанция, кивнув.

Как и Уинтон, он носил тренировочную одежду. Видимо, они сражались друг с другом. Лорд Вередит упоминал, что Трудан стал для Уинтона кем-то вроде отца.

– Если у вас найдется минута, – неловко продолжил он, – я бы хотел доложить о беспорядках в Нижнем городе.

– О беспорядках? Прошу, продолжайте.

– Когда Хранительница сбежала, судья дал мне поручение ввести комендантский час от заката до рассвета. В это время его люди обыскивают Нижний город. Они… очень тщательно выполняют свою работу. Ввиду людского недовольства прошлой ночью в Нижнем городе группа из сорока человек нарушила комендантский час. На одного из моих стражников напали и чуть не убили. Люди судьи объединили силы, чтобы подавить мятеж горожан.

– Я же приказала их схватить.

Капитан поклонился.

– Да, леди-регент. Но как только до них дошел слух о положительном решении Витенагемота, большинство его людей исчезли в городе. Из трех сотен нам удалось посадить под стражу только человек пятьдесят. И никто из них не согласился перейти на нашу сторону даже за деньги. Они, как и судья, убеждены, что Княжеский лес наводнен магами. И я полагаю, что они не подчинятся вам, раз вы посадили судью под стражу.

Несколько секунд Констанция переваривала информацию.

«Двести пятьдесят врагов в городе на свободе».

Когда она заговорила, голос ее был тихим и осторожным:

– И каков исход ночного бунта?

Капитан поклонился.

– Люди судьи убили пятерых человек и повесили их главаря в Нижнем городе в качестве примера.

– Варварство! – гневно воскликнул Уинтон.

Констанция медленно кивнула.

– Больше нет необходимости в комендантском часе, капитан Трудан, и я не хочу, чтобы продолжались поиски Хранительницы. Попросите своих людей оповестить горожан о смене режима. И если они вдруг увидят, что свита судьи мучает людей, пусть сразу их арестовывают. Есть какие-то рекомендации?

Уинтон прочистил горло.

– Они повесили мужчину в качестве примера… А остальных убили…

Констанция кивнула.

– Пусть его снимут, и убедитесь, что семьям погибших выплатили деньги на должные ритуальные мероприятия.

– Миледи…

– Что еще, капитан? – спросила Констанция, не скрывая свое нетерпение.

«У меня нет на это времени».

– Судья… У него больше людей, чем вы думаете. Информаторы в городе, шпионы. Пропагандисты. Другие люди, кому он платит, но кто не носит его ливреи.

– Что вы хотите этим сказать? Вы хотите, чтобы я выследила этих людей и убила? Выполняйте приказ.

Капитан Трудан поклонился.