Мы – кровь и буря

– Но я одержу победу, отец. Я за этим вернулась.

– Да, – произнес герцог и с видимым облегчением прислонился к спинке стула. – Ты… пришла, чтобы спасти наш город, – промолвил он. – Спаси его… от грозового облака… От судьи… И его мага.

Он бросил на нее решительный взгляд, и Констанция видела, как он цепляется за свой здравый ум, как тонущий человек за камни. Она ответила, и в голосе ее послышался гнев:

– Не беспокойтесь. Я покажу им истинное правосудие. Я даю вам слово.

На его лице вспыхнуло удовлетворение, вслед за которым пришло смущение. Констанция убрала руку с его лица, не в силах больше выносить его погружающийся в безумие вид. Морщины вокруг его глаз стали глубже; сутулость более выраженной. Сгорбившись на стуле, герцог обхватил пальцами шероховатые деревянные подлокотники. Костяшки пальцев побелели.

Море вновь утянуло его в свои глубины, и он утонул.

– Кто ты? – отрезал отец, глядя на нее, как в первый раз. – Что ты здесь шныряешь? Позови судью! Вон отсюда! Вон! – вопил герцог диким голосом.

Констанция встала.

– Я уже ухожу, милорд, – с трудом промолвила она.





9

Охотник




Лина проснулась, когда сквозь окна маленькой комнатушки прорвались первые лучи солнца. На фоне сильной усталости голова казалась тяжелой, и в первые секунды пробуждения Лина даже не сразу поняла, где находится. Она не узнала деревянную кровать и мягкую простынь под горой шерстяных одеял. А где Ловец? Он ведь всегда сворачивался калачиком в ногах.

В дверь постучали, и Лина ощутила приятный аромат.

– Лина, это я, – раздался голос Эмриса, – и твой завтрак.

И тогда события вчерашнего дня вернулись к ней в вихре нереальности. Вместе с чувством жуткого голода.

– Иду! – крикнула девушка, выскочив из кровати.

Она быстро нашла в комоде свежую одежду, отбросила разорванный плащ на пол возле купели и аккуратно переложила бабочку в новый карман. Одежда ничем не отличалась от той, что носил Эмрис: серая туника, узкие штаны и плащ. Выбив за окно засохшую грязь и листья, Лина надела старые сапоги.

После плотного завтрака из бекона, яиц и свежего белого хлеба, который она съела в кресле перед камином, охотник повел ее извилистой тропой по внутренним помещениям старых домов. Ветхий особняк занимал целую улицу: лестничные пролеты, запутанные коридоры, где-то пышущие великолепием, а где-то совершенно разрушенные, тяжелые двери и резные арки. Эмрис кивал прохожим в серых одеждах, которые бормотали приветствия или озаряли его улыбкой. Из-за родимого пятна Лина едва поднимала на них взгляд. Однако на фоне шрамов Эмриса ее недостаток не казался таким уж заметным.

К тому времени, когда они поднялись по последней лестнице и подошли к простой деревянной двери с табличкой «ПЕРВЫЙ ОХОТНИК», Лина уже запыхалась.

– Я никогда не найду дорогу обратно, – с трудом выговорила она.

– Это неспроста, – заметил Эмрис, позволив ей отдышаться. – Это дополнительная защита от незваных гостей. Ты готова?

Не дожидаясь ответа, он трижды постучал в дверь.

Лина пригладила свою серую тунику, заправила волосы за уши и сделала глубокий вдох. Она поела и поспала, помылась и переоделась, но все равно нервы ее звенели, как колокольчики в праздничный день, а завтрак подпирал желудок. Переминаясь с ноги на ногу, Лина не поднимала глаз от пола. Неужели она волшебница? По какой-то причине она до сих пор в это не верила. Да, все необычные события не были умышленными, однако она хотела знать наверняка…

– Не переживай, – тихо успокаивал Эмрис. – Он задаст тебе несколько вопросов и предложит выполнить небольшие задания, а затем скажет, какой из храмов тебе подходит. Независимо от результата, я отведу тебя и помогу расположиться.

– Я знаю.

Он уже три или четыре раза говорил об этом, словно чувствуя ее волнение, вот только его успокоения не помогали. Лина снова вспомнила рассказ Эмриса о Хаосе и подумала об опасности, которая подстерегает плохо подготовленного мага. От этих мыслей по телу пробежала дрожь. Ведь что-то убило змея в лесу, хотя Лина вовсе не собиралась этого делать. Разве это не похоже на Хаос?

Эмрис постучал еще раз, на этот раз громче, и тогда из комнаты донесся нетерпеливый голос:

– Да-да! Входите.

Дверь открылась. В комнате за огромным столом сидел дряхлый старичок в низком кресле, а за спиной стояла высокая стена из книжных шкафов. У него на животе лежал открытый пыльный том, и мужчина как раз собирался надеть очки. Перед ним на столе стояла большая серебряная кружка с горячим кофе. За окном Лина заметила чудесный вид на сверкающий купол Священного Собора.

– Так это она? – спросил мужчина, шумно бросив книгу на стол.

Он встал и посмотрел на Лину, как на головастика в пруду. В отличие от остальных обитателей храма он, казалось, совершенно не заметил родимое пятно. Одним взглядом он сумел рассмотреть ее целиком, что одновременно обескураживало и успокаивало. У него был большой красный нос и заостренное, но дружелюбное лицо, а глаза смотрели на нее из-за очков в золотой оправе.

– Все верно, – ответил Эмрис. – Мне оставить вас наедине?

Старик махнул рукой.

– Останься здесь. Мы не заставим тебя долго ждать.


Лина с удивлением почувствовала облегчение. В целом мире, полном незнакомцев, Эмрис казался ей самым знакомым из всех. Охотник занял место возле двери, достал книгу из ближайшего шкафа и одарил Хранительницу ободряющей улыбкой.

– Вот и славненько. Подойдите, юная леди, – обратился Первый Охотник.

Пока старик наливал кофе и рылся в бумагах, Лина прошла несколько футов по вышитому ковру.

– Садитесь. Напомните свое имя? – Он взял перо и открыл банку с чернилами.

– Лина, – ответила девушка, садясь с противоположной стороны.

Кресло оказалось очень мягким. Лина провалилась в подушки, а ноги оторвались от земли.

– Фамилия? – спросил Первый Охотник, глядя на нее из-под густых бровей.

Лина покачала головой.

– У меня нет фамилии.

Она очень надеялась, что старик не попросит объяснений.

У Хранителей не бывает фамилий. Детей лишают родового имени, как только родители отдают их Предкам. Когда Хранитель умирает, его хоронят в общей могиле, как бездомных или преступников. Виго не удостоился даже такого захоронения: его кости так и лежат под небом недалеко от стен замка. Глаза Лины наполнились слезами, и она опустила взгляд на колени.

Казалось, Первый Охотник почувствовал ее печаль, потому что избавил ее от дальнейших расспросов. Держа перо над бумагой, старик заговорил мягким голосом:

– И все же мне нужно заполнить графу. Может быть, раз вы были спасены Охотником Фола, вы примите фамилию «Грей»?

Лина кивнула. Лина Грей. Ей понравилось.

– Отлично. Охотник Локлейд объяснил, почему вы здесь?

– Эмрис сказал, что вы решите, в каком храме я буду обучаться.

– Все верно. И чтобы помочь нам принять решение, я попрошу вас выполнить небольшое задание. В нем нет правильных или неправильных ответов. Оно нужно для того, чтобы понять, какое занятие вам лучше подходит. После испытания мы отправим вас в храм, где у вас будет первый урок. – Он посмотрел на нее, как на шестилетнего ребенка. – Вы готовы?

Лина чуть не охнула от страха, но все же сдержалась. Нет, конечно, она не готова… Но какой оставался выбор? В животе трепетало волнение, и Лина инстинктивно молилась Предкам, пока не осознала, что собиралась предать веру. Тогда она ощутила, как на лице появилась гримаса смущения.

– Вы готовы выполнить задание, Лина? – снова спросил Первый Охотник, заметив душевные терзания.

Она заставила себя кивнуть, вынудив себя согласиться. Пути назад уже не было.

– Не волнуйтесь, дитя. Будучи Первым Охотником, я получил достаточно опыта в подборке храмов для Диких. По правде говоря, Эмрис – одно из моих великих достижений.

Лина повернулась к Эмрису. Он сидел возле двери на стуле, поглощенный большой книгой в кожаном переплете.

– Эмрис был Диким? – тихо спросила Лина.

– О да. Он был самым старшим из тех, кого мы находили. На тот момент ему было восемнадцать. Эмрис уже долго сопротивлялся Хаосу. – Старик отпил кофе, окунувшись в горячий пар. – Всего за пять минут я решил, что он останется с Фолом: он обладал прирожденным талантом к тому виду магии, который нам требуется. С тех пор он стал защитником Диких. Понимаешь, это не самый благоприятный путь в храмы – слишком много сомнений.

Лина моргнула. Она думала, что если пойдет этим путем, то ее примут в новый мир.

– Сомнений? Что вы имеете в виду?

– Некоторые считают, что Дикие и бывшие Дикие никогда не смогут научиться контролировать магию подобно тем, кто находится в храмах с самого начала. – Он улыбнулся. – Но все это ерунда, и Эмрис тому доказательство. Что ж, давайте начнем. – Старик снова зашуршал бумагами. – Полагаю, я должен задать вам очевидный вопрос: вас тянет к какому-то храму? Эмрис говорил, что показал вам схему.

Лина покачала головой.

– Что ж, обычное дело. Неважно. Часть моей работы заключается в том, чтобы хорошо разбираться в характерах. Я увижу в вас то, что вы сами в себе не видите. – Он поднял ручку, прислонив перьевой наконечник к верхней губе. – Я задам вам несколько вопросов, а вы ответите быстро и инстинктивно. Не думайте над своим ответом, а просто отвечайте, что в голову придет. Договорились?

– Нет, – возразила она.

«Как можно отвечать, не думая?»

Но Первый Охотник либо не услышал ее, либо проигнорировал ответ.

– Отлично. – Он приготовил ручку. – Вы можете назвать себя снисходительным человеком, Лина?

– Нет. – Слово выскочило изо рта еще до того, как она успела подумать.

На лице старика появилась улыбка.

– Я же говорил, что у меня талант. Вы понимаете четкое различие между хорошим и плохим? Или разница кажется размытой?

– Размытой, – тотчас ответила она.