Мы – кровь и буря

От такой близости и тяжести руки на плече ей стало неудобно… но приятно. Лина почувствовала укол вины при мыслях о лорде Чатхаме, Хаосе, бабочке и обо всем том, что Эмрис просил делать, говоря, что это правильно.

– Ты много для меня сделал, – добавила она. – Я благодарна тебе. Я по-настоящему благодарна. Я бы потерялась здесь без тебя.

Эмрис улыбнулся, и Лина почувствовала желание прикоснуться к его шрамам.

– Увидимся утром, Лина. Отдыхай, – осипшим голосом попрощался Охотник.

Но даже лежа в постели, Лина не могла уснуть. Ее чувства и мысли кружили в голове, как Ловец когда-то гонялся за мышами. И тогда, совершенно внезапно, она поняла, что должна делать.





14

Мертвец




Констанция следовала за капитаном Труданом по скользким неровным ступеням в тюрьму, где был заперт лекарь. Он сидел в одной из камер, предназначенных для самых подлых преступников – предателей. За исключением нескольких камер, где жили Хранители и гробовщики, в темницах было холодно, темно и сыро. Потолок был высоким, а окна располагались на уровне земли, пропуская вниз лишь призрачный свет. Солома не менялась в течение нескольких лет, и крысы свободно бегали среди старых тряпок и прочего мусора. Констанция прижала к носу душистый носовой платок.

– Мы поставили трех стражников, – доложил капитан Трудан, предложив руку, чтобы помочь спуститься по двум последним крутым ступеням, – но я не знаю, на что он способен. Большую часть времени он находится под препаратами, как вы и велели. Но если мы продолжим, его жизнь…

– Я поняла, – отрезала Констанция.

Его жизни угрожает опасность. Если он умрет, он никогда не предстанет перед судом за содеянные преступления. На самом деле ей было все равно: этот мужчина убил ее отца, поэтому Торн уже приговорен. Но несмотря ни на что, Констанции приходилось демонстрировать обеспокоенность.

Капитан зажег еще одну лампу, повесив свой фонарь на крючок возле лестницы. Констанция тем временем, не зажигая трость, взяла ее под мышку.

– Если бы у меня была возможность попросить кого-то другого, я бы обязательно попросил, миледи.

Его широкое лицо со щетиной казалось обеспокоенным в свете мерцающей лампы.

– Нехорошо просить вас так скоро после похорон герцога.

«Как будто я хрупкий цветочек и нуждаюсь в защите от непогоды».

– Я уверена, что справлюсь, капитан, – немного резко ответила Констанция. – Ведите.

Чем дальше они двигались по коридору, тем сильнее становился запах сырой, гниющей плоти. Заметив свет, несколько людей судьи в черных облачениях подняли головы. Стоило им увидеть посетителей, как их лица мгновенно кривились от ненависти. Высоко подняв фонарь, капитан Трудан осматривал лица, пока они не добрались до самой дальней, темной и грязной камеры – камеры доктора Джонаса Торна. Они не сразу заметили лекаря. Как и у всех, рубаха его была порвана и запятнана кровью. Плечи его плотно укрывало рваное шерстяное одеяло, защищая от холода. Но в отличие от остальных он уткнулся лицом в ладони и не поднимал его перед посетителями.

– Оставьте меня, капитан. Я выйду, как только закончу с заклинанием.

Констанцию не волновало, что за ней следили во время использования магии, хотя она и предпочитала работать в одиночестве.

«Если есть возможность, то не нужно раскрывать свое ремесло, – учила жрица. – Магия – самое сильное оружие, поэтому держи его при себе и никого не посвящай в свой секрет. Оказаться недооцененной – это преимущество».

Капитан повесил фонарь на крюк рядом с камерой.

– Вы уверены, миле…

– Капитан, я вас умоляю. Что вы так переживаете? Эти злодеи сидят за мощными железными решетками. Позвольте мне заняться своей работой.

– Миледи… – Несмотря на сомнения, Трудан все же откланялся. – Я буду ждать в караульне, – добавил он и оставил Констанцию во мраке мерцающей лампы.

Доктор Торн молча опирался на стену, и Констанция не хотела даже признавать, что он там и что он существует. Как только она положила руки на металлические решетки, магическая энергия потекла по венам и вырвалась из кончиков пальцев в блестящих нитях фиолетового света. Этот процесс стал для нее настолько естественным, что она вряд ли замечала движения. Чтобы защитить металл от магической атаки, Констанция прошептала сложные заклинания – частично выученные, а частично придуманные. Когда чары окутали решетку, она убрала руки, и фиолетовый свет померк и вскоре исчез.

– Прекрасно, – начал доктор Торн, подняв глаза. – А у меня никогда не получалось столь изящно.

Констанция бросила на него мрачный взгляд.

– Я не нуждаюсь в твоем одобрении, предатель.

Она повернулась, чтобы уйти, но тот вдруг продолжил:

– А я ведь тоже ненавижу судью.

Констанция замешкалась. Она повернулась к лекарю, пыша гневом.

– Ты ненавидишь судью? Так зачем было мучить и убивать моего отца по его приказу?

– Я расскажу, если позволите.


Спокойствие голоса доктора Торна заглушило ярость Констанции. Нужно признать, ей стало любопытно. Она приблизилась к решетке.

– Надеюсь, твоя история стоит моего внимания, – прошептала она.

– Все началось, когда я служил в армии короля и обучался военной медицине. Я был молод и глуп и однажды в пьяной драке убил своего товарища. По усмотрению командующего офицера наказание за такое преступление может быть самым суровым. – Торн взял паузу, будто собираясь с силами, чтобы продолжить.

Констанция вздохнула.

– Какое это имеет отношение к судье? У меня нет времени на разговоры.

Доктор Торн проигнорировал комментарий.

– Моим командующим офицером был человек, теперь известный как судья. Среди его военнослужащих я оказался единственным магом. Он не раз сек меня за мелкие проступки. Он ненавидел магов и поэтому ненавидел меня. Я знал, что судья не пощадит меня. Наверное, мне стоило остаться и принять свою судьбу… Теперь я жалею, что не нашел в себе храбрости. Вместо этого я бежал в самую отдаленную часть света, которую только мог себе представить, – в Княжеский лес. Здесь я поменял имя и личность.

Джонас сделал паузу, чтобы сглотнуть, после чего голос его стал хриплым и низким.

– Я же не знал, что судья тоже из Княжеского леса.

Констанция пожала плечами, хотя на самом деле его история вызывала интерес.

– И что случилось потом?

– Я устроился аптекарем в Нижнем городе, где скрывался несколько лет. Там я женился на местной девушке. Мое дело процветало. Я думал, что сбежал навсегда. – Затем его голос стал ниже и мрачнее. – Несколько лет назад в мою дверь среди ночи постучали. На пороге стоял судья. Он заявил, что если я не стану на него работать, то он меня уничтожит. – Торн замешкался и тяжело вздохнул. – Конечно, я пытался его запугать, ведь я – маг, а он – простой человек. Но когда его люди бесшумно окружили дом, я заметил их кинжалы и сверкающие в звездном свете глаза. Судья напомнил, что в отличие от меня жена моя не обладала волшебными силами. Я же не мог следить за ней круглосуточно. Он в любой момент мог ее схватить. Убить… или того хуже. – С тяжелым звуком доктор Торн сглотнул. – Я был обязан ее защитить.

Констанция почувствовала, как скривились ее губы. Так это все? Значит, он дурак, раз решил, что тронет ее сердце грустным рассказом.

– Почему я должна поверить? Даже если это правда, я все равно тебя не выпущу. Ты сделал свой выбор. Ты помог ему уничтожить моего отца. Ты сражался против меня. Ты сделал выбор, и он оказался неправильным.

Казалось, лекарь собирается возразить, но неожиданно его лицо загорелось решимостью.

– Я не оправдываю свои действия. Я лишь пытаюсь предупредить. Пусть судья и не маг, но у него есть свои хитрости, которые заключаются не только в наличии информаторов по всему городу, но и кое в чем еще… Во время службы он периодически получал какие-то… устройства.

Констанция моргнула.

– Что ты имеешь в виду?

– Я точно не знаю, – ответил Торн с очевидным расстройством в голосе. – Он никому их не показывал. Но я уверен, что это было оружие. Волшебное оружие, которым могут пользоваться обычные люди. – Он покачал головой. – Да, судья ненавидит магию, но тем не менее жаждет заполучить ее силу. Возможно, его ненависть порождена завистью.

Констанция слушала вполуха.

«Устройства… Магическое оружие… Кажется, здесь не обошлось без лорда Чатхама».

Если судья, несмотря на ненависть к магии, смог завлечь на свою сторону мага, то вполне возможно, он принимал участие в испытании наиболее противоречивых изобретений Чатхама. Это значит, он вполне мог приобрести одно из его устройств и вернуться с ним в Княжеский лес.

– Ты считаешь, он использует одно из приспособлений? – спросила Констанция.

– Либо использует, либо планирует, – ответил Торн. – Я не знаю.

– И ты не знаешь, что это за устройство?

Доктор Торн вновь покачал головой.

– Нет. Я лишь хотел предупредить, что он не так уж лишен волшебных сил, как кажется. – Джонас закрыл глаза, как будто его одолела усталость. – Теперь, когда все закончилось, – прошептал он, – я сделаю все, чтобы утащить судью за собой.

Какое-то время Констанция не сводила с него глаз.

– Я посмотрю, что смогу сделать, – холодно заявила она.





* * *


В темном замке стояла тишина, и Констанция дремала, завернувшись в одеяла: ей снились сны об отце, его похоронах, о затерянных подземных коридорах, ведущих в такие же затерянные каменные залы. Сны о сердце заклинания, спрятанном где-то в глубинах склепов.

Огонь в камине превратился в холодный пепел.

Констанция начала медленно пробуждаться, хотя ее состояние было сложно назвать сном. На подушке лежала книга матери, в которой она пыталась найти хоть какие-то подсказки. Страницы смялись и прилипли к щеке.

Веки Констанции задрожали и открылись. Неужели за это время она успела снова провалиться в сон?

Где-то вдалеке она услышала пронзительный вопль: скрип дверной петли или визг совы… Хотя совы уже давно улетели прочь от отравленного воздуха Княжеского леса. Снова раздался звон, и Констанция села в кровати. Она поняла, что это – крик. Захлопнув книгу, она поспешила к окну, однако снаружи оказалось слишком темно. Двор и бойницы были скрыты в привычном сером облаке. Девушка открыла окно и прислушалась, дрожа от жгучего, влажного холода. Тишину нарушил еще один крик – на этот раз мужской. За ним последовало все больше возгласов. В облаке вспыхнули желтые огоньки, призрачные и хрупкие, как светлячки. Констанция надела платье, которое сбросила несколько часов назад, натянула сапоги и схватила трость. Но прежде чем уйти, она спрятала книгу в тайник в сиденье. Маловероятно, что кто-нибудь осмелится обыскивать ее комнату, но лучше принять меры предосторожности. Накинув теплый шерстяной плащ, она открыла дверь и услышала приближающиеся к лестнице башни быстрые шаги. Как только молодой городской стражник увидел леди-регента, он сразу остановился, пытаясь перевести дыхание. Под остроконечным шлемом она признала одного из стражников, который первым узнал ее лицо и поприветствовал по прибытии в Княжеский лес.